— Камень трещит, — прошептала вдруг Карина. — Мне страшно, Вольт.

— Это Хтонь, — успокоил я ее. — Великий лес идет сюда. Он любит разрывать корнями кладку. Если мы отсюда не выберемся в самое ближайшее время, то этот замок рухнет нам на головы.

— Наверное, нас все-таки убьют раньше, — невесело сказала Карина.

— Ты все еще хочешь посмотреть мир? — спросил я. — И как он тебе? Нравится?

— Да, насмотрелась по горло! Я уже согласна на пеленки, — усмехнулась в ответ она. — Пей свое зелье, Вольт. Я выведу в безопасное место девчонок, а если этот козел нас обманул, прострелю ему башку.

И ведь прострелит, — я внимательно посмотрел на прелестное личико, искаженное в яростной гримасе. — Пистолет она, правда, держит, неуверенно. Но ничего, в нашем сервитуте это быстро пройдет. Надо будет поставить ее в известность, что она переезжает в Воронеж…

Бирюзовое зелье провалилось в пищевод, а реальность привычно пошла крупной рябью. Люди вокруг застыли в нелепых позах, а звуки растянулись в протяжный, тоскливый вой. Я выскочил в коридор, огибая эльфов, словно лыжник в гигантском слаломе. Слащавые красавцы встретили лбами каменную кладку и уснули, а я стал богаче на автомат и несколько бк. Хорошо-то как! Я сбегал наверх, немного пострелял там, а потом впустил в боковую дверь стадо боровеев, которые с радостным хрюканьем зацокали копытцами по роскошной мозаике пола и разбежались кто куда в поисках вкусненького.

Я вернулся в подвал, где Сильмараныч все еще открывал заднюю дверь, а нервная Карина стояла рядом, била его по спине рукоятью пистолета и орала:

— А ну, быстрее, королева армянская! Или я тебе сейчас мозги вышибу! И не трясись мне тут. Не слышишь, как камень хрустит? Нам этот сарай скоро на головы завалится. Вот выйдем отсюда, я тебе припомню это турне по Авалону, глиномес дырявый! Хорош уже дрочить пинцетом! Шевелись давай, чепушила!

Вскоре насмерть перепуганный сибирский эльф дверь все-таки открыл, а Карина решительно поволокла на улицудевчонок, которые понемногу приходили в себя, но до сих пор соображали довольно слабо. Им тоже изрядно досталось. Карина гнала на улицу девушек, двигавшихся, словно зомби, и получалось у нее это из рук вон плохо. Ей пришлось мотивировать их пинками, тычками и матерными словесами, льющимися прямо из глубины души.

— Да шевелись ты, шаболда, в мозг трахнутая! На выход! Быстрее, если жить хочешь! Резвее переставляй батоны! Пошла, манда самоходная! Пошла! Пошла! Не спать, рогатки проблядонские! Не то подохнем тут все к херам! А мне подыхать никак нельзя, я уже почти что вышла замуж и родила кучу спиногрызов.

— Ах, какая женщина! — искренне восхитился я.

А я и подумать не мог, что эта прелестная, хрупкая фея такие слова знает. Надо будет записать для памяти. Какие, однако, оригинальные лингвистические конструкции она выдает! Вот что хорошее воспитание с девушкой из снага-хай делает. Какому-нибудь быдлу нипочем так изящно свои мысли не выразить. У них только «нах» и «в рот». А тут такой изысканный букет!

— Ой, Вольтик! Ты здесь? А я тебя не заметила. Прости, у меня нервы шалят…

Карина смущенно захлопала длинными ресницами и вспыхнула как маков цвет, если такое выражение можно отнести к существу с интенсивно зеленой кожей. Я сделал вид, что ничего не слышал, а она сделала вид, что мне поверила. А замок уже весьма ощутимо похрустывал. Хтонь наползала неумолимо, облепив свежей порослью древние стены, запуская между камней тончайшие щупальца корешков. Перламутровые плети Лунной лианы ползли по кладке со скоростью пьяной змеи, и я отогнал девчонок подальше.

— Ничего не трогать! — крикнул я Карине. — Эта лиана выпьет кровь быстрее любого эльфа.

— Поняла, — кивнула она, глядя на ползущую живность с затаенным ужасом. Тут она прикрыла рот рукой, издав панический вопль. — Во-о-ольт!

— Что? — повернулся я и успокоил ее. — Не бойся, это же Пятачок! Он хороший.

