— Кто углядел, тот разбогател. За хорошее зрение — золотой премия! Ай, не скупись, осмотрись, не торопись. Сюда — направо, туда — налево, станешь богат — полюбит любая дева…

Я с трудоом вынырнул из гипнотического ритма быстро-быстро передвигаемых стаканчиков, встряхнулся и чуть не выругался вслух.

Напротив напёрсточника, так же поджав под себя ноги, сидел Кашкай, нахально демонстрируя всем желающим сальную шевелюру, до этого скрывавшуюся под скромным каплюшоном.

Возле него громоздилась уже целая горка выигранных трофеев. Тут были медные монеты, пуговицы, какие-то бусины и палочки, тускло поблескивал даже один серебрянник, чему я несказанно удивился. Ведь на секунду же отвернулся! Сколько этот паршивец тут уже околачивается⁈

Тут же припомнились все истории о подобном бизнесе. Рабочая схема была проста и неизменна: сперва дураку дают немного выиграть, а потом обдирают до нитки. Впрочем, разъяснительную беседу о вреде азартных игр определённо стоит оставить на потом.

— Каш—, — я спохватился, что хорошо бы не называть имён при такой публике. — Короче, слышишь, ты чего это тут устроил? Нам пора!

Меж тем напёрсточник приостановил свою непрерывную возню и широким жестом предложил Кашкаю выбрать стаканчик. Тот выбрал крайний справа. Дедок наигранно-сокрушённо поскрёб пальем лысину и опрокинул посудину. Под ней оказался шарик размером с яичный желток, и такой же ярко-оранжевый.

— Опять угадал! Вот это я попа-ал, — протянул дедок, не обращая на меня решительно никакого внимания.

К горке трофеев Кашкая прибавилась горсть серебряных монет. Кажется, кто-то начал ставить на этого дуралея всерьёз.

— А вот новая задача, испытай-ка удачу, — завёл дед, вновь накрывая шарик и призывно улыбаясь публике. — Делайте ставки, не всё — одному в шапку. Удача поманит, да слепого обманет…

В толпе раздались сопение и решительные голоса:

— Да не может быть! Я на той неделе тут цельный золотой оставил, а этот бродяга…

— Продует! Спорим?

— А и спорим! На сколько⁈

Увы, я понял, к чему идёт дело и поспешил решительно вмешаться в это безобразие.

— Пойдём уже, пора! — я крепко взял Кашкая за плечо и сильно встряхнул.

Он наконец обратил на меня внимание и блаженно улыбнулся, широким жестом указав на своё богатство.

— Не-ет, духи говорят, они нашли способ решить все наши проблемы!

Сделав это феноменальное заявление, он почти не глядя ткнул в центральный стаканчик, старик — кажется, уже действительно несколько растерянный — покорно его опрокинул, предъявив всем собравшимся жёлтый шар.

В топле зашептались. Где-то, но выдохе повторяли «духи, духи…». К столику протиснулся верзила с обвислыми усами, но с таким размахом плеч, но усы уже мало кого могли заинтересовать. Обменявшись с дедом короткими взглядами, он упёр мне в грудь широкою, как лопата, ладонь, и одним движением сдвинул меня шага на два назад.

— Тебе чё надо, проходимец? Видишь, игра у людей честная. Не мешай опчеству!

Я обалдело соображал, что делать. Драться с верзилой? Мне только сломанных рук и ног не хватало перед завтрашним делом. Использовать магию Воды? Так это можно было сразу пойти к градоправителю сдаваться.

Тяжело сглотнув, я отступил назад и пристроился за плечом у какого-то крестьянина, азартно наблюдавшего за процессом.

Кашкаю везло прямо-таки банословно. Он выиграл ещё два кона. Потом проиграл три, не иначе, как по недосмотру духов. Я уже ожидал процесса окончательного разорения и позорного изгнания, но следом он выиграл пять кругов подряд.

Толпа постепенно росла и ликовала всё яростнее. Ставки повышались. В кучу с бусинами и палочками полетел первый золотой. Стало понятно, что дело приобретает серьёзный оборот. А лишний раз светиться в нашей ситуации и именно сегодня — было совсем не кстати.

Плюнув на осторожность, я вновь протолкался вперёд. Склонился к уху игрока, надеясь, что за шумом толпы не многие расслышат сказанное:

— Кашкай, сваливаем, кому говорю! — угрожающе прорычал я в самое его ухо. — Не то я тебя сам отправлю к духам коротким путём! Ты понял⁈

Тот счастливо закивал и секунду спустя громко выдал.

