— Хочу. Я даже потрогала бы, — ответила я на улыбку, чувствуя, как он своим прикосновением слегка пополнил мой резерв.

— Шутишь, значит, не всё так плохо. Почему сжалилась надо мной и впустила?

— Моя сестрёнка Аи очень просила. Как она тебе?

— Детьми не интересуюсь, но от обеда не отказался. Ну так почему?

— Эдан предупреждал, что тебя отправит. Поэтому неважно, когда эта встреча произойдет. Ловко ты увильнул от ответа про шрам.

— Ничего не увильнул. Я тебе расскажу, только сначала давай разберёмся с твоей брешью. Она у тебя опять огромных размеров.

— Прошлый метод не поможет, мне такое наоборот теперь может понравиться, — слегка улыбнулась я.

— Ты меня соблазняешь? — откровенно рассмеялся он. — Твои защитники от меня и мокрого места не оставят, — добавил он, явно о чём-то вспомнив, и мимолетно погладил шрам на подбородке.

Кого он имел в виду, кроме Самала, я не поняла, но, приподнявшись повыше, приготовилась услышать, что дельного он может предложить в исправлении моего энергетического поля.

— Как ты сделала это в прошлый раз? — спросил он, прикасаясь указательными пальцами к моим вискам.

— Давай покажу, — выдохнула я, черпая из него магию для того, чтобы выйти в подпространство.

Мой маленький лесной домик. В моей памяти ничего не изменилось. Он такой же низкий и уютный. Вот моя печка, чугунок, полка с посудой. Стол, стулья, ширма, на которой висит моя прежняя лекарская форма. Подойдя к ней, я осторожно взяла белую ткань и расправила её. На моих глазах коричневые стежки стали истончаться и исчезли, являя то, что оставил на мне Онгон в тот день. Посмотрев на ничего не понимающего мужчину, я отметила, с какой настороженностью он разглядывал моё жильё. А ещё меня поразило то, как он пригнулся, чтобы не удариться о балку, как будто знал о ней.

— Здесь всегда была эта ширма? — спросил он, глядя на неё.

— Когда Алек подрос, пришлось поставить, — ответила я, не понимая, к чему был вопрос.

— Как ты здесь прожила столько лет? — задал он следующий вопрос, усаживаясь на табурет.

Видимо, устал стоять с наклоненной головой.

— Счастливо прожила. Больше хороших воспоминаний, чем плохих, — ответила я, разложив перед ним на стол напоминание о его несдержанности.

— Я тогда собой не владел. Все претензии к Эдану, — указал он пальцем на форму.

— Что было, то было. Раз мы не знаем, как наладить мою ауру, то давай повторим то, что я делала в прошлый раз. Надеюсь, рыдать и размазывать сопли со слезами по лицу не придётся, — достала из коробочки нитки с иглами.

— Серьёзно? — удивился он, беря в руки разорванную ткань. — Я шить совершенно не умею.

— Вот пока будешь учиться, заодно расскажешь, откуда шрам и почему не убрал его.

— А ты свои почему не сводишь?

— Они — моя память. Не хотелось бы забывать Мелека и самый глупый поступок в моей жизни.

— И у меня он — напоминание. Эта история напрямую связана с тем, зачем меня Эдан к тебе отправил, — со вздохом выбрал он подходящую иглу.

Я заинтересованно посмотрела на этого красавца, который, заправив за ухо выпавшую прядь, принялся слюнявить кончик нитки, чтобы просунуть её в игольное ушко. Пусть в его глазах сейчас не было всполохов, но мои бабочки в животе стали постепенно оживать. Скрыв свои мысли, я села на соседний стул и принялась за работу.

