— Да уж разберусь как-нибудь, — хмыкнул я, глядя на нее с одобрением. Для своего возраста у нее на удивление все в порядке с мозгами. Не попаданка ли? А то, может, я живу с тетенькой постбальзаковского возраста, да еще и с тремя разводами в анамнезе. Да ну, бред! Хотя…

Дзынь!

— Вы в рецептурный, сударыня? — послышался голос Любы. — Сейчас я уточню.

Она зашла в кабинет, ревниво посмотрела на Карину, но полностью признав свое поражение, горестно вздохнула и протянула мне рецепт, выписанный профессором Зайцевым. Я пробежался по нему и вернул назад.

— Двести денег с нее. Готово будет завтра в обед. Скажи ей, что сопли можно нафтизином за пятерку вылечить.

— Она страсть до чего модная, Вольт Петрович, — шепнула мне Любка, заговорщицки округлив глаза. — Одежда не одежда, туфли не туфли. На машине с водителем приехала. Такие фифы капли за пятерку не покупают. Они на них просто не действуют.

— Пойду-ка я переговорю с ней, — встала Карина. — Кажется, это наш клиент.

Она вышла в зал, и вскоре оттуда до меня донесся женский щебет, тот самый, который нормальный мужик воспринимает, как белый шум. Я попытался вслушаться, но тут же оставил эту бессмысленную затею. Из радиопомех больше информации получить, чем из беседы этих двух баб. Точнее, трех. Люба тоже включилась в разговор, то показывая селфи в телефоне, то скаля зубы, как лошадь на ярмарке. Карина вернулась минут через сорок и положила на стол чек.

— Десять тысяч аванса, мой милый, — сказала она. — Теперь у нас нет выбора. Нужно идти в Хтонь за женьшенем. Эта баба не абы кто, она третья любовница заместителя головы департамента городского благочиния. Очень полезный контакт.

— Да ты уже отбила все мои вложения в тебя, — фыркнул я.

— Я не собираюсь сидеть у тебя на шее, Вольт, — Карина не оценила шутку. — Семья — это когда телегу тянут двое. Я тянуть согласна.

— Хорошо, — кивнул я. — Завтра идем в Хтонь. Познакомлю тебя с Хозяевами. Надеюсь, они отблагодарят нас за сделанное. Все же, что ни говори, а их мохнатые задницы я из больших проблем вытащил. Неужели они вагон-другой женьшеня зажмут! Это будет очень некрасиво с их стороны.

— Кстати, Вольтик, — сказала вдруг Карина и положила на стол бумажку. — Я в третий раз замечаю один и тот же микроавтобус. Вчера и позавчера я видела его с балкона. Сейчас он же стоит в конце улицы, между аптекой и нашим домом. Я даже номерок для памяти записала. Что это может значить?

— За рулем сидят люди или мутанты из Зоотерики? — вскинул я голову.

— Люди, — ответила она. — Так что это значит?

— Это значит, что у нас большие проблемы, моя дорогая, — поморщился я. — Нас хотят пригласить в гости в такое место, из которого мы можем и не выйти. Я там уже бывал, и мне там категорически не понравилось.

— Так что с автобусом будем делать? — испытующе спросила она. — Нас же на выходе прихватят. Уж очень удобно они встали.

— Ты, милая, еще не вкурила реалии нашего сервитута. Тут такие вопросы на раз решаются, — усмехнулся я и набрал телефонный номер. — Штырь, братан, здоров. Нет, ничего больше не натворили. Да, я без претензий за утренний развод. Да, не надо новых рожать, все равно точно такие же получатся. Слушай, скажи своим старшим, что напротив моей аптеки залетные гуси обосновались и не по делу жалом водят. Очень нехорошие люди. Сотку даю, пусть они их отработают. Нет, в тушняк не нужно, колес будет вполне достаточно. Только чтобы все четыре, с гарантией. Записывай номер…

Наверное, у всех женщин, идущих в Хтонь, есть таинственный ритуал, подразумевающий определенный дресс-код. Нужно выглядеть сногсшибательно и одновременно просто. И вроде Карина надела облегающий спортивный костюмчик, удобные кроссовки и кепочку, но почему-то выглядело это так, что ее и в ресторан впустили бы. Она даже легкий макияж нанесла, пока я бессовестно валялся в постели. Мы выглянули орлиным взором с балкона и, не увидев подозрительных автомобилей на горизонте, вышли из дома, вооруженные одними пистолетами.

— Ты что, новую кобуру заказала, любовь моя? — спросил я, разглядывая изящное тиснение на толстой коже.

