– Твою ж! – зарычала я, а потом резко остановилась. Камень! Камень, камень… Стянула с пальца свое кольцо и дрожащими руками попыталась надеть его на руку принца. – Вот же, вот! Приди в себя!

Но камень был другим. Он лишь блеснул на пальце принца, а потом я вспомнила слова Люцитора – морганит убьет любого, вытянув из него магические силы, он рассчитан лишь на ведьму.

– О господи! – тут же закричала я, стягивая кольцо с принца и возвращая на свой палец. – Прости, прости! – я закусила губу, в панике мечась взглядом по саду: почему, черт возьми, никто еще не прибежал на шум?! – Люцито-о-ор! – Я приложила руки к лицу Аластора в тщетной попытке оттянуть неизбежное и задержать его проклятие. Казалось, если оно продолжит распространяться от шеи, то это конец.

Я зажмурилась, собираясь вновь закричать, как вдруг поняла сразу две вещи.

Первая: мои щеки были мокры от слез.

Вторая: чужие руки бережно прикоснулись к ним, утирая влагу.

Я вздрогнула, распахивая глаза, и со вздохом облегчения посмотрела вниз, едва не разрыдавшись от переполнявших эмоций. Аластор!

Веки его были тяжелы, дыхание прерывающимся и свистящим, но чернота отступала. Прямо под моими пальцами витиеватые узоры уходили вниз, обратно под рубашку, и вот скоро уже даже рука Аластора вновь приобрела привычный оттенок.

– Слава богу, – прошептала я, накрывая его большую ладонь своей. – Твое проклятие, оно… – голос мой сорвался, и парень посмотрел на меня с таким странным выражением, что я сглотнула.

– Я думал, что проклят, – сказал он, прикрывая глаза и устало откидываясь на мраморный пол. Тело его еще била дрожь, принц был ослаблен, но это не помешало ему крепко сжать мои пальцы второй рукой, тогда как первая продолжала гладить щеку. – Но если бы я был проклят, разве повстречал бы когда-нибудь тебя?

Я застыла, в изумлении посмотрев на его довольное лицо. Темная магия забрала силы Аластора, но он буквально лучился полным умиротворением: глаза прикрыты, и лишь ресницы его подрагивали, отбрасывая полумесяцы теней на скулы, губы растянула улыбка. Будто он был пьян.

– Как тебя зовут? – спросил Аластор полушепотом.

– Что ты… – произнесла я, сбитая с толку, а потом принц отключился, напоследок пропустив через свои пальцы мои светлые волосы с той же блаженной улыбкой на лице.

Я начала было хлопать его по щекам, стремясь привести в чувства, а потом шокированно застыла, уставившись в стену.

Светлые волосы?! Я взвизгнула, отползая от Аластора на четвереньках, и в ужасе заметалась на месте.

– Вот же черт! Черт! Черт!

Я закусила губу, быстро подняв руку, мою настоящую, без длинных ногтей ведьмы, к лицу. Кольцо было перевернуто!

Я мигом прокрутила кольцо обратно, дрожащими пальцами пригладила волосы, убедившись, что они вновь черны, как сама ночь, и огляделась вокруг. Никто не должен был видеть меня настоящую, никто! Иначе кот сначала открутит мне голову, ссылаясь на нарушения договора на крови, а потом… Да плевать, что потом, и первого пункта достаточно!

Аластор! Я едва не заскулила от осознания, что принц видел меня. Или… Я прищурилась, снова подползая к нему на четвереньках. Приложила ладони к его груди, наклонилась, укрывая его пологом темных волос, и вздохнула от облегчения: сердце мерно билось внутри, приподнимая грудную клетку. Видел или нет, но смерти ему я совсем не желала. Смахнув влажные пряди с его лба, я принялась молиться всем богам, чтобы принц принял случившееся за галлюцинацию.

Я кинула на Аластора полный сожаления взгляд, прежде чем встать и отряхнуться от пыли и маленьких кусочков камня, прицепившихся к подолу.

– Меня здесь не было, – шепнула напоследок парню, словно это могло все исправить, и быстро вышла из сада, пытаясь унять грохочущее в груди сердце. Мне нужен кто-нибудь, кто найдет его… Люцитор поможет.

Но едва я дошла до коридора, ведущего к обеденной зале, как на глаза тут же попался плешивый затылок слуги.

– Фернис! – окликнула я и без удовольствия, какое мне мог бы доставить вид коротышки в другой ситуации, заметила его испуганный взгляд. – Я потеряла принца!

