— То есть у меня на всё про всё — три дня? — со скучным видом заметил я. — Иначе я на игру против киевского СКИФа просто не успеваю?

— Увы, товарищ Крутов, если ты с этим непростым делом за три дня не управишься, то Киева тебе не видать, как собственных ушей, — засмеялся Тикунов. — Ух какой у вас зверь, — сказал он и погладил нашего рыжего котейку.

Парацельс же как-то напрягся и насторожился. А затем одним ловким движение выпрыгнул из рук знахарки и спрятался под стул.

— Толк хоть есть от вашего рыжего? — спросил зам председателя КГБ.

— Так точно! Шипит в нехороших местах! — отчеканил старший лейтенант Савков, вытянувшись в струнку.

— Хороший котик, — спокойно поддакнул Вольф Мессинг. — Толк будет.

Старинный уральский город Соликамск встретил наш маленький отряд обильным снегопадом. Мы летели сюда с пересадкой в Перми в очень непростых погодных условиях и за ночь не на шутку умаялись. Поэтому, когда милицейская «буханка» везла нас на оперативную квартиру, я в полглаза рассмотрел несколько ажурных церковных строений и двух и трёхэтажные дома, которые громоздились вдоль улицы 3-го Интернационала. Кстати говоря, в один из таких домов нас и поселили — с одной стороны банк, с другой красная кирпичная двухэтажка детского приюта. В довершении всего через перекрёсток находился кинотеатр имени Горького. И как нам сказал капитан милиции, товарищ Кириллов — в кинотеатре на первом этаже есть неплохой буфет, где можно хорошо и сытно поесть. А ещё капитан предупредил, чтоб мы по вечерам воздержались от прогулок по городу, так как криминогенная обстановка в Соликамске непростая. На что Мессинг заявил, что мы здесь надолго не задержимся. «Максимум на три дня», — уверенно произнёс я.

Однако, когда в отдельной палате местной городской больницы я увидел слесарей-сантехников Андреева и Захарова уверенности у меня заметно поубавилось. Два мужика сидели на стульях и стеклянными глазами смотрели в пустоту. У меня даже мурашки пробежали по спине от такой дикой и странной картины — человек, словно кот Шрёдингера, одновременно и жив, и мёртв.

— Что скажете, коллеги, какие будут предложения? — спросил Савков, который буквально светился от энтузиазма, ибо перед ним скоро раскрывались большие перспективы.

— Сонная болезнь, — по-деловому кивнул Вольф Мессинг. — Типичная сонная болезнь. Варя, можешь что-то с этим сделать?

— Сложно сказать, — задумчиво пролепетала знахарка. — Если я всё правильно понимаю, то у мужчин в данную секунду замедлены все жизненные процессы. Значит их требуется расшевелить.

— И у тебя есть способ? — воззрился на неё Вольф Григорьевич.

— Есть одна мазь, которая ускоряет метаболизм, — хитро улыбнулась Варвара Петровна. — Некоторые женщины ей пользуются, чтобы немного похудеть перед летним купальным сезоном. Попробуем её. Мужчинам, чтобы те очнулись нужен толчок.

— Сдаётся мне, гражданка Игнатьева, что вы немного не тем делом занялись, — захихикал я. — Вам с этой мазью самое место на Мосфильме. Озолотитесь, сбрасывая советским киноактрисам лишние килограммы.

— Иди как ты в пень, гражданин Крутов, — хмыкнула Варвара.

— Предположим, что сантехники после мази Варвары Петровны начнут приходить в себя, и это хорошо, — произнёс Савков. — Однако это только часть головоломки. От нас вышестоящее начальство требует разобраться — как они впали в такое состояние. Какие есть мысли по этому поводу?

— А ты далеко пойдёшь, старший лейтенант Савков, — криво усмехнулся я.

— Это отношение к делу не имеет, — резко оборвал он меня. — Давайте по существу.

