— Банза-а-а-ай!

1 Морозный шоколот по имени Саратов — второстепенный персонаж из цикла Аделя Гельта «Йотунин» https://author.today/work/486537

Из комнаты Карину выпустили только к ужину. Обстановка ее не удивляла — обычная меблировка недорогих гостиниц, в которых модели на выездных съемках чаще всего и останавливались. Люксы и лимузины — удел звезд экстра-класса, которых в индустрии меньше процента, а рабочие лошадки быстро привыкают к выцветшим обоям, кроватям с продавленными матрасами и душам со слабым напором воды. От эльфийского замка, конечно, ожидаешь чего-то более впечатляющего, но Карина привыкла довольствоваться малым. По-настоящему ее удивил ужин: никакой паровой рыбы, индейки и сырых овощей, только свиные отбивные, картошка и к ней картофельный же салат с майонезом. Так ужинают лесорубы, а не модели! Однако сидевшие за столом девушки без возражений уплетали недельную норму калорий, словно так и надо. Они были равнодушны, как бревно, а в их глазах зияла абсолютная пустота.

Их было десять, Карина оказалась одиннадцатой. Восемь людей, одна кхазадка и одна снага. У каждой — безупречные внешние данные, но при этом девушки выглядели махнувшими на себя рукой: непрочесанные волосы, небрежно наложенный или вовсе отсутствующий макияж, неподпиленные ногти. Странно, ведь внешность — главный капитал модели! У них настолько напряженный график, что сил на поддержание формы сил уже не остается?

Еще Карину удивил возраст коллег. Конечно, на взгляд непрофессионала все они были красавицами, но опыт девушки из жестокого мира глянца выхватывал первые признаки увядания: мелкие сеточки морщин вокруг глаз, чуть опущенные уголки губ, тусклый тон кожи. У одной из девушек-человеков, самой высокой, с роскошными смоляными волосами, Карина заметила начинающуюся дряблость шеи: «кольцо Венеры», которое у моделей считается приговором. С такими данными еще можно сниматься для рекламы эконом-класса, но ведь говорили, что для высшего общества Авалона отбирают только лучших…

За столом сидел Сильмараныч, так что с расспросами Карина решила повременить. Когда все доели, он извлек из серванта массивную бутыль и разлил по одиннадцати рюмкам изумрудно-зеленую жидкость. Карине он выделил двойную порцию, ее посуда была наполнена до краев.

— Что это за хрень? — спросила Карина.

— Эликсир «Идеал», — торжественно ответил Сильмараныч. — Лучшие алхимики Авалона медитировали над ним пятьдесят циклов Луны. Пьёшь его каждый вечер — и организм сам подтягивает всё, что нужно: кожу, волосы, ногти, даже осанку. Никаких кремов, никаких уколов, никаких диет. Просто пьёшь — и просыпаешься красивее, чем была вчера. В России, — тут эльф поморщился, словно вспомнил о чём-то несъедобном, — там даже близко нет нужных энергий. Там всё засорено бытовым негативом и шлаком из непроработанных родовых программ. А это — чистая магия Авалона, выверенная звездами и древними гримуарами. Карина, давай пей быстрее, я не буду до утра тут тебя уговаривать.

Остальные девушки уже безропотно выпили свои порции. Карина изо всех сил делала вид, будто никак не может дожевать кусочек свинины. Тут телефон Сильмараныча затрезвонил. Эльф отошел в сторону и принялся привычно оправдываться по-авалонски: жаловаться на российскую коррупцию и уверять, что с доставленным объектом все отлично, обработка идет вовсю…

Карина уличила момент, когда Сильмараныч отвернулся, и ловким движением выплеснула жидкость из своей рюмки в кадку с фикусом, стоящую у окна. Одна из девушек открыла было рот, чтобы наябедничать, но Карина украдкой показала ей сжатый кулак, и та сочла за благо завалить хлебальничек.

— Ой, что-то так спать хочется! — заявила Карина, едва Сильмараныч вернулся за стол. — Глазки слипаются!

— Иди отдыхать, деточка, — эльф тоже зевнул, стеснительно прикрыв рот ладошкой. — Утро вечера мудренее. Завтра у тебя большой день! Тебе откроются тайны, о которых большинство живущих даже не подозревают.

Карина потащилась в комнату, придерживаясь за стенку. Трюк сработал — Сильмараныч, сам уставший с дороги, поверил в ее измотанность и поленился идти следом, чтобы запереть дверь спальни снаружи. Слух у снага острый, поэтому Карина услышала, как девушки закончили ужин и разбрелись по комнатам. За стенкой раздалось раздраженное: «тюбик, давай открывайся». Карина выскользнула из своей комнаты и зашла к соседке.

