— Входи уже, — властно сказал ректор, и дверь открылась.

— Отец, мы возвращаемся домой? — спросил мальчишка, с вызовом глядя на него.

— Да, тебе пора на занятия, а мне необходимо решить некоторые вопросы по твоему переезду.

— Мне нужно попрощаться со всеми. Аша, ты ещё меня в гости пригласишь? — грустно спросил он у меня.

— Она с нами возвращается. Будете жить пока в ректорском крыле, — ответил на это его отец, сложив руки на груди.

— Я не хочу жить в академии! — воскликнул Суфьян, топнув ногой.

— Я тоже, — повысив голос, сказала я и, поднявшись, повторила за мальчишкой.

Топнула ногой, но у меня это вышло не так сердито, как у него. Суфьян удивленно посмотрел на меня и вдруг расхохотался. Это было так необычно, потому что в этот момент он стал нормальным ребёнком, а не копией своего угрюмого отца. Они оба очень редко смеются.

— Всё сказали? Даю вам полчаса, так что бегом собираться! — строго сказал Самал, и уголки его губ дрогнули в попытке сдержать улыбку. Суфьян рванул вниз по пути, крича:

— Агли! Меня забирают! И Ашу тоже! Спрячь нас, мы хотим остаться!

— Наконец-то! По тебе я скучать не буду. Без тебя тут сквозняков хватает! Мама! Он опять своей магией всю муку со стола смахнул! — прокричала Аи, и я посмотрела на Самала.

Тот был доволен. Ещё бы! Малой в этом возрасте устраивает такие вихри, что местный маг воздуха может только позавидовать. Вчера я, правда, чуть не отшлёпала его. Он, заигравшись во дворе, слишком высоко поднял Хазора над землёй. У Агли случился гипертонический криз, и мне пришлось сначала ловить малыша, а затем бежать к рухнувшей в обморок Агли. А всё благодаря Додару, он, увидев опасное баловство, полетел ко мне, громко крича нецензурные слова в адрес ректорского сына. Птицу, кстати, мы решили оставить в деревне, потому что он привык к Хазору и ему стало нравиться проводить время в детской комнате. В большом доме ему будет намного лучше, чем сидеть взаперти.

Прощаясь с Агли и Аи, я попросила Самала оставить им кристалл. Он, глянув на то, как затряслись руки у Агли, подозвал к себе Аи и научил её им пользоваться. Ей не нужно было повторять дважды: она всегда всё новое быстро схватывает, в отличие от меня и Агли. Мать её почему-то опасалась всего магического и старалась не прикасаться к подозрительным предметам. Юрт как-то рассказывал, что её в молодости обидела соседка, устроив какую-то гадость, после которой они и перебрались сюда. Подробностей я не выспрашивала, видя, что тема эта ему неприятна. Подумав о нём, я улыбнулась и порадовалась тому, что теперь могу с ним вечером пообщаться, потому что сейчас он был в поле, а я не могла уйти, не попрощавшись. Обнявшись напоследок с малышом Хазором, я взяла за руку Самала, и он перенёс нас с Суфьяном в ректорское крыло академии.

Оказались мы в приготовленной для его сына комнате. Она была на втором этаже, рядом с ректорскими покоями. Мальчишка придирчиво осмотрел её и буркнул своё подростково-недовольное «пойдёт», затем попросил показать ему мою комнату. Мне было тоже интересно, куда поведёт нас ректор, опасаясь, что в свои покои, но мы прошли мимо его дверей и спустились на первый этаж. Оказывается, я буду жить в той же комнате, которую я могу уже называть своей. Почему она так и осталась за мной, я не стала спрашивать, зато спросила про Агъяна. Мне не терпелось увидеть его и узнать, как он умудрился перенести Камень. И вообще, где этот Камень находился, раз он притащил его в стены академии, а не оставил на прошлом месте. Получив от Суфьяна положительный вердикт по поводу моей комнаты, он разрешил мне тут остаться. Выразил только одно недовольство из-за её расположения.

— Отец, почему ты не дал ей комнату рядом со мной?

— Чтобы не наведывался к ней без спроса, — ответил Самал, прищурив левый глаз. О! Я знаю уже это выражение лица! Сам-то будет наведываться, а сыну не разрешает! Нужно что-то делать с его неадекватной ревностью.

