— Мне опекать Гиви? — спросил меня Вовка.

— Анатолий Константинович предложил, мне сыграть центрового, — показал я на тренера, который сидел на лавке запасных.

— Да ты гонишь, — влез в разговор Дениска, — ты же перед ним как клоп.

— Ничего, мал клоп, да вонюч, — ответил я, повеселив команду, — давайте гаркнем наш боевой клич. Анатолий Константинович идите к нам, — я обратился к тренеру.

Конев медленно подошел к команде, мы все взялись за руки и дружно выкрикнули, — полундра!

Я вышел на спорный мяч в центральный круг. Гиви, у которого во всю уже пробивались усы и борода, посмотрел на меня сверху вниз и пробасил с сильным кавказским акцентом, — тэбэ чэво малыш?

— Подари мне машину дедушка Мороз, — ответил я под смех товарищей.

Судья тоже заулыбался и подбросил мяч вверх. Я как из катапульты вылетел следом, и пока Гиви пытался, встав на цыпочки загрести мяч своей лопатой, я уже отпасовал его на Рудика. Рудик передал мяч обратно мне, и мы пошли в атаку. После непродолжительного позиционного нападения, я ворвался в краску, стянул на себя оборону 57 школы и скинул мяч на «одноглазого» Андрюшу. Тот точно пробил со средней дистанции, 27:15. Однако дальше на две удачные атаки противника, Гиви, не замечая моей опеки, оба раза забил из-под кольца, мы совершили две потери, 27:19. Зато на третий раз сработал план нашего тренера, я в защите резко выпрыгнул и перехватил пас на гигантского центрового. На трибунах раздались смех, вздохи и аплодисменты. И мы в быстрой атаке сделали счет 29:19.

— Спасибо тренер! — крикнул я Коневу, пробегая мимо нашей скамейки запасных.

К середине второго тайма Гиви уже еле ползал по полю. Укатали сивку крутые горки, подумал я. Тренер 57 школы от злости бросил свою тетрадку на пол, и заменил уставшего богатыря с кавказских гор. Но вместо ожидаемого облегчения в игре, настал перелом. Сборная 57 школы ведомая двумя парням из Киева, заиграла быстрее и разнообразнее, а главное очень сильно устали мы. И времени на отдых у нас было меньше, и школьники из Марьиной Рощи нас сильно потрепали. За минуту до конца от нашего преимущества ничего не осталось, 38:36 в нашу пользу. Мы взяли тайм-аут.

— Тянем время, — тяжело дыша, сказал я, — стучим всю минуту в пол, пуст фолят.

Немного переведя дух, мы разыграли мяч с лицевой линии. Рудик отпасовал Саше Веревкину, тот передал мяч мне. На меня сразу выдвинулись двое опекунов из 57 школы. Я перевел мяч под ногой, потом пробежал вперед и резко развернулся, но толи от усталости, толи я наступил на что-то скользкое, нога моя поехала, и я потерял мяч. Защитник соперника подхватил его и быстро отпасовал вперед. Сил бежать в защиту уже не было, 57 легко сравняла счет 38:38.

— Ничего, ничего, — утешил меня Рудик, — давай я поразыгрываю мяч.

Я молча согласился и отдал ему пас. Но его так же очень плотно прихватили, и он, пытаясь скинуть мяч мне, сделал это не удачно. Еще один перехват, и на меня выскочили двое атакующих игроков. Единственное что оставалось делать мне это фолить. Что я и сделал от всей души, бил как говорят на поражение. Судья сначала хотел дать технический фол, но посмотрев на трибуны передумал.

— Пятьдесят седьмая два штрафных, — показал он два пальца.

На наше счастье защитник той школы промахнулся первый раз. Но его подбодрили товарищи, и второй бросок оказался точен, 38:39. Очень было обидно упустить преимущество в десять очков. Проиграть выигрывая всю игру.

— Да! — заорал тренер 57 школы.

И большинство в зале поддержало любимую команду аплодисментами. Мы молча разыграли мяч из-за лицевой линии. На сей раз, я решил, будь что будет, и пронесся с дриблингом на другую половину баскетбольной площадки. И вдруг почувствовал, что стал спокоен как удав, и время вокруг меня замедлилось, а руки на мгновения перестали болеть, и я легко бросил с восьми метров точно в цель, 40:39.

— Красавцы! — заорал теперь наш тренер.

— Богдан! Богдан! — услышал я поддержку друзей.