— Я — Карина, приехала из Омска. А тебя как зовут?

— Марина… из Воронежа я, — вяло ответила та. — Можешь открыть этот тюбик?

— Легко!

Карина отвернула тугую крышку и протянула крем коллеге.

— Давно ты здесь?

— Давно… Не помню… В начале лета из дома уехала…

— И как, работы много? Что делаете — снимаетесь или язык топчете? График очень плотный?

— График? — Марина, кажется, искренне не поняла, о чем речь. — Какой еще график? Мы не работаем. Мы… готовимся.

— К чему готовитесь? — Карина присела на край кровати. — К показам? Фотосессиям?

— Нет, — Марина покачала головой и вдруг улыбнулась стеклянной, пустой какой-то улыбкой. — Мы становимся совершенными. Каждый день мы пьём эликсир, делаем процедуры, медитируем. Наши тела очищаются. Наши души раскрываются навстречу великой красоте. А когда приходит время, нас представляют высоким господам. Это честь, Карина. Такая великая честь!

— То есть вы просто сидите здесь, пьёте эту зелёную дрянь и… чего? Ждете, когда за вами придут, как за барахлом?

— Сама ты барахло, — обиделась Марина. — Мы избранные. Лорды сами выбирают, на кого обратить внимание. А мы служим им — своей красотой, своим присутствием. Разве это не круто?

— Так вы… проститутки?

Марина презрительно глянула из-под длинных ресниц:

— Может, у вас в вашем Усть-Пердюйске, или как там, в Омске, модели и подрабатывают проституцией. А наша связь с высокими лордами исключительно духовная!

Карина разглядывала Марину при свете ночника и невольно завидовала. Да, девушка была красива той самой диковатой, природной красотой, которую редко встретишь даже среди топ-моделей. И никакого лишнего веса — даром что уплетала свинину с картошкой. Вот только эти морщинки у глаз, чуть обвисшие щеки…

— Марин, а лет тебе сколько?

— Восемнадцать.

Карине показалось, что комнате вдруг продул ледяной сквозняк, хотя окна были плотно закрыты. Перед ней стояла женщина лет тридцати. Карина посмотрела на уголки ее глаз. Под светом ночной лампы проступили едва заметные морщинки.

— А ты не хочешь домой? — тихо спросила Карина. — Позвонить хотя бы? Друзьям, родителям?

— Зачем? — удивилась Марина. — Здесь мой дом. А родители… они не поймут. Все их интересы — бырло и телек. Им не дано постичь пути избранных.

Карина вздохнула. Спорить было бесполезно. Она поднялась, пожелала спокойной ночи и вышла в коридор. За спиной Марина что-то мурлыкала себе под нос, продолжая втирать крем в увядающую кожу.

Карина вернулась в свою комнату, подперла дверь изнутри стулом и долго сидела на кровати, глядя в темное окно, за которым ничего не было видно, только ее собственное отражение. Зеленое, испуганное, с расширенными глазами.

Вот если бы здесь был Вольт… он каким-то образом все бы порешал… или всех порешил, и этот кошмар закончился. Карина прижалась бы к его широкой груди, он обнял бы ее, и…

Хватит сопли жевать, — прикрикнула на себя Карина. — Нечего ждать рыцаря на белом коне! Свою задницу надо вытаскивать самой. Ох и дура я! Надо же было в такое влезть!

Почти до утра девушка обшаривала помещения, пытаясь найти незапертую дверцу или открыть хотя бы одно окно. Бесполезно, жилой блок был заперт намертво. На рассвете Карина, сжав зубы, накрасилась и собрала волосы в высокий хвост. Она поняла, что в открытом бунте смысла нет, и решила притворяться покорной и согласной на все, чтобы выбрать подходящий момент для побега.

Завтрак подали истинно авалонский: яйца, бекон, гренки с маслом и джемом, консервированную фасоль и крепкий чай. Карина решила, что сегодня можно пренебречь диетой, и уплетала свою порцию с таким же энтузиазмом, как другие девушки. Плотная тетка с немигающим взглядом разнесла стаканчики с зельем, и Карина, улучив момент, снова умудрилась его вылить, хотя остальные послушно выпили его до последней капли. Вялые разговоры за столом затихли, а глаза девушек потухли и остекленели.