— Оборотни далеко? — медленно проговорила я.

«Нет».

— А как так, что за столько лет я их не встречала?

«Мимо шли».

— Их много?

Ответа не последовало, и я решила больше не приставать с вопросами. Скорее бы прилетела Вафа! Она-то любительница поговорить. Глянув в окно, я села на лавку и взяла свою дырявую рубаху. Пришив очередную заплатку, я посмотрела её на просвет и вздохнула. Она вся была зашита-перешита на сто раз. Придётся Ханису просить, чтобы принесла мне что-нибудь из одежды, потому что при следующей стирке ткань расползётся на лоскуты, и её можно будет пустить на тряпки для женских дней. Кстати, о них. Ох! Как же я тогда напугалась, когда они начались! Весь свой маленький резерв потратила, чтобы вылечить себя. Прекрасно зная, что как раз себя-то и не могу излечить даже от маленького пореза. Выпустила всю магию в воздух и упала ничком на пол. А когда очнулась, догадалась, что это, вспомнив мою непутёвую мать. Она частенько с грязной юбкой ходила. Зачем я её опять вспомнила? Это ведь всё из-за неё! Нет, не буду думать о ней! Много чести.

Вафу я встретила на следующий день, когда собирала хворост в лесу. Она села мне на плечо и сначала попросила ласки. Я погладила её и похвалила за то, что она такая молодец, но она не спешила делиться со мной информацией. Пришлось нахваливать её и чесать шею еще пару минут. Вот тогда она поведала мне о родителях волчонка. Небольшая группа оборотней идёт с севера и пока остановилась на южном склоне холма, возле речки Амга. Уйти из родных краев их заставила какая-то беда, то ли мор случился, то ли напал кто-то, и все разошлись кто куда. Женщина была на поздних сроках, и в ту ночь, когда начались схватки, она неожиданно превратилась в волчицу, хотя всю беременность они ходят в человеческих ипостасях. А когда увидели белого волчонка, то испугались какого-то проклятия.

— Вафа! Ну это ведь глупости! Он обычный ребёнок. Ну беленький, ну родился сразу волчонком, зачем бросать-то на погибель? Я вот не верю ни в какие проклятия. Ты мне лучше скажи, не опасны ли они мне?

«Они сами всего боятся», — ответила она, заглядывая мне в глаза.

— Оборотни и боятся? Не верю. Их ведь там много, а я одна.

«Аша! Дерево упало!» — услышала я писк бельчат.

Подняв голову, я увидела это милое семейство и, помахав им рукой, пошла смотреть на свой запас дров. Дерево было огромное. Оно росло на склоне оврага. Ночной дождь окончательно вымыл землю и оголил его мощные корни. Жаль дерево, но оно мне сейчас ни к чему. Сухое мне нужно, о чём и поведала я малышам. В прошлом месяце я встретила медведя. Угостила его только что собранной малиной и пожаловалась, что печку нечем будет осенью топить, так он мне сухих коряг натаскал. Звери лучше людей, поэтому я никогда не вернусь к ним, особенно в свою деревню.

В лесу хорошо: недалеко бежит речка, и в самую жару я хожу туда купаться. Вёдра у меня ещё были в хорошем состоянии, поэтому дома всегда есть вода. Вот только старая бочка для дождевой воды прохудилась. Чем только я ни пыталась эти дырки залепить — всё напрасно. Единственное, о чём я жалею, — это то, что совсем ничего не знаю и не умею. Умом понимаю, что люди с такой ерундой справляются какой-нибудь легкой починкой или новую изготавливают, а куда мне? Я дрова-то с горем пополам рублю. Зимой вообще тоска нападает. Несколько раз хотела всё бросить и уйти к людям, но тут же гнала эту мысль подальше. Нельзя мне к ним. Боюсь и ненавижу. Не всех, конечно, встречала я и хороших, но лучше быть одной. Брата мне никто не вернёт. Мелек, мой белокурый ангелочек. Я сама его так назвала, потому что мать вообще не стала давать ему имя. Она винила ребёнка в том, что не могла какое-то время приводить мужчин после его рождения, а мне тогда и пяти ещё не было, но я уже вовсю попрошайничала на рынке. Там же, на рынке, я познакомилась с Дилипом. Он был старше меня на четыре года и приходил помогать своей маме. Она у него отличная вышивальщица. Таких красивых полотенец и рубах я ни у кого не видела. Так вот, я часто сидела рядом с её лавкой, и поэтому Дилип принялся учить меня читать. Ему было скучно, и я для него стала хоть каким-то развлечением. Благодаря ему я знаю буквы, но писать совсем не умею. Пробовала написать своё имя угольком, но вышло так коряво, что я бросила эту затею. Итого, к своим, наверное, уже четырнадцати годам я полная неумеха. Шью плохо, ножом пользуюсь плохо, руки быстро устают. Когда у меня появляется мясо, я вожусь с ним целый день. Не могу крепко сжимать ладони, хотя внешних увечий почти не видно. Читать лучше не научилась. Есть две книги, но до конца я их так и не прочла. Корзины пробовала плести. Получались кривые, но хоть какие-то. Вот и остаётся мне бродить по лесу, заниматься собирательством и знакомством с новыми друзьями. Раньше отправляла Вафу, чтобы нашла того, кому нужна помощь, и бежала спасать, но не всегда успевала либо резерва не хватало. Сейчас все и так знают, куда идти за помощью, а я им и рада, хоть какая-то польза от меня. Зимой, правда, очень тяжело, но в дырявом доме всегда полно работы. Заделать дыры глиной и мхом, наколоть дров, поболеть. Простуда у меня стабильно селится с поздней осени и до весны. Но и к этому уже привыкла, а остальное… Ну, поболит спина или ноги, ну ничего, лягу спать, а утром уже легче.