«Если это сонная болезнь, как утверждает Мессинг, то всё дело в бактериях, — подумал я. — То, что их не смогли обнаружить в 20-е годы ещё ни о чем не говорит. Но не в этом главное. Бактерии быстро мутируют. Им нет смыла убивать своего носителя, то есть человека. Они постепенно адаптируются к человеческому организму и потом спокойно с ним сосуществуют. Поэтому все эпидемии резко начинаются и так же резко заканчиваются. К сожалению, при этом умирают некоторые люди со слабым иммунитетом. Но Савкову об это знать не обязательно. Отрапортует начальству. И те вбухают огромные деньги в бактериологическое оружие, которое легко может ударить по своим мирным гражданам. Не рой другому яму, сам в неё попадёшь».

— Что скажете, Вольф Григорьевич? — Савков внимательно посмотрел на Мессинга.

— Я не знаю. Я в этой области — неспециалист, — пожал тот плечами.

— У меня есть одно предположение, — я поднял руку вверх. — Может они надышались какой-то дряни или выпили какой-то гадости? Вон один из сантехников сидит, сжимая в руке нечто цилиндрическое, предположительно — гранёный стакан.

— То есть нужно ехать на место, где их нашли, и опросить гражданку Крутилину, которая их обнаружила? — обрадовался Савков и, потерев ладони, добавил. — Ну вот, это уже хоть что-то. Варвара Петровна, вы занимайтесь мазью, а мы поехали в детский сад.

— Детей пугать, — буркнул я, заставив Варвару немного улыбнуться.

— Не смешно шутите, товарищ Крутов, — включив начальника, прошипел старший лейтенант Савков.

Детский сад №1 располагался на той же самой улице 3-го Интернационала только в старой исторической части города, где были воздвигнуты церкви, соборы и одна невысокая колокольня. В другое время я бы с удовольствие побродил и посмотрел все местные достопримечательности, но сегодня во вторник 14-го февраля хотелось побыстрее закончить данное дело и уехать. Что касается здания детского сада, то оно не впечатляло размерами от слова совсем. Это была скромная одноэтажная кирпичная постройка, которая, впрочем, имела хороший и глубокий подвал.

— Рассказывайте всё по порядку, гражданка Крутилина, — строго потребовал от детсадовской нянечки старший лейтенант Савков, примерив на себе образ опытного сыщика. — Давайте начнём всё с самого начала.

Что касается нянечки, то Мария Крутилина была дородной тёткой лет 40-а. И лично мне она сразу не понравилась, почему-то в моей голове словно комар зудела одна и та же мысль, что эта круглолицая невысокая тётенька с сильными красными руками отчаянно врёт. Впрочем, при виде сотрудников КГБ многие бы растерялись и врали бы просто от испуга и волнения.

— Вот я и говорю, — сильно окая тараторила она, — Андреев и Захаров пришли в субботу вечером, когда детей уже разобрали родители, менять эту самую…

— Трубу, — подсказал я, медленно прохаживаясь вдоль разных вентилей и труб, по которым детский сад снабжался горячей и холодной водой, а также паровым отоплением. И состояние этой сантехники конечно же оставляло желать лучшего.

— Да, холодная труба текла, зараза такая, — снова протараторила Крутилина.

— То есть труба с холодной водой? — поправил её Савков.

Он сидел на табурете с таким видом, что сейчас только бровью поведёт и Крутилину моментально отправят в места не столь отдалённые валить сосны и ели. Кроме того, старший лейтенант на другом подобном табурете вёл протокол допроса нашей единственной свидетельницы. А Вольф Мессинг присел на единственный в этом помещении деревянный стул и с закрытыми глазами не то медитировал, не то сканировал при помощи экстрасенсорных способностей окружающее пространство, не то просто спал, умаявшись за ночь.

— А это что у вас здесь такое? — я остановился напротив большого деревянного шкафа, который был плотно прислонён к кирпичной стене подвала и перегораживал его ровно наполовину.

— Так это самое, — ещё сильнее разволновалась тётка, — швабры тут храним, вёдра, да инструмент всякий. Лопаты. Наш садик-то маленький. Вот и храним здесь всякий скарб.

«Что ж ты так трясёшься?» — мысленно удивился я и открыл шкаф. И убедившись, что он завален разным барахлом, захлопнул деревянную дверцу обратно.

— Давайте не будем отвлекаться! — вспылил Савков. — Значит Андреев и Захаров пришли, что дальше?

— Дальше? А дальше они стали менять холодную трубу, — затараторила Крутилина. — Крутили здесь что-то. Вертели. А потом потребовали за быструю и хорошую работу премию.