Самал сглотнул, осознавая, как сильно я изменилась. Да, я теперь не та дурочка, которой можно было пренебрегать и пользоваться в своих интересах. Немного ослабив воздействие, я позволила ему говорить, но он молчал. Нашу молчаливую беседу прервала Салли — она принесла сына на кормление. Я не стала выгонять мужа и демонстративно оголила грудь. Киган тут же присосался, и я с облегчением выдохнула. Прибывшее молоко давно просилось на выход.

— Я хочу, чтобы ты вернулась ко мне. Своего любовника можешь назначить личным стражем. Я стерплю его присутствие в твоей жизни. Ты всё ещё моя жена.

— Могу стать вдовой, — усилила я давление.

Самал напрягся, и на его руках вздулись вены. Я прекрасно осознавала, какую он сейчас испытывает боль, но он не издал ни звука. Молчание затягивалось, и я, пожалев его, уже хотела ослабить, как он, глянув на ребёнка, сквозь зубы произнёс:

— Я понял. Отпусти меня.

— Я не пожалею о своём решении? — спросила я, откровенно боясь иметь такого умного и опасного врага.

— За кого ты меня принимаешь? Ты думаешь, я способен причинить тебе вред?

— Мне нет, но другим да.

— Никто твоего Биргера не тронет, обещаю. Я не хочу, чтобы ты страдала. Можешь не верить, но я до сих пор тебя люблю. Если позволишь, я хочу навещать тебя.

— Для чего?

— Заставлю полюбить меня.

Я покачала головой. Вот и весь Самал. «Заставлю»… «Накажу»… «Убью»…

Отпустив мужа, я разрешила побыть ему ещё полчаса с Ликой и впредь заранее предупреждать о своём визите.

Всю неделю дочь рассказывала нам про дворец, и я изрядно устала об этом слушать. Онгон был вообще сам не свой. Он, наверное, переживал, что я решу вернуться к законному мужу. Один Киган был доволен: он ел и спал. Выходной день начался слишком рано. Мы все благополучно спали, когда явился Самал. Так как он не мог войти в дом, он поднял в воздух горстку мелких камешков и кинул их в стекло нашей спальни. Онгон выругался и попытался уложить меня обратно, потому что именно этой ночью сын давал нам концерты, но я всё равно уже проснулась.

— Я сама, — произнесла я.

Накинув халат, замотала волосы на затылке и вышла на улицу. Самый важный человек целого царства стоял перед террасой в окружении нескольких десятков корзин с различными цветами, и я поняла, что действительно вижу от него такое впервые. Он мне никогда не дарил цветов. Даже Тэун дарил мне подарки, а собственный муж просто снабжал меня всем необходимым через посторонних людей. Я тут же подумала про Онгона, который, возвращаясь домой, всегда приносит мне какую-нибудь ромашку, и у нас на столе почти всегда стоит букет из полевых цветов. Вот глядя на эти шикарные розы, лилии, орхидеи, гортензии, хризантемы, у меня в душе даже ничего не ёкнуло в отличие от простого василька в руках любимого мужчины.

— Я понял, что я не делал тебе романтичного предложения руки и сердца. Аиша, я люблю тебя, и я хочу, чтобы ты была моей. Тогда, в храме, я говорил клятву от всего сердца, и могу ещё раз тебе её повторить.

Надо же, как заговорил! И даже царским именем назвал. По внутренней связи я почувствовала, как Онгон жутко меня ревнует. Я ненавижу это чувство. Вот снова появился Самал, и моя жизнь начинает рушиться.

«Милый, разбуди, пожалуйста, Лику», — послала я мысленную просьбу.

— Зачем ты портишь мне жизнь? Я в прошлый раз ясно дала понять, что не вернусь, — высказалась я, неосознанно проявляя свои узоры.

В моменты моего душевного раздражения я их не контролирую.

— Впустишь в дом? — спросил он, мельком глянув на окно.

