Приходилось постоянно подпитывать малыша, поэтому силы покинули меня очень быстро. Осталось перейти реку, а там уже было недалеко. И вот тут я вспомнила, что забыла забрать башмаки из дупла, хотя тащить их сейчас точно не смогла бы. Мозоль я умудрилась проткнуть обо что-то, и туда набилась грязь, причиняя дополнительное неудобство. Задрав подол рубахи, я стала спускаться к реке. Ночь выдалась безлунной, и я шла очень медленно. Звуки леса меня не пугали. Животных я не боялась, а вот повстречать человека или запнуться и упасть в реку — это страшило меня не на шутку. Горная вода была такая ледяная, что мои ноги свело на середине, и я, превозмогая боль, еле дошла до берега и медленно села на плоский камень. Алек крепко спал, а я, обхватив свои ноги, поняла, что опустошила свой резерв, даже не заметив этого. Вот почему мне так тяжело. Растерев икры и ступни, я поднялась и медленно поплелась домой. Надо успеть положить ребенка к печке, сама его согреть уже не смогу. Кавим бежал рядом и поскуливал. Чувствовал, как мне плохо. Несколько раз преграждал путь, предлагая помощь, но как он хотел помочь, я не понимала, поэтому продолжала медленно переставлять ноги. Иногда я останавливалась возле деревьев, чтобы перевести дух, но этого было мало. Дышала я уже как загнанная лошадь и шла, запинаясь о каждую кочку. В домик мы пришли под утро. Я затопила печь, положила ребенка в корзину и, скинув с лежанки на пол свой худой тюфяк, рухнула на него, не раздеваясь. Когда проснулся малыш и горько плакал, я, увы, не слышала. Пришла в себя я от резкой боли. Кавим встал передними лапами мне на живот. Алек голосил так, что даже я поморщилась, а каково бедному волку с его слухом? Подтянув корзину с младенцем, я попыталась вытащить его и положить себе на грудь, но не смогла даже приподняться.

— Кавим, помоги, — выдохнула я и повернулась на бок. Волк уперся головой в край корзины и стал ее переворачивать. Вот так, совместными усилиями, я положила на себя орущего младенца. Сосредоточилась и пустила свою магию, но ничего не произошло. Ее просто нет, ни капельки. Тогда я обратилась к своему второму дару. Звери. Пусть я не буду их понимать некоторое время, но этого должно хватить, чтобы утихомирить ребёнка. Обняв его, я поцеловала в макушку, и он тут же притих, а затем превратился в щенка. Спрыгнул с меня и, свернувшись калачиком, уснул, подперев собой мой бок. Я выдохнула от облегчения, прикрыла глаза и отрубилась.

— Хватит меня лизать, — простонала я, не открывая глаз.

Нет, это не Кавим, это до моих щёк добрался Алек. Он прикусил мое ухо, и я, резко повернув голову, открыла глаза. Белая мордочка была запачкана кровью.

— Тебя уже накормили? Как хорошо, что ты не обычный ребенок. Кавим, спасибо, — поблагодарила я друга и стала ждать его ответа, но его не последовало.

Мой друг смотрел мне в глаза, а счастливый волчонок уже скакал у меня в ногах. Ах, да, я же теперь не могу пользоваться своим даром. В прошлый раз я четыре дня была глуха, а в этот раз даже не знаю. Посмотрев ещё раз на довольного ребенка, я закрыла глаза и со спокойной душой снова уснула.

— Кар, — услышала я сквозь сон, и мне на лицо что-то упало.

Подняв руку, я нащупала что-то мягкое. Вдохнула поглубже. Хлеб! Я распахнула глаза и не поверила своему счастью! Хлеб ржаной и, скорее всего, сегодняшний. Я тут же целиком затолкала его в рот и посмотрела на Вафу. Та наклонила голову набок и внимательно смотрела на меня. Затем прошлась по моему тюфяку и, вспорхнув на стол, взяла оттуда еще точно такой же кусок.

— Сколько я спала? День? — спросила я и стала ждать ответ.

Если молчит, то нет. Тогда я продолжила:

— Два?

— Кар, — ответила она и кинула мне ещё хлеба.

— Где Кавим? — спросила я, приподнимаясь на локоть.

— Кар, — ответила она, и я поняла, что магия еще не вернулась.

— Не понимаю тебя, Вафа, — выдохнула я и закашлялась.

