На этих странных мыслях тройка Крутова вновь просто в клочья разорвала оборону соперника, и в пустые ворота закатила уже вторую шайбу.

«Может на самом деле, теперь ЦСКА обыграем?» — почесал свой затылок Виталий Петрович.

После тренировки в простом промтоварном магазине, перед посещением избушки Прохора, я затарился килькой в томатном соусе. В стране, где в дефиците было практически всё, килька твёрдо стояла особняком.

— А эта вазочка мне зачем? — Удивился я, когда вместе с килькой мне сунули стеклянную ёмкость для оливок, про которые здесь вряд ли кто-то слышал.

— Не возмущайтесь товарищ, это вазочка идёт в нагрузку! — Грозно рыкнула на меня крепкая телом продавщица. — Внимательней нужно читать, что написано на ценниках!

— А можно меня нагрузить чем-нибудь другим? — Спросил я, разглядывая стеклянную безделушку.

— Не хотите брать вазочку, возьмите плюшевого медведя, и перестаньте задерживать очередь! — Презрительно глянула на меня грозная женщина.

— Грабёж, — пробурчал я. — Давайте вашу стекляшку.

По дороге из центра Москвы в Измайловский район, крутя руль микроавтобуса, я опять мысленно вернулся к теме юмора, которым нужно было разбавить песни в творческих встречах. ТНТ, СТС и КВН я смело послал лесом. Оставалось вспомнить над, чем смеялись мои родители в передаче «Вокруг смеха», которую вёл поэт-пародист худой и длинный Александр Иванов.

— Ну конечно! — Я хлопнул себя по лбу. — Я вчера видел раков по пять рублей, ну очень большие, а сегодня по три, но маленькие, но по три!

Я даже припарковался на обочину, чтоб как следует отсмеяться. Правда сейчас порядок цен другой и звучать юмористическая миниатюра будет так: «Я вчера видел раков по пятьдесят рублей, ну очень большие…»

— Что ещё? — Спросил я себя. — Иду, никого не трогаю, морда красная. Она у меня всегда красная после бани…

«Этот монолог читал артист разговорного жанра Михаил Евдокимов, пока его в должности губернатора не убили. Конечно, весь текст юморесок не вспомню, — подумал я, заводя автобус. — Кое-что придётся досочинить сегодня вечером. Тем более я сегодня один. Лиза сутра была чем-то обижена, сказала, что должна во всём ещё раз разобраться. Вторую жизнь, можно сказать, проживаю, а что творится в хорошеньких женских головках, так до сих пор и не разобрался. Загадка Вселенной, однако!»

Как всё-таки иногда не хватает интернета, здесь в 1960 году. Так бы встал утром, налил чашечку чая или кофе и посмотрел бы на новостных сайтах всё, что в данный момент интересно. Высказал бы своё мнение в «гостевых» о международном положении, или просто обсудил с другими болельщиками спортивные результаты любимых команд.

С другой стороны в пахнущей свежей типографской краской газете, тоже есть своя романтичная прелесть. Я кстати, первое время был очень удивлён, когда узнал, что газетные киоски открывались аж в шесть часов утра! Вот и сегодня, отстояв небольшую очередь за свежей прессой, я первым делом поинтересовался у почти знакомого продавца новостями.

— Вам хоть за вредность молоко бесплатно дают? — Спросил я у интеллигентного дедушки.

— Вы всё шутите молодой человек, — улыбнулся седовласый пенсионер. — А, между прочим, Никита Хрущёв накануне ботинком стучал по столу на заседании ООН.

— Да, когда политики хватаются за ботинок, любая шутка может привести к самым печальным последствиям, — согласился я. — Дайте мне свежий номер «Советского спорта».

— С вас двадцать копеек, — дедушка протянул мне в окошко свёрнутую в трое газету.

Я развернул её прямо на ходу по пути к микроавтобусу. Автоматически прочитал, что сегодня восемнадцатое октября, вторник, а дальше на первой полосе писали про 15 сессию Генеральной Ассамблеи ООН.

«Ну, какого хрена полезли в эту Африку? — выругался я про себя. — Деньги на борьбу вождя одного племени с вождём другого улетят как в чёрную дыру! А о своих людях, как всегда, подумаем в последнюю очередь? Нет, такой интернационал и даром не нужен!»