Оставив мою сумку с книгами, мы отвели Суфьяна в его покои и дождались «няньку». Кеони Дугдан, на вид суровый мужчина средних лет с пышными усами, получив вестник о нашем прибытии, сразу пришёл к своему подопечному. Самал познакомил меня с ним, и тот слегка поклонился, мельком глянув на ректора. Меня до сих пор удивляет, как некоторые люди реагируют на него. Пусть я не видела во взгляде усатого мужчины какого-либо заискивания и тем более страха, но в его поведении было что-то такое, что выдавало его нервозность или волнение. На меня господин Дугдан больше ни разу не посмотрел, а всё своё внимание переключил на мальчишку. Пусть Суфьян был уже давно самостоятельным ребёнком, но, оказывается, у богатеев положено, чтобы магически одаренные дети до пятнадцати лет были под присмотром. Его подопечный обрадовался, увидев старого знакомого, и, подхватив его под руку, повёл показывать свои хоромы.

— Господина Дугдана я поселил в комнате напротив. Наконец-то ректорское крыло будет обитаемо, — поведал мне Самал, покидая комнату.

— А госпожа Анил? — спросила я, следуя за ректором по коридору.

Я не знала, рассказал ли ему Агъян о том, что я слышала их ночной разговор, но почему-то мне не хотелось самой в этом признаваться.

— Я её уволил. Табиба побудет с тобой, пока не подберу надёжного человека.

— Хорошо, — согласилась я, понимая, что без присмотра он меня не оставит.

Табиба хороший лекарь, она нужна больным, и не для того она училась, чтобы быть моей нянькой, поэтому, как только Самал успокоится, я попрошу освободить её от ненужной работы.

Выйдя на улицу, я почувствовала обожаемый мной аромат сирени. Прикрыв глаза, я глубоко вдохнула и только потом сделала шаг. Самал тоже остановился и вполоборота посмотрел на меня, затем согнул руку в локте и взглядом показал, чтобы я взялась за неё. Я отказалась и посмотрела на сиреневые кусты. Они росли вдоль здания, и я обрадовалась, увидев своё окно, которое как раз выходит на эту сторону. «Сегодня сплю с открытым окном», — подумала я и поравнялась с Самалом. Адепты как всегда уважительно здоровались с ним, и когда мы вошли в главный корпус, меня оглушил гомон сотни людей. Как раз закончились занятия, и весь поток хлынул на выход. Я машинально вцепилась в локоть ректора, и он, слегка улыбнувшись, повёл меня к лестнице.

— Господин Балодис! Уделите мне, пожалуйста, немного вашего времени, — произнесла высокая женщина, преградив нам путь. На ней была жёлтая мантия, и на груди я увидела значок магистра.

— Госпожа Цафрир, я занят, — немного резко ответил Самал, пытаясь обойти её.

— Вы постоянно заняты. Дело срочное. Уважаемые родители двух моих адепток подали жалобу. По истечении наказания они получили письмо об их исключении из академии, подписанное вами.

— И?

— Так нельзя!

— Вам напомнить правила академии?

— Они отработали своё наказание. Да и за небольшую словесную перепалку слишком глупо отказываться от перспективных адептов!

— Они оскорбили мою будущую жену, — спокойно ответил на это Самал и женщина, вскинув брови, перевела взгляд на меня.

Я от стыда чуть под землю не провалилась. Я поняла, про кого шла речь, но ведь столько времени прошло с тех пор, когда я была в общей столовой. Да и только одна девушка высказала мне своё недовольство. Кто была вторая, я даже не представляла. И вообще, как Самал мог узнать об этом? Опустив голову, я медленно отпустила его локоть и сунула руку в карман спортивных штанов. Выглядела я сейчас очень непрезентабельно и это прекрасно понимала. Мне не хотелось позорить Самала, но он всё сделал сам.

— Госпожа Цафрир, познакомьтесь, это госпожа… — и тут он слегка замялся, потому что в такие моменты принято называть фамилию, но у меня её не было, и тогда он выкрутился, назвав фамилию Юрта, — Каулиньш. Она будет посещать некоторые ваши занятия, и прошу относиться к ней так же, как ко мне.

Женщина нацепила на лицо маску безразличия и слегка склонила голову, а ректор продолжил:

— Я сам разберусь с жалобой, ещё вопросы?