– Она же на сносях! – закричала тучная ведьма с дорожки, и окружающие женщины начали поворачиваться в их сторону и осуждающе глядеть на Мориэллу. Белая метка – плохой знак, рожениц оберегали от проклятий, а Мориэлла сама встала на дороге у одной из них.

– Прошу прощения, – сказала она, натянув капюшон на голову и закрывая белую прядь. Г’хдоров парень, из-за него она совсем забыла о правилах.

– Отойди, отойди! Вот, милая, приложи оберег к животу, – женщина заботливо достала из котомки маленький круг, собранный из стеблей иссохших трав с красными соцветиями, и протянула беременной.

– У меня есть, – смущенно пробормотала та и поспешила уйти, растворяясь в потоке ведьм и держась двумя руками за живот, губы ее беззвучно шевелились. Должно быть, нашептывала богине о здоровье своего дитя.

– Шла бы ты отсюда, девочка, – тем временем женщина с оберегом вновь вернула внимание Мориэлле и уперла руки в бока. – Подумала бы о других.

Девушке хотелось заверить всех ведьм вокруг, что это вовсе не проклятие и она ничем не осквернена, кроме нелюбви своей матери. Но такой жалкой показалась она себе под их взглядами, что лишь натянула капюшон посильнее и слабо кивнула, прежде чем удалиться с главной тропы. К чему оправдания, у каждой из них есть глаза, чтобы видеть дурной знак и беспокоиться о роженице и ее младенце. Если Мориэлла сможет стать Верховной и докажет Матери свою преданность, всем этим теткам придется лишь склонить колени перед ее могуществом. Она сотрет презрение и ненависть с их высокомерных лиц, оставив там место лишь для страха. А любовь их ей не нужна, теперь уже нет. Она нужна была маленькой Мори.

Дверь тихо скрипнула, и девушка вошла в дом, пуская в коридор клубы тумана и свежесть ночи. Взглянула на посох тетки Марлен в углу комнаты и подошла к нему, чтобы коснуться алой сферы. Черный месяц в ней причудливо лежал внизу, как в колыбели, и Мориэлла никогда не задумывалась почему. Взяла трость в руку и ударила о пол: ветер подхватил ее магию, усилил артефактом Марлен и понесся по темным коридорам дома, чтобы осветить их тусклым пламенем свеч. Все вспыхнули как одна. Раньше Мориэлле приходилось ходить по дому и зажигать их по одной, и она не знала, усилил ли ее магию посох или те странные тени, проснувшиеся на острове Обреченных.

– Милое дитя, – из комнаты донесся шелестящий тихий голос Матери, и девушка вздрогнула от неожиданности. Подол старшей ведьмы медленно заскользил по полу, когда она вышла в коридор и направилась к Мориэлле. В полуслепых глазах отражались желтые языки пламени свечей вокруг. – Где ты была?

Девушка склонила голову и поприветствовала ведьму. Где она была… Внутри что-то щелкнуло. Мориэлла кинула взгляд на свои руки. Пустые руки.

– На рынке. Я гуляла.

– Подними голову, милая. Я ведь обещала стать тебе семьей. Семья не склоняет головы. И не лжет.

Она приблизилась к Мориэлле вплотную, обдавая ее цветочным ароматом поверх запаха… Нет, показалось. Кровью, должно быть, пахло от самой Мориэллы. Мать протянула руку с длинными белыми пальцами к лицу девушки, чтобы приподнять ее подбородок.

– Я… – она отвела взгляд от бледных глаз Матери. – Я хотела заручиться поддержкой королевы змей, госпожа. Простите меня, я вернулась ни с чем.

– Грета строптива, – белые брови женщины удивленно взметнулись, но ненадолго. – А на тебе ни царапины, и ты стоишь передо мной. Твоя сила растет быстрее, чем я предполагала, дитя. Я довольна.

Губы ее тронула мимолетная улыбка, а потом Мать наклонилась чуть ближе и потянула носом почти у самого лица Мориэллы, заставив ее замереть.

– Госпожа?

– Я чую… Тьма расцвела в твоем сердце, как прекрасный цветок. Распустилась и пустила корни в душе, но еще… – она нахмурила брови и принюхалась снова, пока глаза ее незряче крутились в темноте. – В ней появился и свет. Чужой свет. Дикий.

Мориэлла задохнулась, попробовав отстраниться. Тело ее прошибла волна страха, но Мать лишь сжала свои длинные ногти на ее щеках, причиняя боль.

