В конце концов, я могла наплевать на договор с котом, договор с королем и даже на клятву Мориэллы, но я не могла наплевать на жизнь принца, которой придет конец, если совершу ошибку и лишу его истинной пары.

В отличие от меня он не испарится из этого мира, когда все закончится, а останется один на один со своими проблемами и разрушающей его магией. И расхлебывать тоже будет один, проклиная тот день, когда встретил меня.

Одна на отборе – судьба, другая – враг.

Сейчас на врага больше всего походила я сама со своим эгоизмом.

– Фауна, – тихо позвала я, ленясь идти за колокольчиком. И, как ни странно, служанка тут же откликнулась, выплыв ко мне из комнаты. – Расскажи, что вчера было. Кто еще победил?

– Я, – ответила она без эмоций. – Камилла, фея Фавилорра, Бургильда и…

– Достаточно, – буркнула я, делая глубокий вдох. – Скажи, есть ли способ скорее узнать, кто из оставшихся невест может быть истинной судьбой принца?

«Кроме Лисаны», – хотела добавить я, но прикусила язык. Как раз она была первой претенденткой еще со времен представления невест в королевстве. И как бы я ни хотела видеть ее врагом, но манипуляция еще не делала ее плохой или недостойной короны и сердца Аластора.

– Что вы имеете в виду, госпожа?

Я почесала подбородок, подумав о Мориэлле. Сегодня во сне она думала о том, чтобы отравить Эла своей кровью, не прибегая к магии. Получается, для проклятий и всяких волшебных штук она не всегда нужна.

– Может, есть какой-то эликсир, что поможет понять невестам и мне быстрее, кто из них предназначен принцу? Что-нибудь безобидное…

– Я могу поискать, госпожа, – неуверенно ответила девушка, и я покосилась на нее. – Что-то, что поможет открыть сердца…

– Бургильда вот очень скромна и скованна, к слову. Ей бы такое точно не помешало, – я подумала о бедной девушке и поджала губы. – Если дать подобное зелье невестам и принцу, они сразу все поймут? Истинная пара найдется?

– Думаю, это подтолкнет пару друг к другу, – задумчиво проговорила Фауна, и я сделала глубокий вдох, отрезая для нас с Аластором все пути. Он принял желаемое за действительное там, в саду, а я настолько глупа, что приняла это на свой счет, и это решение будет самым честным по отношению к нему. Да и ко мне. Устрою все дела с женитьбой, похороню свои зарождающиеся чувства и отправлюсь домой зализывать раны от первой глупой влюбленности.

Проклятие, король, кот, куча других невест и… Черт возьми, я в чужом теле и в другом мире! Без шансов.

А дома займусь своей личной жизнью и найду хорошего парня. Не принца.

– Действуй, – сказала я Фауне. – Найди его и подмешай всем завтра утром, когда соберемся в обеденной зале. Справишься?

Служанка кивнула и без слов уплыла обратно в комнату ведьмы. А я оперлась руками о перила и задумчиво оглядела зеленый двор внизу, перед тем как принять решение о прогулке. Судя по всему, времени у меня здесь осталось не так много.

В моем мире я еще никогда не дышала так свободно, воздух не был так чист, а солнце – настолько ярким. Ходя по местному саду и дыша полной грудью, я словно попала домой. Не туда, где жили мы с бабулей, а в то место, которое я совершенно не помнила, но которое отзывалось во мне обрывками воспоминаний, где-то в потемках запертых на тысячи засовов воспоминаний.

Тепло чужой кожи греет и убаюкивает, но настойчивый свет пробивается сквозь закрытые веки, и тяжело продолжать сон. Носа касается запах мяты, свежей выпечки и чего-то еще, неуловимого, тайного, но живого и родного. Должно быть, так пахла мама. Говорят, человек может воссоздать в памяти даже самые старые воспоминания с помощью запаха, если почувствует его вновь. Я пока не могла. Лишь иногда, очень-очень редко, в полудреме точно перед сном я словно переносилась в другой мир, без воздуха, гравитации и звуков, где витал тот самый запах, нотки которого мне так и не удалось узнать наяву. Резко срывалась вниз по закрученной лестнице, и дыхание замирало. Я открывала глаза. Запах исчезал, как и мои воспоминания о нем.