Через месяц Кавим сообщил мне, что волчонок обернулся человеком и стая просит забрать его. Я тут же начала собираться в дорогу. Кавим в зубах младенца не принесёт, поэтому, надев башмаки, длинную холщовую рубаху и дедову безрукавку, положила в мешок тряпки и вяленое мясо себе для поддержания сил. И вот только задумалась: а чем я буду кормить ребёнка?

— Вафа! Как мне привести сюда козу?

«Никак», — сразу ответила она, а я застыла на пороге.

— А чем мне ребёнка кормить?

«Подкинь его людям», — ответила она и еле успела унести свой хвост от Кавима.

Друг мой по-настоящему разозлился и лязгнул зубастой челюстью так, что даже я впечатлилась.

— Не брошу его, Кавим, не волнуйся. Что-нибудь придумаю. Я готова, веди меня к нему.

Дорога была долгой. Башмаки натерли мозоли, и мне пришлось их снять. Пока сидела и рассматривала, отчего же я так неаккуратно намотала свои тряпки, обнаружила, что у башмака стала отрываться подошва. Вздохнув, я спрятала их в дупло дерева и, прикрыв толстой веткой, поспешила за волком, убежавшим вперед. Лишь к вечеру мы пришли на место. Нас обступили незнакомые волки, и как только я пустила свою магию со словами благодарности этой стае за маленького волчонка, они склонили головы и ушли. А Кавим повел меня к волчице. Та, как истинная мать, перегородила собой проход в своё логово, но, почуяв Кавима, перестала скалиться и разрешила мне залезть и забрать младенца. Внутри попискивали щенки, и мне пришлось осторожно пробираться в полутьме к белеющему пятнышку. Вынув из корзины ткань, обернула спящего малыша и так же медленно покинула чужой дом. В сумерках я пыталась разглядеть его личико. Он был такой маленький, что я сначала растерялась. Каким был мой Мелек? Неужели такой же крохотный? Мальчишка неожиданно проснулся, огласив всю округу своим плачем. Волчица тут же оказалась возле меня и уперлась головой мне в бедро. Тогда я снова пустила свою магию, и малыш затих, но спать не собирался, смотрел на меня невероятно голубыми глазами.

— Ангелочек, совсем как мой Мелек, — тихо сказала я.

Ещё раз поблагодарив молчаливую волчицу, я оглянулась в поисках Кавима. Он, навострив уши, смотрел куда-то в темноту. Идти ночью было страшновато, но лучше провести ночь в пути, чем замерзнуть и потратить весь резерв на ребёнка вне дома.

— Где же мне взять молоко? — спрашивала я сама у себя, прижимая малыша к груди.

Руки уже отваливались, спина заболела в тех местах, где раньше не болела. Вспомнив, как таскала на рынок своего шестого ребенка наша соседка, я перемотала спящего ангелочка и с огромным трудом примостила его к себе на спину. Согнулась, как столетняя бабка, и пошла дальше.

— Как же мне тебя назвать? Мелек, как моего братишку? Ты ведь беленький, хотя ты ведь сын волка. Как тебе имя Буриш? Оно означает «волчонок». Или лучше назвать тебя Алек? Ты ведь вырастешь и будешь моим защитником. А может, оба имени будут твоими? Алек Буриш. Мой защитник, сын волка. Имя и фамилия. У меня вот нет фамилии, я просто Аша, — выдохнула я и облокотилась на дерево.