— Приветствую тебя, Хозяин! — поклонился я ему. — В твоем лесу недавно погибла группа людей. Среди них был сильный маг огня. Его отец хочет прийти сюда и забрать тело сына. Меня вынуждают помогать ему, и он беспокоит меня. Мне не до конца ясны его мотивы. Я допускаю, что он захочет отомстить.

Хозяин сделал шаг вперед и предстал передо мной в своем рогатом облике. Его безрогий аватар, вмиг превратившийся в бессмысленное животное, сунул голову в кусты и захрустел молодыми веточками.

— Допустим, — сказал он. — Этот человек в своем праве. Почему ты считаешь, что Великому лесу стоит опасаться?

— Граф слишком богат и могущественен, — сказал я. — Он может привлечь огромные силы: помощь других магов, амулеты, огневую поддержку. Он способен пройти смерчем по Хтони, истребляя здесь все живое.

— У кого сейчас Каменная роза? — спросил вдруг Хозяин.

— Она у меня, — я почувствовал себя так, как будто что-то украл.

— Ты услышан, Вольт, — хмуро ответил Хозяин. — Тебе не стоило лезть в это дело. Деньги в этой жизни решают не все. Твоя жадность породила большие проблемы. Этот цветок предназначался не тебе.

— Я могу вернуть его, — сжал я до боли зубы.

— Уже не можешь, — покачал он рогатой головой. — Вероятность дала новую развилку, в которой этот цветок сыграет свою роль. Без него погибнешь и ты, и твоя жена, и еще многие из тех, кого ты знаешь.

— Что мне нужно сделать? — опустил я голову.

— Если этот человек придет в лес только с тобой одним в качестве спутника, то благоприятный исход возможен, — ответил Хозяин, слился с оленем и неспешно ускакал в чащу.

А я стоял и пытался осмыслить его последние слова. Благоприятный исход возможен! Как, однако, оптимистично звучит, а!

Вертолет с его сиятельством и свитой приземлился прямо на полосу отчуждения. Пафосно так приземлился, вальяжно, как и надлежит цельному графу. Вывалилось оттуда человек пятнадцать, из которых пятеро оказались магами пустоцветами, еще двое — сильными природниками, а остальные — тяжелой пехотой. Сам граф нескромно сиял набором амулетов, отчего в магическом диапазоне переливался, как новогодняя елка. Поздороваться со мной никто не соизволил, да и вообще, смотрели как на говно.

— Веди, снага, — бросил один из магов.

— В Хтонь идет только его сиятельство, — негромко сказал я. — Остальные ждут здесь. Если есть несогласие с моим решением, то хотел бы напомнить, что денег я за это не беру, а согласился помочь только по доброте душевной. И на своих условиях. Было такое, ваше сиятельство?

— Да ты у нас наглец, — весело оскалился маг, и меня от макушки до пят пронзила резкая боль, выворачивающая наизнанку внутренности. Электрический ток скрутил мышцы и перекрыл дыхание. От него у меня помутилось в глазах так, что я очнулся на земле.

— Ну что теперь скажешь? — участливо спросил маг.

— Подержите мое пиво! — ответил я, схватил его за плечо, а потом врезал кулаком в живот. Хорошо так врезал, у него аж ботинки оторвались от земли. Маг сложился пополам, задрыгал ногами, вдохнул с хрипом, а потом зашелся в натужном кашле, переходящем во рвоту.

— Следующим ударом я тебя убью, — будничным тоном ответил я. — Достали уже эти говнюки-пустоцветы. Рисовщики поганые. Колдун на полшишки, а туда же, током бьется! Ну что, болезный? Схлестнемся раз на раз? Или зассал?

Через секунду на меня смотрели стволы коротких автоматов, а руки магов налились колдовским светом. Они уже готовы бить на поражение, но ждали команды. Тот, что меня ударил, сидел на корточках. Его мучительно рвало.

— На чем это он? — лениво спросил граф, который смотрел на меня, как на забавную зверушку в зоопарке.

— На зельях каких-то, ваше сиятельство, — ответил один из слуг. — По нашим данным, этот снага — умелый алхимик-самоучка.

— Ну и что ты дальше будешь делать? — с любопытством спросил граф, поведя рукой вокруг. — Одно мое слово, и ты труп.

— А вы что потом будете делать? — поинтересовался я. — Ну, допустим, поджарите меня здесь, зайдете сами в Хтонь и там все до одного подохнете. Вы же ведете себя, как на параде. Вам без меня из лесу не выйти.

