− Моя мать, − улыбнулся дракон тепло, беря малышку в свои руки. – Такой я видел её в камне крови старухи Драмии. У неё волосы моей мамы, Мира, − его глаза сощурились. – Я хочу назвать её в честь матери.

− Напомни мне её имя, − сказала я, устало откидываясь на мягкие подушки. Кажется, воспоминания Ламоры, что стали доступны и мне, могли быть искажены её ненавистью к женщине, что родила Кайонела. И я не хотела, чтобы они были и моими.

− Мой император, − Кайонел запнулся, а потом исправился. – Отец называл её Илэйн.

− Мама! – в покои ворвался ребенок, и Кайонел приложил палец к губам.

− Тише, мама устала. Смотри, кого она подарила нам с тобой, − он улыбнулся и поманил заинтересованного малыша поближе, а я потрепала пальцами его черные, как у папы, волосы, резко белеющие к кончикам. Сколько ни подрезай – белый всё равно окрашивал темные пряди. Дитя огня Праотца и льда Праматери. Я прикрыла глаза, вспоминая и его рождение несколько лет назад.

− Это… − Кайонел прокашлялся, прежде чем показать мне ребёнка. – Нас не поймут, Мирра. Это вовсе не Драмия…

Он выглядел смущенным, и я заметила следы слёз на его лице. Кто бы мог подумать, что рождение сына заставит императора Сферы Двух миров плакать? Но мы плакали оба. От радости и вида только что родившегося ребенка, который вошел в нашу семью с громким криком. Я прислонила руку к его щеке, и муж накрыл её своей ладонью.

− Без тебя вижу, − сглотнула я, вспоминая хитрые глаза старухи. – О боги, могла ли она знать? Она решила поиздеваться!

− Я не позволю дать своему сыну женское имя, − прорычал Кайонел.

− О нет, я поклялась! – выкрикнула я отчаянно, и дракон нахмурился.

− Драмон.

− Ась?

− Пусть будет Драмон.

− Думаешь, она одобрит? – произнесла я полувопросительно, и глаза дракона вспыхнули алым.

− Ей придётся.

− Сынок, − я поманила Драмона к себе и крепко обняла. – Ты рад сестренке?

− Я люблю её! – воскликнул малыш, и Кайонел нежно потрепал его по голове. – У неё такие смешные волосы, − он тронул белую прядь у виска Илэйн и рассмеялся.

− В той комнате, − я указала вперед. – Тебя ждёт еще и братик.

Драмон ахнул, а потом громко затопал, побежав за вторым близнецом. И уже весело заверещал оттуда. Мы с Кайонелом переглянулись: сын наверняка отыскал рыжую прядь в волосах мальчика и тоже был в восторге от его волос. Пока что малыши больше никак не смогут развлекать старшего брата. Я смотрела ему вслед и думала о словах Драмии. Ребенок, яростнее мощи которого мир еще не видел. Ребёнок, от выбора которого зависит судьба Сферы и других миров.

Сможем ли мы воспитать его достойным драконом, если его дар уже привосходит наш стократ? Будет ли он разумно пользоваться им, сможет ли его разум справиться с той силой, что свалилась на него так рано? Не перейдет черту? Я не знала, что мы будем с этим делать. Не знала, что правильно, а что нет. Но одно знала точно – мы подарим ему всю любовь, которая есть в наших сердцах. И приложим все усилия, чтобы справиться с той миссией, которая возложена на нас, как на родителей.

Я заметила пристальный взгляд и поежилась, отвечая Кайонелу.

− Спасибо, Мирра, − произнес муж, присаживаясь рядом. – У меня не было семьи, и ты подарила мне её. У меня не было тех, кого бы я мог любить, а теперь их так много вокруг, − он коснулся моей щеки рукой, и я прикрыла веки. – А еще ты подарила мне любовь, жена моя. Ею полнится моё сердце. Теперь в нём нет места ненависти.

Я открыла глаза и повернула голову, чтобы поцеловать ладонь Кайонела.

− А ты подарил мне дом. Мне и всем людям из бывшего Низшего мира, − сказала я, когда глаза дракона потемнели. – Я тоже люблю тебя. Сильнее всех в Сфере Двух миров, Кай.

© Лисовская А., текст, 2025

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2025

Иллюстрация на переплете Л. Совы

Аластор смотрел на спокойно шагающую по его замку ведьму, и ярость клокотала у него в груди.