— Я вырос на границе, в деревне под названием Айнажи, в обычной семье со средним достатком. Родители были неодарёнными и работали учителями в школе. Дар передался мне от деда, который погиб на войне с дроу, поэтому меня определили в областную академию. На столичную у нас не хватало денег, и как только я закончил базовый уровень, уехал на заработки сначала в Китен, затем в Балик и потом добрался до Архсума. К тому моменту я обзавёлся друзьями, которые подбили меня на добывание лёгких денег. Мы не гнушались брать заказы на разбои и… не важно. Не хочу вспоминать… И вот однажды нам поступил заказ поучаствовать в запугивании должников. Заказчик обещал нам подмогу из пяти наёмников и простое дело за приличные деньги. Для того чтобы мы не сбежали, нам пришлось с двумя моими товарищами дать магическую клятву женщине-наемнице, которая была у них предводителем. То есть мы не могли не подчиниться её приказам на том задании. Мы с ребятами в столице были недавно и не могли знать, кому принадлежал тот дом. Прибыв туда порталами, на нас напала охрана, и пришлось отбиваться. Мгновенно мы получили приказ убивать всех на пути, и мне был дан отдельный приказ сжигать тела и не оставлять следов. Поняв, в какую засаду я попал, я попытался скрыться, но магическая клятва не позволила даже просто выйти за порог.

— Наёмницу звали Карлин? — горько спросила я, не поднимая лица.

— Да… Я очень сожалею о случившемся. А шрам мне оставил… один внезапно появившийся маг, который защитил младенца и помог сбежать с ним служанке. После этого я скитался как неприкаянный, пока не прибыл на Драконью гору. Эдан помог мне забыть своё прошлое, и я был целиком под его властью. Всё изменилось с твоим приходом. Теперь я знаю, чей это был дом.

— Так сколько тебе лет? — удивилась я и ойкнула, уколов палец.

На кожу тут же выступила кровь, и я не ожидала, что Онгон схватит мою руку и обхватит губами слегка пострадавший палец, поэтому даже не стала одёргивать руку. Замерев на секунду, он притронулся языком до ноющего места и поднял взгляд. Как только наши глаза встретились, я залилась румянцем, а у него полыхнул огонь в зрачках.

— Пятьдесят два, — произнес он, отпуская мою подрагивающую конечность.

Мне показалось, что я оглохла от сумасшедшего сердцебиения и не расслышала, но, сопоставив свой возраст и те события, о которых он только что рассказал, ещё больше округлила глаза. Ну да, без магии Камня тут не обошлось. Невозможно выглядеть так сногсшибательно в пятьдесят два года! Вспомнив Самала и то, как я считала его старым, хотя ему тогда и сорока не было, и ещё раз глянув на серьезного Онгона, уткнулась в шитьё и с усердием принялась поскорее всё это закончить.

Ясное дело, у мужчины за всё это время получился только один шов, но худо ли как закончив, я тут же надела на себя ужасно зашитое платье поверх тонкой ночной сорочки.

— Дай посмотрю, — вставая, произнёс Онгон и, глянув на низкий потолок, подошёл ко мне, склонив голову.

Приблизившись, он прикоснулся к моим вискам и слегка улыбнулся. Затем предложил посмотреть то, каким он всё это видит, и склонился ещё ниже. Бабочки в животе снова затанцевали свой странный танец. Я прикрыла глаза и принялась наблюдать, как огромная дыра стала затягиваться и звёздное небо становилось всё меньше и меньше. Покачнувшись, я схватилась за предплечья мужчины и, обретая равновесие, продолжала наблюдать за действительно дурацким способом моего исцеления. Вот на белом полотне появляется длинная коричневая нитка, и она стягивает эту брешь раз за разом. И, казалось бы, ещё пару стежков, и она полностью закроется, но волшебство остановилось. Подождав немного, я поняла, что это всё, на что способно моё платье. Ах, будь что будет! И если Светислава всё же была права, то я извинюсь перед ней. Приоткрыв глаза, я посмотрела на предмет моих душевных страданий и, потянувшись, прильнула к его губам. Онгон, как будто этого и ждал, обхватил меня за спину и прижал к себе, углубляя наш поцелуй. Бабочки, как и я, были рады. Я почувствовала прилив магии, и мне захотелось продолжения. Потянула его джемпер вверх, и вот тут он отстранился.

— Я недостоин тебя. Я тот ещё козлина, — выдохнул он, но всё равно позволил раздеть себя.

Я провела пальчиками по его шраму сверху вниз и снова потянулась за поцелуем. Онгон не спешил, давая мне время одуматься.

— Давай, делай свою работу, закрывай брешь, — притянула его к себе за пряжку ремня.

— Что ты творишь? — прорычал он мне в макушку и опустился на колени, обхватывая мои голые ноги. Провёл ладонями вверх до ягодиц и, уткнувшись мне в живот лбом, застонал.