Я послушно сделал шаг вперед, и зимородок клюнул меня в ладонь. Я зашипел и зажал ранку, из которой выступила капелька крови.

— Ты чего клюешься? — возмутился я. — Больно же!

— Это компас, — пояснил Хозяин. — Ты будешь чувствовать направление, в котором повезли моего сына. Усыпить великую сущность, даже такую молодую, не так-то просто. Очень сильный маг украл его. Найди и покарай всех причастных. В средствах можешь не стесняться. Если понадобится моя помощь, обратись к любому дереву, и я тебя услышу. Иначе… Я уже сказал, что тебя ждет.

И зимородок вылетел в открытое окно, оставив после себя опаленную ткань кресла. Мы с Кариной смотрели на черное пятно обивки так, словно это было самое важное в нашей жизни. Но нет. Важным было совсем другое.

— Я даже собраться не успею, — сквозь слезы прошептала она.

— Тебе там ничего и не понадобится, — уверил я ее. — Набрось что-нибудь и беги. Прямо сейчас.

— Я боюсь, — она прижалась к моей груди и всхлипнула. — Да за что нам все это? Почему мы с тобой не можем жить, как люди? Пропади они пропадом, все эти князья, графы и великие сущности из Хтони! Ненавижу их всех!

— Графы, говоришь? — задумался я. — Да, похоже на то. Знаю я одного графа… Матюшкин его фамилия. Если он тут не виноват, то отдайте меня Маруське на консервы. Беги в лес, любовь моя! Не медли! Эта мохнатая сволочь не шутила.

Я вышел из дома с одним рюкзаком, в котором кроме зелий и бутербродов не было ничего. Оружие я брать не стал, все равно изымут на мосту. Вышел из ворот и остолбенел. Там стояли два микроавтобуса и пикап, рядом с которыми я увидел всю бригаду Васи Тулубаева, Чаку и тролля Грака, отца малыша Гхырчика. И что самое странное, я увидел там Наташу, дочь Борьки, и двух старшеклассников-пустоцветов. Толик и Валерка ходили со мной в лес, и теперь я совершенно отчетливо видел вполне приличные меридианы силы, пробороздившие их тела. Хозяйка постаралась на славу. Эти дети если не полноценные маги, то они весьма и весьма близки к ним по силе.

— Ну, ты чего копаешься? — заворчал Василий. — Все уже собрались. Только тебя и ждем.

— В смысле меня ждете? — удивился я.

— Мы с вами идем, дядя Вольт, — пояснила Наташка, одетая в новенький спортивный костюмчик, словно для прогулки.

— Дети здесь зачем? — удивился я.

— Это наш путь силы, дядя Вольт, — солидно ответил длинный и тощий Валерка, шмыгнув носом. — Нельзя пройти на следующий уровень, не рискнув собой. Сила не покорится тому, кто труслив и слаб. А мы хотим наверх. Мы поняли, чего хотим в жизни. Так что не гоните нас, мы пригодимся.

— Птичка прилетела, Вольт, — пояснил Василий, — и попросила тебе помочь. Как ей отказать.

— И меня попросила, — пророкотал Грак. — А взамен пообещала, что мой сын сильным шаманом станет. Это величайшая честь для моего рода. Даже если я погибну в бою, оно того стоит.

— Ну а я и сам знаешь, почему здесь, — смущенно развел руками Чака. — У меня дома уже свой шаман есть.

— Понятно, — вздохнул я и прислушался.

Со стороны моста доносился натужный рев мотоциклетного движка. Он был слышен все ближе и ближе, пока сверкающий хромированными деталями байк не остановился рядом с нами, картинно брызнув грязью из-под колес. Мужик в кожаной куртке с эмблемой Орды снял шлем и спросил.

— Эй, любезные! Это Баррикадная пятьдесят один?

— Ну, — удивленно ответили ему.

— Я с вами, — сказал мужик, и тут Василий ахнул.

— Митяй! Ты? Какими судьбами? Ты же в Сан-Себастьяне должен быть.

— Так я там и был, — обстоятельно пояснил бывший ловчий. — Просыпаюсь я давеча, а рядом со мной змеежопная собака стоит и приказывает прибыть в сервитут ВАИ. Улица, дом… Все чин-чинарем. Ну, я на мотоцикл прыгнул и погнал под двести. Боялся, что не успею.

— Псина пастью говорила или хвостом? — заинтересованно спросили охотники.

