— Это что за угадай мелодию? — пробурчал я. — Если это кроссворд то, где нумерация, где текстовые загадки? Куда буквы-то вписывать?

— Я сейчас всё объясню, — улыбнулся очкарик. — Здесь 96 круглых знаков. И я вас прошу, Варвара Петровна, чтобы вы подчеркнули те из них, которые вам покажутся наиболее горячими.

— У вас, что там в КГБ — новая реформа? — хмыкнул я. — Заняться нечем? Всех шпионов, фарцовщиков и цеховиков переловили?

— Интересное задание, — произнесла знахарка и положила свою горячую ладонь на мою пятерню, чтобы я не наделал глупостей. После чего она принялась водить своей левой рукой над листком.

— Ладно, коли вы принесли сюда настольный вариант «Поля чудес в стране дураков», то я тоже хочу принять участие в эксперименте, — прошипел я.

— Как вам угодно, — улыбнулся студент и вытащил из папки второй подобный лист бумаги.

— Вот так, дорогой Парацельс, люди и с ходят с ума, — шепнул я коту и взял в руки простой карандаш.

И первым моим желанием было подчеркнуть абсолютно все знаки, потому что нарисованные колёсики не могут отличаться один от другого по температуре. У них всех по законам физики должна быть температура окружающей среды. У Варвары Петровны в светлице было примерно 25 градусов Цельсия, вот и у кружочков должно было быть 25 градусов выше нуля. Но вдруг я провёл рукой над первым рядом и мне показалось, что два колёсика были более теплыми, чем остальные шесть. Тоже самое я проделал и со вторым рядом. И в нём одно нарисованное колесо буквально обожгло мою ладонь.

— Чёрт! — выкрикнул я, напугал кота и уронил карандаш на пол. — Это что за чертовщина? — пролепетал я в следующую секунду.

— Действительно — это очень странные рисунки, — поддакнула знахарка. — Вот эти наиболее горячие.

Она подчеркнула пять разных кружков. И я, последовав примеру Варвары Петровны, подчеркнул другие пять кружков, которые и в самом деле обжигали ладонь.

— Очень хорошо, — вдруг разволновался студент из КГБ. — Это тест Мессинга. Я вас поздравляю, вы оба обладаете хорошими паранормальными способностями. Я начиная с понедельника объехал с десяток гадалок, знахарей и целительниц, и вы первые прошли тест на все 100 процентов. Кто-то кое-что угадывал, кто-то врал, что сегодня не тот день недели, что не та фаза Луны. Но таких результатов не было.

В подтверждении своих слов он вытащил из папки два трафарета, выполненных их кальки, и наложил их на наши тесты. И подчёркнутые нами колёсики полностью совпали с вырезанными в трафарете отверстиями. Знахарка Варвара Петровна подозрительно покосилась в мою сторону. Возможно, она даже не подозревала, что я тоже кое-чем подобным владею. Про множественные видения туманной реки и встречи с повелительницей потустороннего мира Марой лично я никому ничего не рассказывал.

— Спасибо за тест, — улыбнулся я и пожал руку студенту. — Очень было познавательно. Приезжайте ещё. А теперь время позднее. Мне ещё в конец улицы домой топать, я там комнатушку у бабушки одной снимаю. Завтра рано утром в школу, я там физруком физручу. Да и вам, наверное, завтра утром на службу. Спасибо, до свиданья, пишите письма мелким почерком.

— А я никуда не спешу, — заупрямился очкарик. — То, что я вам сейчас расскажу, является государственной тайной.

Студент выложил из папки на стол ещё три листка, и это были не тесты на внимательность и сообразительность. На первом листке было написано: «Игорь Васильевич Курчатов», на втором: «Иван Исидорович Гвай», а на третьем: «Вениамин Исаакович Вайнц». Далее шло описание смерти этих учёных мужей. Я очень быстро пробежал текст глазами и понял, что эти смерти во многом схожи.

— Это, — очкарик ткнул пальцем в бумаги, — доказательство работы вражеских спецслужб, которые каким-то невообразимым способом научились задействовать нечистую силу. Если так дело и дальше пойдёт, то империалисты перебьют всех наших ведущих учёных и инженеров. Поэтому мне нужны люди, которые смогут противостоять нечистой силе. Пока в моей команде я и многоуважаемый Вольф Мессинг.

