Мужчина предположил, что родители либо покинули этот мир после нескольких лет жизни на Земле, либо отправились искать другую Сферу, но что-то пошло не так, поэтому они не вернулись за мной. Застряли в другом течении времени или потеряли путь домой. Как если бы портал выплюнул их, а потом закрылся навсегда, разделяя нас.

Я перенесла переселение на Землю лучше, так как была малышкой, и моя магия еще не раскрылась. А потом она так и закупорилась внутри тела, не найдя выхода в немагический мир. А здесь, на родине и после ритуала с принцем, она могла воссиять. Ведь задача ритуала – соединить пару навек и уравновесить ее силы. Мы с Аластором стали спасением друг для друга.

– Я чувствую, что это соединит меня с родителями, – говорила я, когда мы обсуждали ритуал. – Если я почувствую свет внутри, как ты.

– Магия свяжет тебя с корнями, – отвечал Аластор, и я верила ему. Как верила и в то, что мы найдем их в бесчисленном множестве миров. Ведь если со мной будет он, то любые препятствия станут мелочью. Принц сощурился и подмял меня под себя, утаскивая подушку из-под головы, а я обняла его шею, заглядывая в синие-синие глаза.

– Знаешь, Люцитор говорил мне как-то про Парящую Сферу и Сферу Хаоса, – хитро продолжала я, пока мой принц сжимал меня в объятиях. – Какое свадебное путешествие ты хочешь, Аластор?

Он смеялся и целовал меня. А потом все исчезало, оставался лишь свет его магии и тепло нашей любви.

– Отец, – произнес Аластор, поднимаясь на ноги, когда портал исчез вслед за котом. – Я хочу достойно завершить отбор.

Парень улыбнулся, подавая мне руку. И я вложила в нее свою ладонь, прежде чем подняться. Меня еще штормило после всего произошедшего, и на ногах удавалось стоять только с поддержкой принца. Хоть мое собственное тело и не пострадало, но на нем провисели кандалы с морганитом, что теперь давало о себе знать.

– Злая ведьма или прекрасная девушка в странной одежде. – Принц вновь окинул взглядом мой розовый фартук в горошек, и подданные зашептались. – Да хоть мерзкий кот. – Я прыснула и тут же прикрыла смех за кашлем, мысленно поблагодарив всех богов за то, что Люцитор не слышал его. – Я люблю ее. И прошу твоего благословения, отец.

Король встал со своего трона и…

Заплакал. Слезы текли по его лицу ручьями и терялись в густой бороде, пока он смотрел на сына. А потом поднял взгляд вверх, на слепящее даже сквозь стеклянный потолок солнце. – Прости меня, моя любовь. И ты, Аластор, – он с болью вернул взгляд на принца. – Тебе не нужно мое благословение. Если бы я только знал, что…

– Ты не мог знать, что маму убил не я, – покачал головой парень. – Я и сам себя ненавидел, в этом нет твоей вины.

– Будь я хорошим родителем, ты бы рос в любви. Будь я хоть вполовину таким, как моя покойная королева…

Фернис протянул королю подушечку с белым платком. И в маленьких его глазках мелькнула печаль, прежде чем он опустил их.

Я замялась.

– Ваше Величество, – окликнула я, кое-что вспомнив. Я попыталась сделать шаг в сторону трона, но ноги подкосились, и Аластор поддержал меня. – Прошу, подойдите к нам.

Когда король приблизился, я сделала глубокий вдох и обхватила ладонями удивленное лицо Аластора.

– Посмотрите на него. Вблизи. Видите?

Аластор непонимающе уставился на отца, когда тот сперва нахмурился, а потом рот его приоткрылся от удивления. Он издал непонятный звук, а потом плотно сжал губы, но они все равно продолжали дрожать.

– Да, – выдохнул едва слышно король, а потом зажмурился и крепко обнял сына, прижав его к себе. – Это глаза моей Катарии.

Принц издал удивленный вопль, а потом обмяк в объятиях отца. Он еще ничего не понимал, но я была уверена: король впервые обнимает его. Аластор поднял руки, будто хотел обнять его в ответ, а потом неуверенно опустил их вдоль тела. Я кивнула. Не все сразу, у них еще будет время поговорить обо всем и, возможно, когда-то простить друг друга и прийти к нормальным отношениям отца и сына.

– Но как ты узнала? Разве могла ты видеть ее? – спросил король.

