Я кивнула и пододвинулась ещё ближе. На общих лекциях, которые я успела посетить с первым курсом, нам рассказывали, каким умнейшим человеком был господин Горн, пока его не свалила неизвестная болезнь. После него был назначен магистр Нугер, при котором академия пришла в упадок, а затем пришёл Самал, и теперь всё вроде бы хорошо, и никто не жалуется.

— Так вот, Рейнарда убили за отказ выдать обо мне информацию. Он успел спрятать всё, что было связано с Гамирой и со мной в библиотеке и ничего не рассказал гайсаровским ищейкам. Нугер был временным ректором, потому что Самал был ещё слишком молод для такой должности. Родители юного архимага готовили почву для своего сына с особым трепетом: подбирали лояльных членов совета и преподавателей, а неугодных убирали. Не зря Карлин Балодис выбрала себе в мужья исполнительного вояку, умеющего только выполнять приказы. Магнар даже взял фамилию жены, чтобы сам Уилмер Балодис одобрил его. Натворили они дел, скажу я тебе, — со вздохом проговорил Нереус, снова покачав головой.

— Так я больше скажу. Эта Карлин даст фору любому боевому магу. Отец вырастил её настоящим бойцом, она безжалостна ко всему живому, — вдруг раздался голос Асфира.

Я выпрямилась и развернулась, показывая всем своим видом, что готова слушать.

— Ты здесь уже долго находишься, и нужно выходить. Твой волк беспокоится, — попытался выпроводить меня Нереус.

— Э-э, нет. Давайте-ка рассказывайте, — отодвинулась я от старика.

— Пусть узнает сейчас, — вмешался дроу.

— В день твоего рождения именно Карлин с Магнаром по царскому указу самолично участвовали в уничтожении твоей семьи. Они убили всех родственников твоей матери, а затем самого Арефхолда и Селестину.

Услышанное с трудом укладывалось в голове, но зачем же Мать-прародительница наградила меня таким Щитом?

— А Самал знает? — спросила вдруг осипшим голосом.

— Недавно узнал, — ответил Асфир, поднимаясь на ноги, тем самым дал понять, что беседа окончена.

Зажмурив глаза, я провалилась в темноту.

Ну конечно. Я ведь сама попросила его узнать о моём отце. Он хотел отправить вестник… видимо, примерно в те дни и узнал. Но почему же он ничего мне не рассказал?

Нахлынувшее отчаяние заставило меня очнуться, и я, не замечая сидевшего на соседней кровати Алека, сконцентрировалась. Представила территорию двора и создала защитный купол от проникновения всех магов. Особенно я не хотела видеть Самала.

— Воу, полегче! — воскликнул мой оборотень, и только тогда я заметила, как наэлектризовались его волосы и встали дыбом.

По его телу прошло статическое электричество и с громким щелчком впиталось в кровать. За дверью раздался громкий возглас, и я тут же побежала смотреть, какой урон нанесла этому дому. Слава всем Святым, ничего серьезного не случилось, кроме разбившейся тарелки, что выпала из рук Агли. В доме больше никого не оказалось, и я с облегчением обняла слегка испуганную женщину. Машинально просканировала её и тут же принялась за лечение. Лишний вес никому здоровья не прибавляет. Наговорившись вдоволь, я сказала, что просто соскучилась по ним, поэтому и пришла. Алеку тоже не стала ничего говорить. Узнала, где пропадает остальное семейство, помогла по хозяйству и, отправив Алека к своей зазнобе, уединилась в комнате. Время близилось к вечеру, а у меня настроение потихоньку скатывалось в тихую истерику. Если бы я в момент моего возвращения из подпространства была одна, то не знаю, что ещё могла натворить. Спасибо Алеку с Агли, что отвлекли хоть ненадолго от тяжких дум. Поскитавшись из угла в угол, я не знала, что делать дальше. Одновременно хотелось снова отстроить в лесу дом и жить там отшельницей, и тут же понимала, что на мне теперь много кто завязан. Ладно, с Майгой справится Джуния, но как же Агъян? Красноглазый сведёт его с ума так же, как Светиславу.