Оставалось играть еще десять секунд, но силы уже оставили игроков и 57 школы. Последний штурм им организовать не удалось. Более того я перехватил мяч на ведении у разыгрывающего защитника соперников и победно подбросил его высоко вверх. Раздался финальный свисток. Полностью обессиленные мы поздравляли друг друга с победой.

— Молодцы, мальчики, — обнимал нас Анатолий Константинович.

Затем мы поздравили команду соперников с хорошей игрой и пожали им руки.

— Хороший матч, — пожал мне руку Гиви Кипиани, — ти отлычный ыгрок.

— Спасибо за игру Гиви, — ответил я.

Дальше прозвучал гимн СССР, и кубок за первое место нам вручил, почетный гость турнира, тренер сборной Степан Спандарян.

— Подрастай, — похлопал он меня по плечу, — возьму тебя в сборную.

— Жизнь покажет, — уклончиво ответил я.

— Эй, парень, — одернул меня толстый мужичок, — в какой институт поступать будешь?

— Я только восьмой заканчиваю, дядя, — улыбнулся я.

— Чего же я тогда за тобой весь турнир наблюдал? — растерялся тот.

— А мне почем знать? — я увидел своих друзей и двинулся к ним на встречу.

— Ты у меня самый лучший, — прошептала Наташка, обняв меня.

— Может за самогонкой сгонять? — хитро улыбнулся Зёма, — отметим сегодня победу.

Вадька Бура отвесил ему подзатыльник, — нужно пирожных купить побольше, — сказал наш здоровяк, — сами отпразднуем и малышей угостим.

— Это дело, — я пожал его крепкую руку.

При этом Тоня посмотрела на Вадьку с очень большим уважением. От семейства Симоновых меня персонально поздравили сестрички, старшая Иринка и младшая Ленка.

— В следующую субботу у нас будет еще одна дискотека, — напомнил я Иринке, — всю неделю после уроков будем примерно по часу репетировать в школе. Директор разрешил.

Ирина смущенно заулыбалась.

— Репетиции это отлично, — вклинился в разговор Толик Маэстро, — нам бы еще пару песен написать. Не дело это одну и ту же программу играть дважды за вечер.

— Кто про что, а вшивый о бане, — засмеялся я, — напишем Толик, все будет хорошо.

Уже ночью мне приснился странный сон. Я стоял на берегу туманной реки и видел, как в моем направлении с другого берега плывет лодка, в которой кто-то сидит. И чем ближе она становилась, мне казалось, что этого кого-то я очень хорошо знаю. Наконец, незнакомец в лодке развернулся ко мне лицом, и я онемел. Это был я сам, точнее это был Виктор Михайлович Тетерин, которым я когда-то был.

— Как дела, Богдан? — спросил меня Виктор, — как устроился в этой жизни?

— Ничего, — ответил себе я, — вчера выиграли чемпионат по баскетболу.

— А дальше чем займешься? — не унимался другой я.

— Экзамены сдам, — пожал я плечами, — а дальше что делать, время покажет. Но в школу больше не пойду. Пустая трата времени.

— Понимаю, — грустно улыбнулся Виктор, — ну мне пора, удачи тебе Богдан.

И лодка сама без помощи гребца стал удаляться на тот берег. А я стоял и смотрел ей в след, тот я удаляясь махал мне рукой. Я почувствовал, что, что-то неуловимое умерло во мне навсегда. Наконец туман скрыл загадочную лодку из вида.

Под монотонный голос математика, всеми уважаемого, но не мной, Николая Андреевича, под скрежет школьных перьев, которые к тому же нужно было периодически макать в чернильницу, жутко хотелось спать. Еще говорят понедельник день тяжелый. Вранье, понедельник день каторжный. Вот представь, лежал ты на море, загорал, купался, питался по системе все включено. И тут хлобысь, вот тебе лопата, вот тебе кайло, вот в той стороне находится светлое будущее, или в другой. Потому что никто наверняка не знает, где. В общем, бери больше, бросай дальше, пока летит, отдыхай. Вот это самое хлобысь — и есть понедельник. Ну, закончил я школу в той жизни, и университет политехнический, почему я должен в этой еще раз слушать про формулы, задачи и теоремы? Хорошо было на прошлой неделе, когда с помощью записки физрука я освобождался от занятий, из-за подготовки к первенству города по баскетболу. Но первенство закончилось. Концерт, дискотеку мы отыграли. Дальше то что?