– Это долгая и непонятная история, – я неловко посмеялась, положив ладонь за голову. – Ваше Величество, можно кое-что попросить у вас?

– Что угодно.

– Ох, – я облизнула губы и покосилась на принца, – есть одна девочка… Я бы хотела попросить вас взять ее во дворец. Тут ее могли бы обучить грамоте и какому-нибудь ремеслу, какое будет ей по душе.

– Конечно, дитя, – немного удивленно ответил король, будто ждал чего-то совсем иного. – Приводи свою девочку.

– Есть одна проблемка, – замялась я, почесав затылок. – Я не знаю, где она живет. Знаю лишь то, что ее мать приходит к дворцовому лекарю за травами. Ее зовут Мари.

Король подозвал пальцем Ферниса, и я пересказала ему ровно то, что уже сказала королю, не без удовольствия наблюдая, как коротышка прячет взгляд. Только вот… Я заметила, что теперь Фернис стал со мной одного роста, а то и чуть выше, и это изрядно подпортило мне настроение.

– Теперь по поводу ритуала, – Аластор заглянул мне в лицо, и взгляд его потеплел. – Карина, согласишься ли ты стать моей…

– Стой! – ахнула я, и принц вздрогнул. – То есть у меня есть еще одна просьба…

– Кольцо ведьмы?! – в один голос закричали король и принц, и я поморщилась.

– Да… То есть я очень его люблю… Ну знаете, с ним связано много всяких воспоминаний.

– Хорошо-хорошо, как скажешь, – махнул рукой принц, качая головой.

На следующий день на моей руке блестело почти ставшее родным кольцо с морганитом. Только уже не зачарованное, а самое обычное, если у кого-то повернулся бы язык так его назвать.

А еще через неделю мы стояли с Аластором перед посланницей богини.

Она связала наши руки алой лентой, символизирующей единство магии, душ и пути, и поднесла золотую чашу, заполненную лепестками роз. Они сыпались на нас и сверху вместе с ярким светом звезд.

– Скажи, ты опять не превратишься в злую ведьму? – весело шепнул Аластор мне на ухо, пока женщина в золотой накидке монотонно перечисляла клятвы супругов. – Пока я еще могу сбежать.

– Только если ты не будешь меня доводить, – прищурилась я, и принц засмеялся. Так что посланница грозно свела брови и громко на нас шикнула.

Я взглянула наверх сквозь стеклянный потолок: Алмари и Цилия висели высоко в небе и освещали наш с Аластором начинающийся долгий путь.

Наша кровь соединилась. Потом губы. Аластор сжал мою руку, повязанную алым платком.

Свет засиял внутри нас, вырвался наружу ослепительными лучами и поглотил весь сад. Замок. Сметая на своем пути лепестки роз и с силой разметая подол моего белого платья.Мой новый дом сиял как никогда прежде.

Аша

Наконец-то выглянуло солнце. Сегодня обязательно нужно заняться стиркой. Куда это, интересно, подевался Кавим? Со вчерашнего дня не видела. А Вафа? Почему я проснулась одна? Нехорошее предчувствие заскреблось у меня в районе лопатки. Самый большой шрам на спине обычно работает как предсказатель плохих новостей. Покрутив плечом, неосознанно пытаясь сбросить с себя это ощущение, принялась собирать в кучу грязное бельё.

«Белый волк родился. Бросили», — прокаркала моя подруга, влетев в окно.

— Далеко? — спросила я, понимая, что стирка откладывается.

«Кавим с ним», — ответила она, приземляясь на свою жердь.

— Это хорошо, но всё же поторопимся, — пробурчала я, ища глазами свои единственные башмаки.

Если бы не дождь, который лил не переставая три дня, я бы, как всегда, перемотала свою плохо заживающую рану на ступне и пошла босиком, но даже такая безголовая, как я, понимает, что это глупо. Ха! Ведь и тогда, зная об острых камнях, побежала в речку… Повздыхав о своих необдуманных поступках, я обмотала вокруг ног тонкие тряпицы, натянула изрядно поношенные мужские ботинки и принялась зашнуровывать их самодельными завязками. Мало того, что обувь досталась мне без шнурков, так ещё и на три размера больше. Ходить в них неудобно, но в таких случаях, как сегодня, они мне просто необходимы. Потому и берегу их. Редко надеваю. Да и привыкла босиком ходить, когда тепло. А зимой я наматываю шерстяные тряпки и оленьи шкурки.