«Господи Боже мой, Мессинг ведь просто артист!» — чуть не выкрикнул я и тут же подумал, что это в моём мире Мессинг был простым артистом, который ставил опыты с гипнозом и иногда что-то предсказывал. Однако этот мир не совсем мой — это очень близкая копия к моему миру и тут всё может быть совершенно иначе.

— Я так и знала, что сегодняшний день добром не кончится, — проворчала знахарка Варвара Петровна и, подойдя к окну, уставились на вечернюю темноту, что опустилась на город Серпухов.

В 10 часов вечера в четверг 2-го февраля сотрудник 9-го управления КГБ Иван Феофанов, как обычно сдал пост на контрольно-пропускном пункте своему сменщику и направился в общежитие. Погода стояла замечательная, всего минус один градус мороза. Снег большими хлопьями падал прямиком с неба. Вот только настроение товарища Феофанова было далеко не радужным. В 9-ом управлении, где он служил уже третий год, появилась вакансия охранника правительственных дач в Крыму. И он не без основания на неё претендовал. Однако в последний момент начальник управления генерал-майор Захаров его кандидатуру отклонил, заявив, что сейчас самые опытные и проверенные сотрудники нужны для охраны более важного государственного объекта, чем крымские дачи. Можно сказать, что Иван Феофанов угодил в эту глухомань из-за своего служебного рвения.

— Как меня всё это задолбало, — проворчал он, закурив под светом уличного фонаря.

Дело в том, что Иван и ещё девять сотрудников так называемой «конторы» сидели в Звёздном городке уже второй месяц. За эти дни лица коллег начинали вызывать стойкое раздражение, а монотонные дежурства превращали жизнь в какой-то бессмысленный бег по кругу. Поэтому пару дней назад Феофанов не на шутку поругался со своим коллегой Валерием Шишиным. Что характерно ссора разгорелась из-за пустяка. Иван вспылил по поводу старых нестираных носков соседа, которые не первый день вывялились под кроватью и воняли на всю комнату. По крайней мере Феофанову именно так и показалось. Потому что его сослуживцы, которым он вскользь пожаловался, никакого подозрительного запаха не почувствовали. В общем обстановка в коллективе постепенно накалялась. А вчера покричали друг на друга и парни из соседней комнаты. Но недальновидное начальство менять группу отчего-то не спешило.

Иван сделал ещё пару затяжек и немного потоптался на месте. Ему вдруг расхотелось возвращаться в свою скромную комнатушку. Он ещё раз представил Крым, море, солнце, вечернюю прогулку вдоль морского берега с красивой женщиной и тяжело вздохнул. Затем после нескольких мучительных секунд размышлений Феофанов всё же побрёл к общежитию короткой тропой через сосновый лес. Делать крюк в лишние 500 метров по освещённой проезжей дороге было элементарно лень. Кстати, эту дорогу намерено проложили по дуге, а не по прямой. Чтобы никто посторонний не смог разглядеть, что скрывают высокие подмосковные сосны.

Немного углубившись в лесную чащу, Иван незамедлительно включил китайский фонарик и снова представил тёплое море. Извилистая тропка вынуждено петляла между толстых и прямых стволов деревьев. Снег весело поскрипывал под подошвами добротных зимних ботинок. И вдруг Феофанов остолбенел. Ему показалось, что все посторонние звуки разом умолкли. И по позвоночнику поползли предательские мурашки. Сотрудник 9-го управления мгновенно насторожился и подумал, что неплохо бы вернуться обратно к КПП и уже оттуда пойти по нормальной дороге, а не по этой тропе. С другой стороны, если здесь кто-то есть, кто-то прячется в лесной чаще, то он просто обязан это выяснить.

Иван неуверенно сделал ещё несколько шагов вперёд. Как вдруг из-за поворота показалась крепкая мужская фигура. Феофанов быстро полоснул по ней лучом фонаря и облегчённо выдохнул.

— Шишин, это ты что ли? — усмехнулся он, разглядев постное недовольное лицо соседа. — Ты чё меня пугаешь? Из-за носков что ли злишься? Ну извини. Живём тут как дикари. Мы так все скоро на стенки полезем.