— Да, это самый модный принт сезона, — пояснила она. — Солярные символы и растительный орнамент.

— Это вам Катя с Патриков сказала? — догадался я.

— Ну а кто же еще, — пожала плечами Карина. Кажется, она не поняла издевки.

Здешняя полоса отчуждения оказалась нетронута. Хтонь ушла далеко на север, захватив лесные просторы Липецкой губернии. Наверное, именно поэтому с тех пор не было ни одного инцидента. Великий лес не испытывает тесноты, зверью там все еще вольготно. Это хреново, у нас часовые уже дрыхнуть на посту начинают, расслабились. Хоть бы одна змеежопная собака выбежала, поддержала своим визитом общий тонус народонаселения. Ну и парочку торчков схарчила заодно, а то что-то много развелось их в последнее время. Они сюда целенаправленно со всей страны едут. Воронежский гриб — это бренд, йопта. Это и есть самая настоящая круть и моща! Не то, что наш театр оперы и балета. Хтонические сыроежки — это истинная легенда среди ценителей. В созданных ими глюках люди годами живут, вторые семьи заводят и, по слухам, даже строят успешные карьеры. Эти грибы лейтенант Сёма Полторацкий каждый день на мосту изымает, поэтому постоянные потребители жрут их прямо в сервитуте, впадая порой в нирвану в самых неожиданным местах.

Хтонь началась как-то сразу, отрезав все звуки, что шли из города, и наполнив все вокруг своими собственными звуками. Как будто переключателем кто-то щелкнул. Одно движение, и ты в каком-то другом мире находишься. Насладиться инопланетными мелодиями мы не успели. Гулкий топот и хруст кустов заставил Карину вцепиться в мою руку и замереть. Ветки раздвинулись, и в их просвете показалась чудовищная, клыкастая харя, увенчанная двухметровыми рогами. Эта морда слегка напоминала рогатого бегемота, но нет. Это был не бегемот.

— Это Барсик, — представил я хтонолося. — Барсик, это Карина. Сейчас она угостит тебя морковкой. Ты нас первым сегодня унюхал, поэтому тебе полагается двойная порция. Алени обойдутся.

Услышав эту волнующую весть, хтонолось издал восторженный рев, от которого с головы Карины слетела кепка, и в предвкушении защелкал торчащими в беспорядке клыками.

— Да не с ладони, — остановил я Карину. — Он же тебе руку откусит. С палки, и не менее метра длиной. Да, он эту палку сожрет. Ему это раз плюнуть. Это же хтонолось. Вот видишь, он ее слопал. Ищи еще одну палку.

— Барсик, Барсик, Барсик, — чесал я чудовище за ушком. — Хороший лосенок. Хороший… Теперь ты, Карин, почеши его за ушком. Он это любит.

— Я боюсь, — тихо выдохнула она, но мужественно протянула руку, слушая утробное урчание, от которого в моем животе переворачивался вчерашний обед. — Ой! У него такая шерстка шелковистая! Хороший Барсик, хороший… На тебе еще морковку!

Мы пошли к заветной поляне, а хтонолось увязался за нами, отпугивая ревом и злобным фырканьем аленей, которые тоже прибежали за лакомством. Барсик за свою морковку стоял скалой, а на его страхолюдной харе было написано известное выражение: это наша корова, и мы ее доим. Алени обиженно ревели, но вступать в единоборство опасались. Хтонолось тяжелее раза в три. Жуткая тварь, до икоты просто.

— Хозяин, взываю к тебе! — обнял я дуб. — Я пришел с миром. В моем сердце нет зла. Почти меня своим присутствием.

— Да я уже давно тут, — услышал я недовольный голос. — Смотрю, как ты мне контингент балуешь. В Хтони, между прочим, морковь не растет.

— Да? — удивился я и поклонился. — Пардон, не знал.

— Ты все-таки нашел ее, — с удовлетворением произнес Хозяин, выйдя из пантеры. — Подойди ко мне, девочка.

Карина выпрямилась и, судорожно проглотив слюну, сделала шаг навстречу одному из самых загадочных существ всего Мира Тверди. Хозяин стоял неподвижно, глядя на нее бездонными черными глазами, напоминающими два отполированных камня. Она сделала еще шаг, потом еще, пока не оказалась на расстоянии вытянутой руки от него. Он коснулся ее, и я на миг увидел, как вспыхнуло тонкое тело моей женщины. Вспыхнуло, а потом неуловимо изменилось. Великий лес признал ее своей. Карина молча шагнула назад и встала около меня.