– Что… Что это значит, Мать?

– Тебя пугает это. Сердце твое дрожит, душа охвачена стыдом и сомнением. И оно может помешать тебе сделать то, что должно.

– Я не понимаю.

Она должна была убить его. Но почему-то не убила ни в первый, ни во второй раз. Мориэлла опустила глаза на серебряный нагрудник Матери, застегнутый поверх красного платья, он сверкал в свете свечей и отражал их огонь.

Мать наклонила голову, прищурившись. А потом ослабила хватку.

– Мы поймем со временем, – изрекла она.

И Мориэлла выдохнула. Казалось, Мать смогла заглянуть в саму ее душу, разглядела все ее тайны и мысли, что-то, что девушка не могла увидеть даже сама. Но старшая ведьма не была всемогущей.

– Но навсегда запомни, – сказала Мать, выпрямившись. – Не отрицай тьму в твоей душе, ведь только она вытащит тебя из лап смерти тогда, когда свет будет бессилен. А он бессилен почти всегда.

Она моргнула и отошла в сторону, провела рукой по истлевшим картинам на стенах дома Мориэллы и удалилась в главную комнату, увлекая за собой и девушку. Ей хотелось спросить, что Мать делает в ее обители, но она не могла набраться для этого храбрости. Казалось, скажи еще хоть что-то, и Мать узнает про остров, про Эла, про мираж и про все то, что Мориэлла хотела бы сохранить в тайне за всю свою недолгую жизнь. Пропажа группы девочек шесть лет назад входила в длинный список.

– Наверное, тебе любопытно, что я здесь делаю, дитя?

Мориэлла напрягалась. Неужели Мать правда могла читать мысли?

– Я рада видеть вас в своем доме, моя госпожа.

– Я заволновалась, когда не смогла ощущать твою магию на своих землях. Твоя сила растет, но не отходи далеко от ковена. Воины порой подбираются слишком близко, они наслышаны о наших потерях.

– Потерях, госпожа? – О них Мориэлла ничего не знала. Она пропустила то, что Мать может чувствовать магию и ее исчезновение. Это было слишком пугающе. Как и то, что она начала следить за ней.

– Я отправляла ведьм убить наследника, – произнесла Мать легко. – Король стар, и в преемники готовят его младшего брата. Я хочу оставить остров Обреченных без лидера на какое-то время, чтобы нанести удар.

Глаза Матери сощурились, а Мориэлла почувствовала, как мурашки ползут по ее спине от нехорошего предчувствия. Она стала невероятно восприимчива к сигналам тела.

– Как выглядит преемник? – спросила она тихо, и Мать улыбнулась.

– Я ценю твои стремления и преданность, моя дорогая. Но ты еще слишком молода и неопытна, чтобы я могла отправить тебя за его головой, – женщина положила руку на макушку Мориэллы и погладила ее, однако в прикосновениях ее не было теплоты. – Живой ты нужна мне больше, твоя магия понадобится мне на моих землях. Ты слишком ценна.

– Хорошо, Мать. Но если я встречу его…

– Ты убежишь, – закончила за нее старшая ведьма, твердо и решительно. – Он похож на своего брата, старого короля. Желтые глаза и белая метка на левой руке послужат тебе ориентиром, дитя. Магия его смертоносна и разрушительна, клинок прошит ею, словно нитями, и ни одно заклятие младших ведьм не остановит его. Опасайся.

Взгляд Мориэллы стал пустым. Она сглотнула и опустила глаза на свои мелко-трясущиеся руки и сжала кулаки.

–Почему ты не убил меня, когда мог?

– Не захотел.

Теперь все обрело смысл. Он обманул ее с самого начала, прикинувшись обычным воином. А еще стало горько: она корила себя за то, что не убила сразу, пощадила, а Эл никогда не был равным ей. Это она была той, кого решили оставить в живых.

Но все это уже не важно. Стало не важным в тот момент, как их магия встретилась в танце, признав друг друга.Выбрав друг друга. Пути назад не было ни для нее, ни для него. Лишь похоронить эти воспоминания и делать то, что должно.

– Его магия, Мать… Она белая?

– Я бы предпочла назвать ее серой, дитя, – глаза ведьмы сощурились. – В ней свет и тьма, она особенна.

– Это значит…

– Обратная сторона тени. Ты знаешь, откуда появляются тени, дорогая?