Живя в лесу, быстро учишься обходиться без благ цивилизации. Экономно пользуюсь тем, что оставил мне дед Вахан. Я живу в этом лесу уже пять лет. Ну, я так думаю, что пять. Это сейчас я дни отмечаю чёрточками на стене, а в первое время была занята банально выживанием и добычей пищи. Чего стоило научиться поддерживать огонь в дырявой печке. Спасибо моим друзьям за съестные подарки в виде орехов, ягод и грибов, благодаря которым я протянула до встречи с дедом. Пару месяцев дед Вахан навещал меня, а потом перестал приходить, и я поняла, что он, скорее всего, умер от старости. Добрый был человек. Об этом домике знал только он, потому что в молодости сам его построил и никому не рассказал обо мне. Принёс всё необходимое, обработал мои раны, научил ловить рыбу, ставить ловушки, обдирать шкурки, ощипывать перья и показал, как делать так, чтобы это мясо не пропало.

На самом деле, мне здесь совершенно не скучно. Для выживания в глуши моих навыков хватает для спокойной жизни. Умом понимаю, что никакого развития нет, и хорошо было бы обучиться какой-то профессии у людей, но возвращаться к ним я не хочу. После того случая я узнала о своей новой способности — общаться со зверями и птицами. От прежнего целительского дара остались лишь крохи. О том, что это редкий дар, я знаю с детства от старой Эгле. Полоумная соседская бабка рассказывала нам обычно небылицы, но бывало в её путаных речах проскальзывала давно переписанная история. Как только речь заходила о Царице, она приглушала голос до шепота, и мы, с беспризорниками, подсаживались ближе послушать запрещенные сказки. Так вот, правила нашим царством то ли дочь, то ли внучка самой Матери-прародительницы — Царица Гамира Первая. Она управляла животными, разговаривала с ними и обладала мощной целительской магией, способной вернуть душу недавно умершего. У неё во дворце было много самых разных птиц, а охрана состояла исключительно из хищных зверей. Я хорошо помню, что у меня тоже был сильный дар целительства, потому что в возрасте примерно пяти лет я подобрала мёртвую птичку и так горевала о ней, что, сжав её в ладони, тут же оживила, и она улетела. Я боялась рассказать об этом матери. Она ненавидела магов, и, возможно, я понимаю почему. Кто-то из них был мой отец, который бросил её в этой деревне. Спроси у неё тогда про отца, она бы всё равно не ответила, а возможно, она и сама не знала, от кого именно меня родила. Как и моего брата. В доме был настоящий проходной двор из самых разных мужчин, поэтому я росла, считай, на улице, а потом всегда таскала с собой братишку. И вот теперь я одна и без нормальной магии, а тех крох, что остались со мной, еле хватает на лечение какого-нибудь раненого зверя, и после этого я пластом лежу по два дня. Как работает мой дар, я даже не представляю. Просто всем сердцем желаю выздоровления и чувствую, как в груди становится жарко.

Что бы я делала в дни моей беспомощности без моих друзей! Вафа — моя верная подруга, она серая ворона. Благодаря ей я знаю, что происходит в лесу и когда мне грозит опасность, например, в виде заблудшего охотника. Я всегда вовремя ухожу в свою маленькую землянку, скрытую валежником, и сижу там, пока человек не уйдет. Такое странное для вороны имя я подобрала не случайно. Первое, чем она меня угостила, была вафля. Ворона — большая любительница полакомиться за счет людей. Она частенько таскает для меня угощения из деревни. Кавим — мой второй верный друг, он старый чёрный волк, оставшийся без стаи. Кавим иногда приносит мясо и всегда находится рядом, если Вафа улетает по своим вороньим делам. Они никогда не оставляют меня одну. Вообще у меня много друзей в лесу, но они заняты своей жизнью, так что я на них не в обиде за то, что они редко ко мне приходят. Но зато всегда приносят мне лакомства. Пусть это будет жёлудь, но я и этому буду рада. Прожив всё детство впроголодь, мне не привыкать к такой пище, но бывает, у меня случается праздник живота, как вчера, например. Моя хорошая знакомая Ханиса — ободранная лиса из-за линьки — прибежала ко мне прямиком из деревни с мёртвой курицей в зубах. Сейчас я уже не сокрушаюсь об убитых животных, понимая, что на сушёных ягодах долго не проживёшь, особенно зимой. Так что теперь с огромной благодарностью принимаю от хищников их дары. Вот и вчера, похвалив лисицу, я щедро поделилась с ней её добычей, а после вынула занозу из лапы и вычесала шерсть. Ханиса — любительница похвастаться. Она, повизгивая, рассказала, как ей удалось обдурить собак и увести у них из-под носа эту курицу. Я никогда не ругаю её за это, ведь она отлично меня понимает и ворует всё, что попрошу. Если бы не она, то и башмаков у меня этих не было, потому что вся обувь, принесенная мне дедом, давно вышла из строя. Вспомнив про неё, я усмехнулась и, подперев палкой дверь, пошла спасать найдёныша.