Слишком открытые вычурные одежды, высокомерный взгляд и темные волосы, и даже белая прядь у ее лица не делала ее больше похожей на женщин Сферы Трех Звезд. В этой женщине всего было «слишком», а в особенности черной магии, оставляющей гнить любые земли, которых она коснется. Тьма отпечаталась на самодовольном лице, и Аластор чувствовал, как волоски на его руках становятся дыбом от близости этой женщины.

Ведьма. Ведьма есть ведьма.

Отец радушно развел руками, звякнув полами своего плаща.

– Добро пожаловать в Дом Света, леди Мориэлла, – поприветствовал гостью король, а та даже не кивнула ему в знак уважения. О склонении головы можно было не говорить. Это заставило принца сжать руки в кулаки.

– Перейдем к делу, – холодно произнесла женщина, окинув цепким взглядом залу и прищурившись. Она сделала несколько шагов к трону отца, и Аластор заметил чернильный хвост змеи, мелькнувший в высоком разрезе ее платья. Черный и обвивающий ее бедро прямо над коленом.

– Отбор для моего сына начнется через несколько дней, – кивнул король, а Аластор внутренне поежился. Уже не от алого пламени в глазах ведьмы, а от чувства стремительно захлопывающейся за его спиной ловушки. – Договор мы заключим через шесть звезд, и я буду…

– Завтра.

Женщина оборвала его на полуслове и отдала громкий приказ, подойдя еще ближе. Принц теперь чувствовал исходящий от нее запах благовоний: едва уловимый шалфей почти перебивал аромат сандала и тянулся шлейфом за ведьмой, окружая ее дымкой магии. Аластор знал, что в ее землях царит вечная тьма, дом обнимают густые туманы, поэтому явно ощутил и запах сырости, будто она могла принести с собой ночь в их земли, полные света.

– Мадам Мориэлла, – попытался встрять Фернис, слуга короля, и Аластор увидел выступившую на его лбу испарину, когда ведьма бросила мимолетный взгляд в его сторону. – Принесите хотя бы клятву!

– Какую же клятву ты ждешь от меня? – произнесла она таким тоном, что тот мог бы убить Ферниса, если бы не его граничащее с безумием желание жить ради своего короля. Коротышка утер пот дрожащей рукой и умоляюще посмотрел на своего господина. – Ничтожество, оскверняющее взгляд одним своим видом.

Фернис икнул, и в глазах его расплескались злость и обида, погребая под собой страх.

Внезапно женщина растянула красные губы в улыбке и лениво оглядела массивные своды залы.

– Что же, полагаю, дать клятву до заключения договора будет уместно. Честность прежде всего, – улыбка приобрела черты оскала, и Аластор заскрипел зубами. Честность и ведьма! Она смеет насмехаться над ними, упиваться их слабостью, адово отродье. – Я не причиню вреда никому из жителей Дома Света, с сегодняшнего дня и до конца отбора. Клянусь.

Аластор услышал раскаты грома. Глаза ведьмы сверкнули алым, а гранатовая кровь пролилась из пореза на ее пальце.

– Поклянитесь и в том, что не желаете зла королевской семье, – внезапно пробасил отец, и глаза ведьмы сузились. Аластор обернулся, и взгляд его привлек не заполняющийся кровью надрез на ладони отца, а собирающаяся алая лужица чуть дальше от трона. Воздух возле нее пошел рябью, но кровь никуда не делась, и это заставило принца нахмуриться. – Что вы здесь лишь по моей просьбе, леди. Или возвращайтесь в Сферу Тени и Крови.

– Я, – женщина высоко задрала подбородок, смерив короля уничижительным взглядом, – клянусь.

Аластору показалось, что он услышал хихиканье где-то под ногами. Лужица крови, образовавшаяся там сама по себе, вспенилась и зашипела, новый раскат грома сотряс зал, а в следующее мгновение неверие отразилось на лице ведьмы, прежде чем ее глаза закатились. Она проморгалась, шаря руками по воздуху, словно потеряла зрение, а потом ноги ее подкосились.

Аластор заметил загоревшийся глаз белой змеи на шее ведьмы в тот момент, как подхватил женщину в сантиметрах от каменного пола. Он не знал, зачем это сделал. Мир вздохнет спокойно, если ведьма расшибет голову и не проснется, никто не станет оплакивать ее ни в одной из Сфер. Даже ее ковен поднимет кубки в день ее погребения.