Наконец на последней странице «Советского спорта» я увидел интересующую меня информацию, а именно результаты прошедших хоккейных игр. Московский «Спартак» во вчерашней игре разнёс «Вагоностроитель» из Риги со счётом 17:2. И завтра, 19 числа, сыграет с «Электросталью», которая обыграла в первой игре «Металлург» из Сталинска 6:2.

«Ого! — удивился я. — Электросталь — это же маленький городок под Москвой. А играет в высшей лиге, то есть в классе «А». А Сталинск — это где?»

Далее «Динамо» Москва «катком проехалось» по «Спартаку» из Свердловска 7:0. И последний результат — это «Химик» из Воскресенска обыграл СКА из Калинина 8:3.

«Калинин? — задумался я, заводя автобус. — Это же Тверь! Спрашивается, зачем было переименовывать древний исторический город, если потомки всё равно название вернут обратно?»

Завершалась статья о кубке на призы этой же газеты анонсом, в котором сегодня вечером всех болельщиков приглашали на «Каток «Сокольники». Писали, что здесь в первой игре «Молот» Пермь скрестит клюшки с «Кировцем» из Ленинграда, а после «Локомотив» из Москвы проэкзаменует Омский «Спартак».

И так как до хоккея у меня оставалось примерно восемь часов, я вдавил педаль газа.

В ДК Строителей, когда я поднимался по лестнице на третий этаж в малый зал, где Высоцкий должен был собрать всех профессиональных актёров театра, до меня долетели звуки музыки из нашей репетиционной комнаты.

«Странно, — подумал я. — Кто тут в половину одиннадцатого репетирует? Ведь у нас по расписанию свободное музицирование на электронных инструментах только в два часа!»

Само собой мимо такой загадки я пройти не мог. Я осторожно подкрался к двери нашей комнаты, и резко открыв её, прыгнул внутрь.

— Что не ждали с-с-с? — У меня непроизвольно ругательное слово застряло в горле, и сама собой приоткрылась нижняя челюсть.

Дело в том, что за барабанами сидел Санька Земакович и рядом за ритм гитарой играл Вадька Бураков. Меня ввело в ступор то, что Зёма играл за барабанами сидя, и ещё больше озадачило, что Бура играл на шестиструнной электрогитаре.

— Привет, Богдаша, — улыбнулся Земакович. — Вот, третий день как научился держать ритм, играя сидя за установкой. И даже лучше.

Санька выдал на барабанах какую-то заковыристую джазовую партию, а Вадька включился в эту импровизацию на гитаре. Он ловко переходил с аккордов на соло партию, правда, которую предпочитал играть на четырёх верхних струнах. В конце Зёма сделал красивую сбивку.

— Хочешь поговорить с нами откровенно? — Спросил меня Вадька, видя моё лёгкое потрясение.

— Сейчас некогда, — пролепетал я. — Конечно со временем вы должны были прибавить в мастерстве. Просто я не думал, что это произойдёт так быстро.

— А у нас выхода другого нет, — сказал Санька. — Мы же не слепые, и не тупые. Толик с Наташей каждый день шу-шу-шу.

— Уйдут они скоро, — пробасил Бураков.

— А ты, то в хоккей играешь, то в баскетбол. То вон, — Земакович кивнул на школьную тетрадь в моих руках, — с театром своим возишься. Может, тебе завтра играть в нашей группе надоест.

— А для нас музыка — это хлеб с маслом, — закончил речь друга Вадька. — Мы не дадим нашим «Синим гитарам» развалиться.

— Как быстро вы повзрослели, — пробубнил я. — Толик и Наташа значит… В общем, что касается меня, даю честное пионерское, никуда из «Гитар» уходить не собираюсь. Где хошь вас найду, и горло перережу, насмерть. Да шучу я! — Я захохотал, видя вытянувшиеся лица ребят, не знакомых пока с фильмом про джентльменов удачи. — Двадцать первого запишем пластинку, а после сядем и поговорим.

Я махнул рукой парням и побежал дальше на собрание актёров почти погорелого театра. И первое, что я увидел в малом актовом зале — это были две «рёвы-коровы». Нина Шацкая сначала утешала Свету Светличную, затем они менялись ролями.

— Чего опаздываешь? — Бросил, пожимая руку Высоцкий. — Видишь, до чего девушек довёл?