— Хорошо, мы пойдем вдвоем, — сказал граф после раздумья. — Я не чувствую обмана с его стороны.

— Если что, мы его жену в оборот возьмем, — угодливо заявил один из пустоцветов.

— Еще разок подержите мое пиво! — только и смог выдавить из себя я, взял пустоцвета за грудки и отправил его прямо башкой в вертолет. — Еще кто-нибудь желает о моей жене высказаться? — обвел я целящихся в меня людей свирепым взглядом. — Или мне вас всех зверям скормить? Так я могу.

— Хм… — граф рассматривал перстень на пальце, сияющий ровным опаловым светом. — Ну ты смотри, а ведь он не врет! Не трогать его! Он мне пока нужен! Да чего же ты такого наглотался, паренек, раз такой отважный? Контракт подписать не хочешь?

— Нет, — ответил я и надел на себя ремень здоровенных саней, предназначенных для тела молодого графа. — Пойдемте, ваше сиятельство. Тут неблизко.

Путь к сердцу Хтони и впрямь непрост. Я иду в высоких сапогах, под которыми надето два толстых носка. Их сиятельство вышел в лес в пижонских демисезонных ботиночках, отчего и страдал всю дорогу. Он и воды набрал по щиколотку, и в грязь залез так, что на каждой ноге нес по килограмму чудесного, жирного, как масло воронежского чернозема. Но, надо сказать, граф оказался мужиком. Только сопел упрямо и шел вперед, не отставая ни на шаг. Для него, носителя голубой крови, показать слабость такому отбросу, как я, совершенно немыслимо. Он скорее себе пулю в лоб пустит. Ну, или фосфорными спичками отравится. Не знаю, как там у благородных принято суицид совершать.

— Теплеет, — неверяще прошептал он, разглядывая прозрачные петли Лунной лианы, которая совсем уже прижилась у нас в Хтони. Они лениво ползли по стволам деревьев, когда солнышко начинало палить слишком сильно. Лунная лиана обожает тень. Здесь уже не март, а конец апреля, и буйная зелень на глазах разворачивает листья, превращая прозрачный зимний лес в густую, непроходимую чащу. Под гигантским лопухом обосновалась целая колония мухоловок. Они клацнули зубами, но пролетавшая мимо полуметровая стрекоза сделала изящный пируэт и уклонилась от смертельной встречи. К несчастью, она пролетела слишком близко к стволу дерева, и из дупла стремительно вылетело черное щупальце, схватило насекомое и утащило внутрь. Раздался аппетитный хруст, и дупло, как ни в чем не бывало, снова погрузилось в тишину засады. Я уже видел такое. Это плотоядный ясень. Обычно он охотится на белок, но и другой дичью не брезгует.

— Вот дерьмо, — граф с отвращением смотрел на очередную мухоловку, которая поймала-таки мышь и заглотила ее в пару движений. — Какое мерзкое место!

— Не хуже некоторых вотчин, — сказал я. — Тут хотя бы все честно. Или ты, или тебя. И никакой эксплуатации человека человеком.

— Да что ты понимаешь, нелюдь, — презрительно бросил граф. — Долго еще?

— Пришли, — показал я на поляну, где лишь кое-где оставались кости, оружие и обрывки одежды.

— Где лежал мой сын? — с каменным лицом спросил граф.

— Здесь, — подвел я его к ничем непримечательному уголку поляны. — Вот пуговица с гербом. А вот еще одна.

— Ничего не осталось, — Христофор Аркадьевич опустился на колени и замер. — Совсем ничего. Мальчик мой! Они убили тебя. Они ответят за это.

— Замолчите! — резко оборвал я его. — Великий лес все слышит. Он покарает за злые мысли. Даже думать о таком нельзя. Очистите разум, ваше сиятельство. Вы маг, вы умеете это делать. Иначе вам не выйти отсюда.

— Да, конечно, — рассеянно ответил он, и остался стоять на коленях. Просто несчастный мужик, потерявший единственного сына. По толстым щекам катятся слезы, и он абсолютно их не стесняется. Он совершенно раздавлен. Наверное, до самой последней секунды на что-то надеялся. А вот теперь, когда взял в руки серебряную флягу, пробитую насквозь чудовищными зубами, граф все осознал. Он смотрел на нее не отрываясь, а потом начал ползать по поляне, собирая пуговицы и клочки ткани. Тут ведь даже костей не осталось.