– Вы что? – опешил мужчина.

– Пропал он…

– Куда пропал? – таких выпученных глаз у него я еще не видела.

– Мне показалось, он шел в сад… – сказала я уклончиво, стараясь сильно не нервничать, и поманила мужчину рукой. – Иди за мной, Фернис, я покажу.

– Мадам, – в момент глаза коротышки прищурились, и настал мой черед непонимающе уставиться на него. – Мадам, прошу, – протянул он ехидно, но с долей испуга в глазах, – если это хитрый способ уединиться со мной…

Мне резко поплохело.

– Фу! Не заманиваю я тебя, пошли! Много чести…

Я отряхнулась, потрусив головой и волосами, пытаясь сбросить с себя грязные слова Ферниса и его мысли, и решительно направилась вперед.

– Живо за мной, иначе заколдую!

Я не обернулась, когда услышала топот за своей спиной. А когда мы пришли на место…

– Ваше Высочество! – завизжал Фернис, а я сделала максимально удивленное лицо, на какое только была способна. Сердце разрывалось от вида Аластора, но что я могла сделать? Я лишь самозванка без капли магии.

Когда вокруг начали проноситься слуги, лекари, Фернис мельтешил туда-сюда, командуя и направляя, я задумалась. А почему проклятие отступило? Неужели сила ведьмы проснулась в ее теле на ту долю секунды, что так нужна была принцу для исцеления? Весьма удачно.

Когда в саду появился Кизарий, остальные слуги отступили от принца так быстро, как только смогли. Казалось, придворного целителя здесь опасались так же, как и ведьмы.

Мужчина опустился рядом с наследником на колени, перекинул свои дреды за спину и снял с головы красный тюрбан, чтобы наклониться к Аластору и прижаться ухом к его груди. Закатал рукава на рубашке принца, прошелся кончиками пальцев по его влажной коже. Выдохнул, вселяя надежду во всех остальных в зале, и достал из кармана кольцо.

– Кто-нибудь касался его проклятия? – спросил громко лекарь, и вокруг зашептались. – Это опасно, я окажу помощь.

Но никто не ответил. Включая меня. Я тяжело сглотнула, попытавшись незаметно опустить глаза вниз и оглядеть свои руки, но вряд ли проклятие могло просочиться сквозь перчатки. А потом чуть не ахнула. Мое лицо! Принц совершенно точно касался моего лица! Мамочки… Я помнила, что произошло с Кизарием, когда я впервые увидела его и разрушительную силу Аластора. Лекарь вынужденно коснулся его руки своей и корчился от боли на полу.

Понадеявшись, что мое лицо сейчас не разъедает неведомое проклятие, а щеки не иссохли и не похожи на истлевший пергамент, я принялась тихонечко двигаться к выходу. Бочком, на цыпочках, стараясь затеряться в толпе слуг, как вдруг…

– Если бы только мадам Мориэлла была в этот момент рядом, – скорбно протянул Фернис, и все взгляды в ту же секунду устремились на меня.

– Жаль, меня не было, – нагло соврала я, покосившись на принца. Спал как младенец. Будто и не случилось ничего несколько минут назад. Если бы не морщинка, залегшая между его бровей и… едва шевелящиеся губы?

– Принц что-то бормочет, – сказал Кизарий, а следом за этим и все слуги столпились вокруг них с Аластором. – Что-то… – лекарь нахмурился и наклонился ближе, пытаясь расслышать.

– Дева… – прошептала служанка, стоящая ближе всех. – Он сказал…

– Так! – я громко хлопнула в ладоши и строго оглядела всех присутствующих, пока внутри буквально визжала от тревоги. – А ну живо все разошлись! Принцу нужен покой!

После моего хлопка все слуги вздрогнули как один, будто ожидая немедленной расправы, и поторопились разбежаться. Лишь Кизарий и Фернис остались рядом с наследником. Один стоял, заложив руки за спину, и с подозрением во взгляде оглядывал завалы вокруг. Второй же уже достал откуда-то из своей сумки платок и протирал им лицо Аластора, сбрызнув какой-то мутной жидкостью из зеленой склянки.

– Доставьте принца в его покои, – распорядилась я, задрав голову и прищурившись. – Наверняка случившееся было потрясением для него. Неизвестно еще, как это отразится на психике принца. – Фернис непонимающе вскинул голову, и я пожала плечами. – И один из камней мог ударить его по голове…