Со мной оставалась лишь мелодия, пришедшая из самых дальних уголков воспоминаний. Голос безликой женщины пел мне ее и утихал, как только я проваливалась в сон.

Мысли занесли меня за ворота замка, и я поразилась красоте статуй у входа издали. Они все так же стояли по обе стороны от двери и тянули друг к другу руки, смыкая их в круг прямо над центром огромной двери. И только теперь я видела между ними разницу, что не бросалась в глаза, когда высеченные из белого камня богини были совсем рядом. Взгляд девушки справа был устремлен на круг солнца из сомкнутых рук, был полон силы и гордости. А вот лик второй был печален, голова ее опущена чуть ниже, как и уголки губ.

Снаружи зелень и голубое небо все так же били в глаза своей яркостью, а вот людей почти не было. Я увидела девочку в белом сарафане с развевающимся от ветра подолом чуть поодаль: лицо ее было устремлено вверх, взгляд – прямо на солнце.

– Нельзя смотреть так долго на солнце, – сказала я обеспокоенно, приблизившись к ней. – Глаза же будут болеть, так и до беды недалеко.

И девочка обернулась. Ветер подхватил ее растрепавшиеся светлые волосы, но она не спешила убрать их назад.

– Солнце? Они не чувствуют боли, – сказала она медленно, и я приоткрыла рот, чтобы возразить, а потом тут же захлопнула его, когда присмотрелась к ее лицу. – А я чувствую тепло Алмари и Цилии, прямо здесь.

Она тронула пальцами щеки и потянула руки вверх, словно хотела собрать еще тепла для себя. Глаза ее были мутные, белые и без зрачков. И совершенно точно невидящие. Я подавила вздох.

– Алмари и Цилия?

– У нас два постоянных светила, госпожа.

– Можешь называть меня Мориэллой.

– Вы пришли со стороны замка, я слышала. Значит, госпожа.

Я не ответила, не найдясь, что возразить.

– Моя мама ушла к вашему целителю за травами для меня, – продолжила девочка, смыкая руки за спиной. – Ее зовут Мари, мы пришли из деревни неподалеку.

– Знаешь, – сказала я, нервно обернувшись. – Думаю, ей не понравится, что ты разговариваешь с незнакомкой.

Девочка мотнула головой и посмотрела точно в мое лицо. И сквозь него.

– Я чувствую тепло вашей души, она светлая. А вот ваше сердце, – она нахмурила светлые брови, – оно… Его… Вместо… – Девочка запнулась, и я сделала глубокий вдох.

– По правде сказать, я ведьма, – призналась я ребенку, чтобы не возникло недопонимания. Девочка мне понравилась, и я не хотела пугать или обманывать ее.

– О, – рот ее приоткрылся, и она тыкнула указательным пальцем вверх. – Тогда вам, должно быть, удивительно видеть их, госпожа ведьма. Я слышала, что ваше светило находится очень далеко, и оно всего одно. Почти как наш Мицар, – девочка произнесла это с сочувствием. – Зато у вас есть спутник, который озаряет алым свечением ваш путь почти круглые сутки, это представляется мне красивым.

Девочка подбадривающе хлопнула в ладоши, и я не смогла сдержать улыбки.

– Я думала, у вас два светила.

– Постоянных, они сменяют друг друга, – уточнила она серьезно. Я подумала о том, что, несмотря на слепоту, девочка для своих лет была очень смышленой. А возможно, именно благодаря ей. Не имея возможности изучать этот мир глазами, она черпала знания о нем из всех доступных ей источников. – Третье можно отчетливо услышать лишь раз в шесть лет. Но оно наверняка прекрасно! Дети со всей Сферы с радостью ждут свой первый Мицар.

– Красивое название, – сказала я осторожно, вспоминая, где уже могла его слышать. И светлые брови девочки нахмурились.

– Вы звучите так, будто не знаете о нем. Мицар – сын нашей богини Цилии, госпожа ведьма. А вот уже в честь нее названо одно из постоянных светил, она создала его для нас. Или нас для него, – задумчиво проговорила девочка, тронув пальцами подбородок. – Но Мицар – вовсе не название, это имя.

Я захлопала глазами, не понимая, в чем ошиблась.

– Цилия – это одна из статуй у входа в замок?

Девочка вновь нахмурила брови и осуждающе поцокала.