— Духи говорят, играем последний раз!

Народ взревел. Частью восторженно, частью — разочарованно. Основательно уставший дедок со стаканчиками прищурился хитро.

— А сколько ставишь? Смотри, потом ничего не исправишь. Кто удачу упустил — тому не хватило сил. А кто умён и смел — тот везде поспел!

Кто-то демонстративно поднёс к краю столика холщёвую торбу, одним махом смёл туда выигрыш и ставку, и водрузил это богатство на край стола. Из горки золотых и серебряных монет выбилось перо, судя по виду — павлинье, переливчатое и длинное. Впрочем, я не знаток в пернатых. Его вполне мог обронить и петух.

— Раз-два-три, в оба смотри, — завёл свою шарманку опостылевший дед.

На сей раз танец рук его был совсем коротким, а стоило ему завершиться жестом, означающим предложение выбрать стаканчик, как Кашкай… молниеносным движением протянул руку, ухватил старика за рукав и вытряс из-за обшлага не один, не два, а сразу три ярких шарика.

Один из них он с ликующим возгласом зажал в руке, остальные два с негромким стуком раскатились по столу…

Целую секунду зрители оторопело молчали. В задних рядах раздались редкие непонимающие возгласы — видимо, оттуда было недостаточно хорошо видно. А потом…

— Жулик! — отчаянно заорал напёрсточный дед, с которого мигом слетела добродушная улыбка. Зато в тонких пальцах мелькнул внушитльной длины стилет. — Обманщик! Шарлатан!

Кашкай изумлённо попятился, явно не ожидавший такого оборота событий.

— Куда-а⁈ — рядом с ним возник бугай, раньше не пускавший меня к игорному столику. — А ну стой, паскуда, я ж на тебя цельный золотой поставил!

Одной рукой он схватил Кашкая за ворот, другая сложилась в кулак размером с капустный кочан.

— Мужик, спокойно! — дальше медлить было нельзя, так что я принял верное тактическое решение: прибегнуть к элементу неожиданности. — Сейчас разберёмся и всё решим.

Тот лишь на секунду ослабил хватку, чтобы кинуть в мою сторону хмурый взгляд, означавший «не лезь не в своё дело». Народ вокруг хором забубнил о том, что «ставили, вообще-то все»…

— Вот твой золотой, — нарочито громко, даже несколько обиженно выкрикнул я. И легко подкинул в сторону громилы первое, что под руку подвернулось — а именно, амулет неизвестного назначения, переданный мне владельцем лавки несколько минут назад.

Жест вышел что надо — непринуждённый, будто приятель попросил передать ему коробок спичек, а мне лень было сделать два шага, чтобы подойти. Верзила послушно «купился», выпустил Кашкая и обеими ладонями поймал витой корешок вместе с цепочкой.

Не дожидаясь дальнейшей реакции, я молниеносным двиджением сцапал Кашкая за локоть и рванул в сторону, туда, где толпа казалась пореже. Хрен с ним с амулетом, ещё не известно, какими свойствами наделил его жадный торговец, да и амулет ли это вообще, или просто кусок…

Додумать я не успел, потому что амулет — сработал. То ли это была особо изощренная шутка, то ли специальная ловушка на воришек, то ли отводить глаза нежити предлагалось засветив этой деревяшкой представителю нежити промеж глаз. Позади раздался громкий хлопок, я рефлекторно обернулся.

На месте грозного верзилы быстро таяло пепельное облачко. Верзила правда, кажется, не пострадал — судя по раздавшему вслед бычьему рёву и отборному мату, но разбираться было некогда.

— Вон они! Уходят! — визгнул напёрсточник, и счёт пошёл не на секунды даже, а на мгновения.

Ноги проскальзывали на влажных камнях мостовой, особенно если подворачивались ошмётки вроде гнилой картофелины или кожуры какого-нибудь фрукта.

Я сделал резкий рывок влево, чуть не опрокинул лоток с зельями — тот же, что рассматривал недавно, или другой, от него неотличимый. Под мелодичный звон флаконов и бутыльков, метнулся вправо — опять к продуктовому ряду. Чуть не умер от вони у прилавка с надписью «Свежая рыба», поскользнулся на чешуе…