Задумавшись о своих родителях, я попыталась представить, что было бы, если они остались живы. Что было бы если мне дали вырасти в любящей семье, не зная голода и нищеты? У меня было бы наследство, и, скорее всего, родители выбрали бы для меня достойного мужа… Получается, там тоже не особо-то я была свободна. Погоревав о несбыточном, я снова вернулась к мыслям о Самале. Что мне теперь делать? Какая я всё-таки дура! Сама же полезла к нему в постель. Всё из-за Светиславы! Она ввела меня в заблуждение! Глядя на свои снова скованные пальцы, я попыталась унять дрожь и поняла, что руки вернулись в прежнее состояние. Сконцентрировавшись на себе, ощутила опустошённость. После создания купола и лечения Агли резерв ни на капельку не пополнился. «Возможно, нужно просто поспать», — подумала я и услышала, как домой вернулись девчонки с Хазором. Спустившись к ним, я весь вечер провела с моей пусть не настоящей, но любимой семьёй. Ерке меня обрадовала тем, что её кузнец строит дом и скоро они сыграют свадьбу. Кенели жил в комнатке в своей мастерской и иногда забегал на ужин. Аи была так же настроена пойти учиться в столичную академию, а Хазор просто был счастлив меня видеть. Он не слезал с рук, отдавив мне все колени вместе с Додаром. Мальчишка был хорошо упитан, а у попугая вообще рот не закрывался. Один Юрт знал о моих душевных метаниях и помалкивал, попивая горячий чай.

На следующий день я, воспользовавшись кристаллом Юрта, отправила вестник Джуние, попросив снова съездить к Майге, и на вопрос, когда вернусь, ничего не ответила, потому что после бессонной ночи я впервые с тех пор, как залатала свою брешь, заболела. Быстро забытая лихорадка тут же напомнила о себе и с лёгкостью уложила меня в кровать.

— Не стоило сидеть всю ночь на улице, — ворчал Юрт, поправляя одеяло.

Знал бы он, что дело не в простуде, а в опустошении резерва. Похоже, я довела себя до истощения с этими думами. Вечером меня разбудил Алек. Он сказал, что пришёл Тэун, но не смог войти в дом. Естественно, его ко мне отправил Самал. Поэтому я попросила отправить его обратно домой. На следующий день был Хранитель Гайлис, затем Фурат и даже Агъян. И вот когда в очередной раз прибежала Аи и сказала, что за калиткой стоит Хранитель Красного Камня уже второй час, она стала слёзно просить впустить его, а то соседи уже очень интересуются такими красивыми гостями.

— Так уж и соседи? — закашлявшись, спросила я. — Хочешь с Хранителем познакомиться, так и скажи, — еле улыбнулась я.

— Хочу, конечно, — вдруг он моя судьба, мечтательно закатила она глаза к потолку.

— Ой, упаси тебя Мать-прародительница от такой судьбы, — прошептала я, давая разрешение впустить его.

Воздействие на купол вызвало тошноту, и я, согнувшись на боку, попросила Аи сначала накормить гостя, а потом уже приводить ко мне. Как раз она удовлетворит своё любопытство, а мне за это время, может, полегчает.

Приводить себя в порядок я не стала. Встретила Онгона в той же позе эмбриона, потому что меня снова начало морозить и тело содрогалось от повышения температуры. Мужчина, закрыв за собой дверь, тут же прикоснулся ладонью к моему лбу.

— Почему Агъяна не впустила?

— Нельзя нам близко находиться. У меня сейчас сил не хватит Красноглазого утихомирить.

— А его уже Джикони утихомирила. Самое интересное в своей глуши пропускаешь.

— Каким образом? — удивилась я, приподнимая голову.

— Натурально за яйца взяла. Ой, не следовало тебе этого говорить… Подробности Агъян расскажет, — улыбнулся он, и я задержала взгляд сначала на его улыбке, а затем прошлась по его шраму, тянущемуся по горлу к груди.

На нём сегодня был джемпер с V-образным вырезом, и я помня нашу прошлую встречу и этот шрам, идущий до самого пупка. То, как он расстегнул тогда рубашку, показывая идеальный пресс, я не забуду никогда.

— Как ты получил этот шрам? — затуманенный болезнью разум отказывался думать о чём-то серьёзном, поэтому выдал такой вопрос.

— Хочешь, снова его покажу? — ещё шире улыбнулся он.