Огромный боров остановился в пяти шагах от нас, плотоядно рассматривая дрожащих девушек. Глаза его показались мне не по-свинячьи умными, да и на спасенный контингент он смотрел как-то странно. Как будто оценивал.

— Хозяин! — поклонился я, и Пятачок приветственно хрюкнул.

— Этих ты спасти должен был? — спросил боров, с трудом выплевывая слова непривычной пастью.

— Мама! — промямлила Карина и медленно опустилась на траву, не моргая и не сводя глаз с кабана. — Мне это снится.

— Этих, — подтвердил я. — У меня времени мало. Ты сможешь им помочь?

— Здесь нет, — покачал головой кабан. — Пусть идут в лес. Их проводят.

На поляну выбежал белоснежный кролик со странным рогом на носу, а я повернулся к Карине, лицо которой вытянулось в полнейшем изумлении.

— Иди за белым кроликом, Карина, — сказал я. — Он отведет тебя к настоящему Хозяину леса. Это всего лишь его аватар. Здесь может помочь девушкам только он.

— Идти в Хтонь? — судорожно сглотнула она. — Да меня же там съедят.

— Приблизься, прекрасная дева, — прохрюкал кабан, а когда Карина, переставляя ноги, как сомнамбула, подошла к нему, Пятачок лизнул ее в щеку. — Теперь никто вас не тронет, даже тупой дятел. На твоем тонком теле метка Великого леса.

— Где ты возьмешь силы для них? — спросил я.

— А вот это уже твоя забота, парень, — хрюкнул кабан. — Закон сохранения энергии работает и в Хтони тоже. Ничто не берется из ниоткуда. Поспеши, Вольт. Твои друзья уже высаживаются на берег, а эльфы вот-вот покинут Ильмарин. Действие негатора заканчивается, и потом они снова обретут большую часть своих способностей. Силы леса велики, но не беспредельны. Мои звери еще держат их внутри, но погибли слишком многие.

— Ты чувствуешь их боль? — спросил я вдруг.

— Да! Это я сам умираю каждый раз, — ответил кабан, и тут его глаза потухли. Он хрюкнул и начал шумно принюхиваться к Амантиэлю Сильмарановичу, который стоял рядом ни жив ни мертв. Он потому и не сбежал, открыв дверь. Боровей уже стоял тут.

— Господин Вольт, — завизжал эльф. — Я решительно протестую против поедания меня заживо хтоническим кабаном! Я требую справедливого разбирательства. Я гражданин. У меня есть право на смертную казнь, в конце концов…

— Проваливай, — сказал я, забираясь на Пятачка и возводя автомат. — Ты нас выпустил из замка, и за это я даю тебе шанс. Считаю до десяти, а потом стреляю. Раз!

Если и есть более потешное зрелище, чем немолодой мужчина в розовых брючках, который бежит зигзагами по полю, на котором пробиваются юные деревца, то я его никогда не видел. Эльф перепрыгивал, уворачивался и уклонялся с такой ловкостью, что я даже стрелять расхотел. Тем более, что из чащи выпорхнула птичка размером с хорошего индюка и со всего размаха клюнула его в зад.

— Дятел! — восхитился я, услышав истошный вопль. — Спасибо, Хозяин!

Хтонический дятел гнал Сильмараныча до тех пор, пока тот не пропал из виду. И каждый удар его клюва вырывал из задницы эльфа приличный кусок плоти. Жестоко шутит единорог.

— Но! Погнали, лошадка! — скомандовал я, повесив трофейный автомат поудобней. — Надо помочь пацанам. Что-то я не подумал про то, что эльфы могут из замка выйти…

Чудовищная туша шоколота стремительно неслась к берегу, показывая совершенно недоступную такого рода животным прыть. Он уже всплыл на поверхность, а его тупой нос зарывался в пенную волну, а потом выныривал как ни в чем не бывало. Кит ткнулся носом в галечный пляж и раззявил пасть. Бабай Сархан, скинув рыбацкий плащ, первым спрыгнул в воду. Там было по пояс. За ним, не дожидаясь команды, выпрыгнули остальные. Восемнадцать уруков, девять троллей и полтора десятка снага-хай. Все в касках и бронежилетах. Тяжёлая пехота Орды, вооруженная огнестрелом вопреки законам любимой Родины. Она, Родина, сейчас очень далеко, и тут ее законы не действуют.

— Какие вводные, командир? — спросили воины Орды, разглядывая свежие татау на организмах.