— Милая, там твой папа пришёл, — произнесла я, понимая, что так быстро я с дивана не встану.

Глянув на улицу, увидела, как Самал пошёл навстречу, а у Онгона засветились на руке узоры. Заметив их, венценосная особа ещё больше разозлилась. В это время дочка, схватив рисунок, выбежала на улицу и громко спросила:

— Он правда мой папа?

Самал резко остановился, рассеивая приготовленный магический запал для моего огневика.

— Да, зайка, — ответил Онгон, продолжая смотреть прямо перед собой.

— Он злой? — снова спросила она, выглядывая из-за ног того, кого знала с рождения.

— Я не злой, — вдруг ответил Самал, пристально разглядывая ребёнка.

— Покажи отцу свой рисунок, — предложил Онгон, и моя одарённая девочка вытянула руку вперёд и магией ветра отправила листок озадаченному мужчине.

Тот подхватил его и, мельком глянув, снова вперился взглядом в темноволосую девочку с таким же упрямым взглядом, как у него самого. После этой демонстрации ни у кого не возникло сомнений, чей это ребёнок.

— Я пришёл за твоей мамой… и за тобой. Не могла бы ты позвать её?

Дочка кивнула и забежала в дом, а я, хоть и стояла в тени, но не решалась выйти.

— Тебе нравится прятаться за женской юбкой и прикрываться ребёнком? Давай отойдём? — вдруг я услышала голос Агъяна.

— А вы настолько в себе не уверены, что в сопровождении охраны прибыли? Я не буду понапрасну рисковать своей жизнью, потому что я забочусь о чувствах моей любимой женщины и о своём сыне, — уверенно ответил мой любимый, чем невероятно порадовал.

Самалу эти слова ой как не понравились. Он демонстративно махнул рукой, и его маги тут же исчезли, а Агъян сделал шаг вперёд. Приобняв прибежавшую дочь, я почувствовала тёмную магию. Неужели они до сих пор не поняли, на кого нарываются? Мой огневик уже давно не тот, кем был раньше. Из-за нашей связи он может черпать силы извне и теперь свободно пользоваться всеми стихиями. Узоры на его руке сейчас мерцали, давая понять, что он готов в любую минуту к нападению, но я неосознанно накинула на него ещё свою защиту. Конечно, хотелось бы поставить пришедших на место и посмотреть, как Онгон даст им отпор, но я не хотела пугать Лику. Пусть у неё об отце сложится хорошее впечатление. От волнения и беспокойства мой живот заходил ходуном, и малыш несколько раз пнул меня под рёбра.

— Пойдём, остановим намечающуюся драку, — предложила я дочери, шагая к двери.

Магический тёмный всплеск от Агъяна я прочувствовала всей кожей. Мурашки прошлись по телу, а сын в животе начал ещё активнее шевелиться, причиняя сильный дискомфорт, и сразу же заныл низ живота. Вот так, придерживая его, я вышла на улицу, вызвав на лице Агъяна удивление. Самал ещё больше нахмурился. Он, наверное, сейчас представляет, как отрывает голову тому, кто посмел меня обрюхатить. Ситуацию спасла дочь. Она вышла вперёд, упёрла руки в боки и, глядя на отца, выдала свою коронную фразу:

— Драться нельзя, иначе я вас всех отшлёпаю.

Она в поселении обычно таким образом разнимает волчат, а в этот раз её не испугали даже незнакомые взрослые мужчины. Самал перевёл свой взгляд на неё, и вдруг его лицо смягчилось.

— Собирайтесь с мамой, я забираю вас домой.

Дочка повернулась ко мне, и в этот момент со всех сторон стали выходить оборотни. Напряжённая обстановка подействовала на меня так, что я почувствовала, как у меня стали отходить воды и по ногам побежала влага. От резкой боли я зажмурилась и схватилась за предплечье Онгона. Агъян сразу понял, в чём дело, и шагнул ко мне, но тут из кустов выскочил Алек в своем волчьем обличье и тут же оказался возле нас, отгораживая собой от незваных гостей. Лика радостно обняла его за шею.

— Малика, солнышко. Я хочу, чтобы ты побыла со своим отцом. Вы наконец-то познакомитесь, и он покажет тебе дворец. А ещё сможешь увидеться со своим старшим братом.

— Ура! Я познакомлюсь с Суфьяном! — возрадовалась она.

— Самал, жду дочь обратно через неделю. Там и поговорим, — проговорила я, ощущая очередную, пока ещё лёгкую схватку.

