Я едва не зарычала: опять договоры! Король, кот, принц, кто следующий? Это загонит меня в могилу. Благо в этот раз обошлось без крови, и на том спасибо. Я подобрала юбки и присела рядом с принцем, чтобы тут же поймать на себе его благодарный взгляд. Теперь он не был самодовольным.

– Знаешь, ты немного напоминаешь мне одну женщину, что заботилась обо мне в детстве, – сказал он. – Только тебе не хватает ее кротости.

– Да что ты говоришь? – прищурилась я, чувствуя себя оскорбленной. – Найду ее, чтобы она научила меня обращаться с принцами.

– Теперь совсем не напоминаешь, – засмеялся тот. А потом вдруг стал серьезным. – Спасибо. За тот раз. Я слышал голоса с другой стороны.

– Голоса? – я нахмурилась.

Аластор пожал плечами.

– Возможно, это была моя мать.

– Откуда у тебя вообще это проклятие? – спросила я настороженно, и принц беспечно развел руками.

– Оно – часть меня. С самого рождения. Всю жизнь я желаю избавиться от него, и вот появилась ты. – Он улыбнулся, но в его темных глазах затаилась печаль. – Не хочу, чтобы оно снова отняло кого-то из моих близких.

– Кого оно отняло? – я сглотнула, отведя взгляд. – Твой отец болеет из-за него?

– Опять очевидно: ты не местная, – он усмехнулся, опираясь затылком о стену, и пожал плечами. – Нет. Не знаю. Он хворает с самой смерти мамы. Говорят, он любил свою королеву сильнее всего на свете. А проклятие погубило ее в день моего появления на свет. Думаю, он не отказался от меня лишь из-за любви к ней, ведь она даровала мне жизнь.

– Но он любит тебя, – возразила я и поймала насмешливый взгляд принца.

Я вспомнила, как король был готов отдал половину оставшихся ему дней ради сына.

– Он любит память о ней. Я не видел его до моих шестнадцати, – сказал Аластор. – После смерти мамы отец лишился разума и беспорядочно развязывал войны. Так что меня ненавидит не только он, – принц пожал плечами. – Я отнял у людей королеву и мир в их доме, близких, заставил бежать из Сферы в другие в поисках покоя. Так что я даже рад, что ты нездешняя.

– Ты не виноват, – я покачала головой, чувствуя, как мурашки бегут по спине. – Очевидно, проклятие принесло тебе не меньше несчастий, чем всем остальным.

– Я не хочу, чтобы ты меня жалела, – внезапно засмеялся принц. – Ты должна влюбиться в меня, а не сочувствовать.

Я открыла рот от его наглости, а потом принц подарил мне кривую усмешку, и я забыла все, что хотела высказать о его самоуверенности. Щеки обдало жаром.

– Расскажи о себе, Карина. Какой была твоя жизнь до отбора?

– Ну… Я ничего не могу рассказать о своих родителях, потому как не знаю их. – Я почесала затылок и подумала, как бы не ляпнуть о чем-то не из этого мира. – Меня воспитывала бабушка.

– А твои родители…

– Я не знаю их, – повторила я спокойно.

Аластор выглядел смущенным.

– Прости. Как давно служишь женщине, что привезла тебя сюда?

– Я бы не хотела обсуждать это.

– Есть что-то, что тебе нравится?

С каждой секундой наша встреча все больше походила на быстрые свидания. Но, как ни странно, тихий голос Аластора немного успокоил меня.

– Наверное, это готовка, – ответила я, чуть подумав. И принялась разглаживать невидимые заломы на подоле платья. – Когда я была маленькой, денег у нас с бабушкой не было, и на дни рождения подруг я всегда дарила пирожные. Я готовила их сама, и это приносило мне много радости. Все хвалили их. – Я вспомнила, как училась делать самые первые сладости и как с каждым разом получалось все вкуснее и вкуснее. – Наверное, это единственное, что я могу делать по-настоящему хорошо.

Единственное, в чем я могла не чувствовать себя неудачницей. Процесс готовки мешал мне думать о том, кто я есть и для чего, собственно, живу эту жизнь. Он, а еще дорамы о любви, которой у меня никогда не было и даже не маячило на горизонте. Но об этом я благоразумно промолчала.