— Той пастью, что на хвосте, — пояснил Митяй. — Страшно до того было, что я едва портки не обмочил. Короче, почтенные, мне с вами, но, убей бог, не знаю, на кой я вам сдался.

— Я знаю, на кой, — ответил я. — Погнали. Расскажу по дороге. Мотоцикл в кузов, а сам ко мне садись. Что у нас с оружием?

— Только охотничье, — поморщился Василий. — За пределы сервитута автоматы и пулеметы вывезти не дадут, у нас нужной лицензии нет.

— Понятно, — кивнул я. — Тогда по коням. Едем по М4 на север. Там дорога получше.

Карина вошла в рассветный лес за несколько минут до окончания отпущенного ей срока. Сердце билось, словно пойманная птица. Она, как свойственно многим женщинам, изрядно закопалась, не зная, что с собой прихватить, а когда взглянула на часы, поняла, что бежать придется изо всех сил. Карина успела, проклиная утреннего гостя и его дедлайны. Она и взять-то с собой смогла только самое необходимое: зубную щетку, пасту, молочко для умывания, белье и полотенце. Ну и несколько кремов, маску для волос, расчески и еще кое-что по мелочи. Как раз полный рюкзак и получился.

Карина впервые одна в лесу, и ей немного страшно. Она подошла к дереву и обняла его. Знакомые слова полились из глубины души.

— Хозяйка! Взываю к тебе! Я пришла с миром. В моем сердце нет зла. Что мне делать дальше? Ты ведь сама женщина. Ты мать. Помоги мне! Укажи путь!

Сначала не произошло ничего, но потом из чащи с хрустом вывалился хтонолось Барсик, который огласил лес приветственным ревом. Карина поправила растрепавшуюся прическу и почесала его за мягким ухом. Могучие мышцы перекатывались под шелковистой шерстью, а запах хтонического чудовища оказался на удивление приятным: легким, с примесью мускуса и каких-то цветов. Карина чесала мурчащее в блаженстве чудовище, а потом сказала.

— Да взяла я морковку, взяла! Ты думал, я про тебя забуду, малыш? Хороший, хороший…

Карина расстегнула рюкзак, каким-то образом умудрилась найти там оранжевый корнеплод и скормила его лосю. Только пасть щелкнула. Через несколько секунд, когда морковная кашица проскользнула вниз по пищеводу, Барсик издал утробный рев, в данном исполнении означавший полный восторг. Карина уже научилась различать оттенки его голоса.

— И что теперь? — спросила она. Вместо ответа Барсик немного согнул ноги в коленях, словно показывая: залезай, мол. И Карина послушалась.

Барсик шел ровной, нетряской рысью. Хтонолось никуда не спешил, лишь иногда отвлекаясь от основной цели. Один раз он поймал на лету молодого подсвинка, который имел глупость пролететь слишком близко, а потом стряхнул с рогов какую-то чудную тварь, похожую одновременно на паука и мартышку. Та, видимо, хотела прокатиться, но хтонолось безбилетников не терпел, и чудная зверюга с обиженным воем скрылась в ветвях, по-обезьяньи ловко прыгая и щелкая хитиновыми жвалами.

Хтонь ласкала Карину взглядами из зарослей, теплом нагретой коры и светом прекрасных растений. Ей было бы хорошо и спокойно, но утренний разговор все не шел из головы. У великой сущности чувства юмора нет. Если она сказала, что ее муж умрет, значит, так оно и случится. И от этого сердце девушки как будто сжимала ледяная рука. Они уходили все дальше и дальше. Уже и бобровое озерцо миновали, где они с Вольтом собирали травы, и старое кладбище прошли. Здесь!

Залитая солнцем поляна окружена шипастым переплетением высоких кустов. Колючая плеть подползла к ноге Карины, обнюхала ее и неохотно отодвинулась в сторону. В ее листьях читалось недоверие. Два пятнистых комочка подошли к Карине, и один из котят вдруг царапнул ее и лизнул кровь.

— Мрр-р, — сказал он, видимо, признав в ней оригинал.

— Хозяйка, — поклонилась Карина симпатичной женщине с бесстрастным лицом, которая лежала на траве, подперев голову рукой. Короткий сарафан обнажал стройные загорелые ножки, из чего девушка сделала вывод, что и ей ничто человеческое не чуждо. Небольшие, изящные стопы были босы, а ногти и пятки оказались в полном порядке. Карина немало подивилась этому факту, как и тому, что ноги повелительницы леса выглядели идеально гладкими, как после сеанса депиляции.