Видимо, увидел Онгона и слегка повёл плечами, пытаясь сбросить раздражение. Пришлось дать разрешение, и как только он смог приблизиться, он предпринял попытку меня обнять, но я отошла в сторону. Проснувшаяся дочь выбежала из комнаты и повисла на руках радостного мужчины. Он вытащил из своего пространственного мешка большой кукольный дом и взгромоздил его посреди гостиной. Я закатила глаза, совершенно не радуясь такому подарку, потому что он перегородил теперь весь проход. Онгон тоже мысленно сказал мне всё, что думает об этом подарке, и отправился готовить завтрак. Одна Малика верещала от восторга, чем разбудила своего брата. Мне пришлось уйти в спальню.

Слава всем Святым, Самал не захотел оставаться в компании моего мужчины, поэтому крикнул, что забирает дочь на два дня, и тут же стало тихо. Покормив сына, я уложила его в кроватку и вышла, чтобы увидеть, как Онгон двигает Самаловский подарок в сторону.

— Дурдом, — произнесла я и нервно рассмеялась.

Аша

После этих событий я решила лично познакомить свою семью с семейством Каулиньш. Раньше через оборотней я просто передавала весточку, что у меня всё хорошо, и мне приносили письма с ответом от Юрта. И вот наконец-то я теперь могу спокойно выйти из своего убежища, поэтому мы вчетвером переместились в деревню ранним утром. Хотелось подольше побыть в гостях и чтобы наверняка застать Юрта дома. В этом большом доме из всех детей остался только Хазор. Аи переехала жить в Оргосту и вышла замуж за местного агронома, Ерке так и живёт со своим кузнецом, Кенели женился на соседской девушке, она работает продавцом в магазине. Один самый старший Гирд радует Агли внуками, у него родились ещё двое детей. От моих малышей Юрт остался в восторге, особенно от рыжего мальца, который на руках у деда замирал, разглядывая его густую бороду. К вечеру прибыло всё семейство. Аи периодически поглядывала на Онгона, но ничего не спрашивала, хотя я прекрасно знала, что её интересует, как так я умудрилась променять целого царя на нищего мага. Она ведь агронома своего выбрала из всех претендентов только по его достатку. Ближе к ночи мы вернулись домой, быстро уложили детей спать, и я была рада оказаться в объятиях своего любимого мужчины. Такая жизнь меня вполне устраивала, и если бы не один навязчивый царь, то я была бы самой счастливой женщиной на свете.

С каждым новым приходом Самала я впадала в ярость. Он совершенно не понимал того, что своим поведением он только усугубляет моё к нему отношение. А его неуместные подарки уже не помещались в гараже. После различного барахла он однажды вернул мне с выходных дочь вместе с подаренным ей живым пони. Онгону пришлось делать для него загон и запасаться сеном. В другой раз он снова появлялся с цветами и совершенно не нужными мне украшениями. Теперь дело дошло до того, что он пытается вызвать у меня жалость разговорами о том, как ему тяжело без меня и что Джикони там совсем оборзела. Онгону приходится терпеливо стоять в стороне, понимая, что он никак не может повлиять на ситуацию. Когда в очередной раз Самал попытался меня зажать, чтобы показать, какой он любящий муж, я отпихнула его и напомнила о его женщине. Посоветовала направить всю свою страсть на неё, но к моему ужасу оказалось, что она погибла от несчастного случая. Я поразилась тому, что Джини не смогла её уберечь. Если уж дроу не справляется с дворцовыми змеями, то мне там вообще нечего делать, о чём и сообщила супругу. Я стала опасаться отправлять с ним туда дочь, но он заверил, что ни на минуту с неё глаз не сводит и самолично проверяет всю еду. По степени защиты ему не было равных, и я немного успокоилась.

На день рождения Малики мне с ней пришлось прибыть в столицу, потому что для маленькой царевны отец организовал грандиозный праздник. Не знаю, как Самал объяснил своим придворным появление дочери, но думаю, что без Джини тут не обошлось. Она, кстати, была мне по-настоящему рада. Ни разу не сказала ни единой гадости и очень прилично себя вела. Из-за моей сильно изменившейся внешности ей пришлось навести морок, чтобы никто из окружающих не видел, какая я теперь на самом деле. За прошедшие почти пять месяцев после родов лишние килограммы пока не спешили меня покидать. Онгону пришлось остаться с сыном дома. Он был категорически против отпускать меня во дворец, и мы впервые даже немного поругались. Но перед самым уходом я обняла его, и он с нежностью попросил меня быть осторожной и поскорей возвращаться.