Всё тело затекло от долгого лежания в одной позе и ощутимо знобило. Уже знакомая боль в груди при кашле и заложенность носа оповестили меня о простуде. За окном сегодня солнечно. Вот скоро осень вступит в свои права, и пусть днем еще тепло, но за ночь мой хилый домишко быстро остывает. Черпнув из ведра воды, я припала губами к ковшу и жадными глотками осушила его чуть ли не за раз. Желудок встретил живительную влагу с глухим урчанием, но, задобренный свежим хлебом, которого не видел почти год, быстро перестал ворчать. Вафа ходила по столу и доедала то, что сама принесла. Там были хлебные крошки, шкурки непонятно чьи и дохлая мышь. Хорошо, что она кинула мне на лицо сначала хлеб. Хотя я в таком состоянии и мышь бы съела. Выйдя на улицу, увидела Кавима: он лежал в тенёчке, а Алек гонялся за своим хвостом. Какой же он потешный! Я села на ступеньку и стала наблюдать за ним. Пусть от него отказалась семья, но я точно никогда не брошу. Тем более, пока жив Кавим, он научит его охоте и всем волчьим делам, а я уже постараюсь вырастить из него человека.

Через два дня ко мне вернулся дар, и я стала подумывать о том, что придётся сходить в деревню и украсть козу. Алеку нужно молоко, а ещё кончилась крупа. Ханису просить не стала, она в прошлый раз принесла мне отруби. Я оставила их в надежде на то, что когда-нибудь лисица донесёт до меня живую курицу. Очень сильно хотелось яиц. Так вот я сидела на пеньке и думала: сколько смогу унести за раз? А потом становилось страшно. Вдруг поймают? Передумав несколько вариантов развития событий, решила пойти сначала на разведку. Осталось только подлечиться и не кашлять на всю округу, да молиться всем Святым, чтобы Алек оставался щенком.

В один подходящий вечер я всё же решилась. Попросила Кавима присмотреть за ребёнком и отправилась в деревню с Вафой. Ночью мы подошли к самому крайнему дому. Сердце грохотало, заглушая все мысли. Оно колошматилось так сильно, что я даже приложила ладонь к груди.

— Сейчас проломит рёбра… Не помереть бы тут, — прошептала я, замерев у забора.

Тот кошмар, что пришлось пережить пять лет назад, снова ожил в моей памяти, и я даже почувствовала, как заныли шрамы. Глядя на соседские дома и ночные фонари, стало трудно дышать. Не смогу пройти дальше, не смогу…

«Аша», — каркнула Вафа и приземлилась на моё плечо.

— Не могу, — пискнула я в ответ и сделала шаг назад.

«Зови», — посоветовала моя подруга, и тут я поняла, что мне не нужно никуда идти.

Как я об этом сразу не подумала? Крепко зажмурившись, принялась глубоко дышать, отгоняя подальше проклятую панику.

— Дай мне минутку, — прошептала я вороне.

Набравшись смелости, я посмотрела на хозяйские постройки. Слабый фонарь освещал территорию, и без особого труда я нашла конюшню, сарай и небольшой курятник. Он был ближе всего, и мне нестерпимо захотелось украсть для начала курицу. Закрыв глаза, я сосредоточилась. Создала мысленный образ несушки и позвала её.

— Вафа, открой дверь, — шепнула я, указывая рукой на курятник.

Моя вороватая подруга тут же полетела туда и очень ловко сдвинула засов. Дверца отворилась, и тут же в проеме появилась курица. Она целенаправленно пошла ко мне. Вафа тут же закрыла дверь и вспорхнула на крышу курятника. Ай да подруга! Я радостно переступила с ноги на ногу возле забора. Затем наклонилась, нашла щель между досок и выломала ветхий край. От моих действий, как и ожидалось, залаяли собаки. «Тише! Не будите хозяев! Пожалуйста!» — послала я мысленную мольбу.

Лай тут же прекратился, но в конюшне началась какая-то возня, и я чётко услышала ослиный крик. Ослица защищала своего ребёнка. Кто-то из коней там был недоволен таким соседством. Разглядев в полумраке засов на двери конюшни, я поняла, что Вафа не справится, но я уже нацелилась забрать осликов себе. Если есть потомство, значит, есть и молоко. Человеческих детей можно им поить. Я это точно знаю. А уж оборотень не должен отказаться. Постоянное нахождение на рынке не прошло даром. Что-нибудь от кого-нибудь да услышишь. Повертев головой, нашла, как перелезть через забор. Немного мучений, и вот я во дворе чужого дома. Постоянно оглядываясь по сторонам, я подошла к конюшне. Страх накатывал волнами, и ноги периодически переставали слушаться. Коленки подгибались, но я нашла в себе силы прижаться ухом к доскам и спросила есть ли внутри люди. От кого-то из животных последовал отрицательный ответ, и тогда я медленно открыла засов.