— Я заберу тебя с собой, — продолжал настаивать он. — У меня за тобой будет самый лучший уход.

— Не нужно. Тут всё готово. Уходите, — попыталась я выгнать их, сжимая со всей силы ни в чём не повинную руку Онгона.

В этот момент от волков отделились две особи и прошмыгнули мимо меня в дом. Я знала, что это Салли и Мила.

Самал сел на корточки, приглашая свою дочь подойти к нему. Она, оглянувшись, получила от меня разрешение и несмело шагнула к нему. Агъян продолжал молча смотреть на меня с невыносимой тоской в глазах. Я боялась сделать шаг, чтобы не начать рожать при мужчинах, но не судьба. Я ощутила лёгкий хлопок внизу живота, и околоплодные воды резко хлынули. Онгон тут же подхватил меня и понёс в приготовленную комнату. Женщины уже были одеты и сразу же принялись за меня. Что там на улице происходило, я не знала, потому что мне резко стало ни до кого.

Пусть это были и вторые роды, но за пять лет я забыла, что это такое. Онгон в этот раз не отходил от меня ни на шаг и на ворчание Салли вообще не реагировал. Между схватками я говорила ему, что в следующий раз он будет рожать сам, а тот кивал и молча держал меня за руку.

Сына мы назвали в честь наших отцов, а фамилию решила свою не давать, потому что всё равно мой дар ему не передался. Рыжеволосого Кигана Арефхолда Биргера с моей груди почти сразу же забрал счастливый Онгон и унёс, давая мне время прийти в себя. Я много спала, просыпаясь только на кормление, и благодаря моей магии через день была уже бодра и весела. Жутко скучала по дочери, но Алек, отправившийся с ней во дворец, передавал, что с ней всё отлично. Маленькая царевна быстро освоилась и вертела отцом как хотела. Тот был счастлив и одаривал её всевозможными подарками. Суфьян тепло встретил новую родственницу и попросился навестить меня. Я разрешила, потому что не видела больше смысла скрываться. Думаю, Самал поймёт меня, и мы останемся нет, не друзьями, но родителями чудесной девочки.

Через неделю, кроме мужа с детьми, ко мне прибыли Маруа с Фуратом. Они поженились через год после помолвки, но о детях пока даже не думали. Они искренне поздравляли меня с рождением сына, но основная их задача была уговорить вернуться в столицу. Как только поняли, что это бесполезно, они ушли, а я наконец-то смогла пообщаться с совсем уж взрослым Суфьяном. Парень очень возмужал, но, увидев меня, не сдержался и, как прежде, обнял, только уже глядя на меня сверху вниз. Лика была в восторге от старшего брата, в отличие от младшего. Спящий младенец её совсем не заинтересовал, а вот парня она всё время дёргала за руку с желанием познакомить со своими зверюшками. И вот настало время мне остаться наедине с Самалом.

— Спасибо за дочь. Она чудесная, — первое, что произнёс он. — Чем он лучше меня? — ожидаемо прозвучал второй вопрос. — Я приму его сына как своего. Возвращайся ко мне, — последовало абсурдное предложение.

— Я люблю его, а тебя нет. И ты это знаешь. С ним я такая, какая есть, а с тобой я научилась лгать. Мне приходилось тебе врать, что само по себе мне чуждо. Я обманывала тебя, в первую очередь предавая себя. Ты брал моё тело, не замечая того, что причиняешь боль, и ничего не давал взамен.

— Моя любовь, забота, защита, верность. Я всё тебе давал. Сейчас я даю тебе власть. Огромные богатства…

— Как ты не можешь понять? Мне всего этого от тебя не нужно.

— Хорошо. Значит, и дочь тебе не нужна. Я её забираю и больше тебя не потревожу, — вскочил он с кресла и тут же сел обратно.

— А теперь послушай меня, — проговорила я, проявляя на коже свои узоры.

Самал удивлённо смотрел на меня, находясь в полном моём подчинении.

— Ты кому угрожаешь? Забыл, с кем разговариваешь? Или, может, тебе надоело быть царём? У меня есть тот, кем могу тебя заменить, — ухмыльнулась я. — Если я разрешила взять Лику на неделю во дворец, это значит, что я в первую очередь подумала о ней. Я хочу, чтобы она уважала своего отца и знала, кем ей в будущем предстоит стать. Как только она вырастет и сама захочет к тебе переехать, я не буду препятствовать, но пока ты будешь для неё папой выходного дня. Я не готова сейчас насовсем отправлять свою малышку в твой гадюшник.