Долго шла. Вафа летела впереди, но иногда садилась мне на плечо. Она та ещё любительница ласки. Обожает, когда я чешу ей горлышко. Пока шла, а точнее хромала, набирала себе впрок разной лечебной травы да немного ягод. Спасибо тётке Туе. Она держала на рынке лекарскую лавку, а я за сытный обед перебирала и складывала по мешочкам сушеную траву. Помню, как она заставляла нюхать и запоминать, при каких болезнях они помогают.

Кавима с волчонком я услышала быстрее, чем нашла их глазами. Он по-стариковски ворчал и вылизывал плачущего ребёнка. Для обычных людей это был просто писк слепого щенка, а я отчетливо слышала детский плач. Он был голоден и замерз. Подбежав к ним, я завернула малыша в тряпицу и прижала к груди. Сосредоточившись, пустила немного своей магии, чтобы согреть и успокоить маленький сверток.

— Ищи кормилицу, моих сил надолго не хватит, — сказала я Кавиму и поспешила домой.

Кавим пришёл, когда стемнело. Я напитала малыша остатком своей магии и, накрыв его заячьей шкуркой, положила в маленькую корзинку.

На следующий день Кавим вернулся и сообщил, что с волчонком всё хорошо, и приемная мама приняла его. Вот тогда у меня и возник вопрос: а почему родная мать от него отказалась?

— Кавим! А ты где его нашёл? Почему его бросили?

«Оборотни», — только и ответил он, а я открыла рот от удивления.

— Как оборотни? Разве у них не человеческие дети рождаются? Помню, кто-то рассказывал, что только в определенном возрасте они начинают превращаться в волков. Вафа! Лети, узнай у кого-нибудь, что там произошло.

Ворона склонила голову набок и, глянув на Кавима, прыгнула на окно.

«Притащил нам заботы», — каркнула она и улетела.

Я села на пол и обняла моего друга.

— Как же ты успел спасти его?

«Сами отдали», — ответил он, лизнув мой нос.

Очень странно. У Кавима спрашивать подробности не имело смысла. Я его плохо понимала. Оставалось ждать мою подругу и надеяться, что я не навлекла на себя никакой опасности, спасая маленького оборотня. Народ они скрытный и живут уединенно. В детстве я видела только одного оборотня. Он тогда заступился за моего братишку на рынке. Мелек успел уже откусить украденную булку, и продавец, оттолкнув меня, схватил моего маленького брата за горло. Вот тогда появился оборотень и, зарычав на продавца, спас нас от побоев. Мужчина был огромных размеров и с очень волосатыми руками. Если бы не его рык, я бы даже и не поняла, что он оборотень. Получше его разглядеть я не успела, потому как, схватив Мелека за руку, мы побежали домой. Я практически тащила брата за собой, а он на ходу доедал эту сдобу… Как же я скучаю по нему.

Перебрав принесённые травы и ягоды, я разложила их сушить и прислушалась к щебету птиц. Они были чем-то встревожены, но Кавим лежал на пороге, положив морду на передние лапы, и даже ушами не шевелил. Слух у него был уже не тот, но он всё равно первым услышит, если кто-то чужой будет поблизости. Весь вечер я прождала Вафу. Выходила на улицу и вслушивалась в звуки леса. Подруги не было и на следующий день.

— Кавим, а оборотни далеко живут? Как ты у них оказался?

Кавим не понял моего вопроса и, повернув голову набок, дал понять, чтобы я повторила.