– Потому что это то, что ты любишь? – улыбнулся парень, и я моргнула. Я совсем не заметила, как Аластору удалось разговорить меня. Вокруг нас было очень тихо, а парень сидел рядом и внимательно смотрел в мое лицо, пока я говорила. Так близко, что я смутилась. Не помню, когда последний раз кто-то интересовался мной, а не давал невыполнимые задачи. Сейчас я особенно остро почувствовала, как мне не хватает обычной жизни, с пирожными, заказами, странными клиентами и успокаивающими часами готовки, без лжи и проклятий. Захотелось плакать.

– Пожалуй, так, – сказала я, потрепав ткань платья и сжав ее в руках. – А у тебя есть что-то такое?

– Раньше я думал, что нет, – сказал Аластор, и от этого шепота по спине моей побежали мурашки. Я видела его лицо, могла рассмотреть едва заметную щетину на его щеках, увидеть изгиб ресниц и различить цвет радужки. Его глаза не были темно-карими на свету, в их глубине сейчас различалась синева предштормового моря. Как странно.

– А сейчас? – прошептала я, и Аластор улыбнулся краешком губ. Прямо перед тем как… Тронуть кончиками пальцев мою щеку и начать наклоняться.

– Мне пора! – взвизгнула я, когда лицо парня оказалось в опасной близости от моего, в считаных миллиметрах, и наше дыхание смешалось в одно. И резко подорвалась с места.

– Но мы еще не договорили.

– Условия поменялись! – рявкнула я, бросив взгляд на морганит в моем кольце. Божечки, сердце грохотало в груди как бешеное, а жар с щек теперь перетек и на шею.

– Ты останешься еще, – твердо произнес Аластор, и схватил меня за руку. В глазах его была такая решимость, какой я еще никогда не видела. Как маленький, он не готов был отпустить то, что заинтересовало его. Как настоящий избалованный принц, хоть судьба и обошлась с ним несладко. И это разозлило меня.

– Я сказала нет!

– Я… – Аластор поднялся на ноги, чтобы возвыситься надо мной. И в саду раздался звонкий шлепок.

Я изумленно смотрела на покрасневшую ладонь, которая пока еще не болела от удара, и на быстро алеющую щеку принца.

Аластор неверяще прикоснулся к месту удара кончиками пальцев и поднял шокированный взгляд на мое испуганное лицо. Бил ли кто-то хоть когда-нибудь королевского наследника? Ой-ёй.

Я сглотнула, а потом мигом, пока меня не успели остановить, подхватила юбки и кинулась к выходу. Пробежала под навесом из роз, задыхаясь от платья, пережавшего грудную клетку и затрещавшего на мне в момент, как начало расходиться по швам, пронеслась по коридору, подгоняемая дико бьющимся сердцем и одной мыслью в голове.

Меня казнят. Мне точно отрубят голову.

Мориэлла достала короткий клинок и прижала лезвие к своему бедру, зашипев сквозь стиснутые зубы. Прямо поверх метки змеи, пока горячая кровь не потекла из нее, струясь по ноге вместе с ядом. Он достался ей в Царстве Змей. Через считаные минуты после того, как ведьма открыла портал и шагнула в него.

Она была связана с этим местом, но там вовсе не ждали гостей. Маленькие белые змейки копошились под ногами, не замечая девушку, но Мориэлла пришла к их царице. И если был в этом мире кто-то настолько огромный и озлобленный на всех вне своих владений, что им должны были пугать маленьких ведьм перед сном, то это определенно старая змея.

Религия ее – тишина смолкнувших навек черепов да шелест крови, орошающей священные земли древних змей.

Мориэлла стояла на коленях на границе земель ведьм, но до сих пор видела перед собой бескрайнее чешуйчатое тело.

Грета. Царица змей.

Белая и сверкающая в огнях факелов пещеры как жемчужина, она заполняла собой все пространство, и Мориэлла не могла даже увидеть кончик ее хво-ста.

– Ты умрешь, – шипела змея, медленно кружа вокруг ведьмы и смотря на нее своими сапфировыми глазами. Голос ее эхом разносился вокруг и отражался от стен. – Маленький ведьмин детеныш.

Яд был в крови Мориэллы, ядом был пропитан спертый воздух в пещере, а еще голос змеи. Тягучий и обволакивающий, он менял направление, как меняло его и туловище царицы.