— Предлагаю прогуляться по дворцу, заодно поговорим по дороге с Олхазаром, — предложил он, ведя меня по аллее с густой тропической растительностью.

Не успела я что-либо ответить, как Советник собственной персоной появился в конце аллеи. Далее, как тогда: объятия, радушные словообороты от улыбчивого мужчины, и вот мы идём уже в стенах этого белоснежного здания. Мужчины обменивались новостями, а я молча шла, разглядывая всё вокруг. Проходя мимо очередной арки во двор, я увидела ярко одетых женщин, сидящих полукольцом на огромном ковре. Они в тени пальм занимались кто чем. Кто-то читал, кто-то просто сидел, кто-то наносил макияж, глядя в позолоченное зеркало. Чуть поодаль за ними приглядывали охранники, и за небольшим заборчиком я увидела ещё троих девушек, уже не в таких ярких нарядах. Они сидели на солнце и как будто бы взаперти.

— Кто эти девушки? — спросила я у Олхазара.

— Это гарем старшего принца Санджара.

— Все? А те, что за забором?

— Это новенькие. Либо в гарем кому-нибудь попадут, либо останутся рабынями.

— Если не попадут в гарем, то они будут прислугой? Им заплатят за это деньги? — переспросила я, оглядываясь на тех девушек.

— Нет. Они рабыни. Их или продали, или сами пришли.

— То есть бесплатно работать? Зачем они сами пришли? — не понимала я.

— Пока они в стенах дворца, им предоставляется одежда и пища. У себя дома многие и этого не имеют. Если кто-то понравится любому из принцев, она может попасть в гарем.

— А если не понравится? Если она передумает? Она сможет уйти?

— Нет. Это изначально её выбор.

— Но это неправильно, — возмутилась я и поняла, что мы обошли по кругу и вышли к арке с другой стороны, где было хорошо видно этих девушек.

Две густобровые брюнетки сидели друг напротив друга на песке и причёсывали свои длинные волосы, а третья сидела на коленях, уткнувшись в ладони. Вдруг она резко подскочила на ноги и повернулась к нам. Высокая блондинка кого-то сильно мне напомнила, но из-за многослойной одежды и полупрозрачного платка, прикрывающего её заплаканное лицо, я никак не могла понять кого.

— Твою ж… — прошептал Самал, и я вопросительно посмотрела на него.

Он внимательно разглядывал ту женщину. Он её знает?

— Как давно та блондинка у вас? — спросил он у друга, меняя направление.

Теперь он целенаправленно пошёл в сторону тронного зала.

— Чуть больше недели, а что?

— Как сюда попала? Она подданная Тонивии.

— За долги отдал один пройдоха. Обманул, значит… — озадаченно поговорил Олхазар, оглядываясь на девушек. — Если захочешь забрать, то сначала с принцем Намджуном нужно поговорить. Он её на сегодня выбрал и приказал подготовить.

— Заберу, но позже. Сначала к Камню, потом к императору, — проговорил он и вдруг приобнял меня.

Секунда и мы стоим на огромной высоте в каменной ладони рядом с огромным высеченным в скале женским лицом. И только сейчас я поняла, что это лицо Гамиры. Возле входа нас ждал Хранитель, и как только мы спустились к нему, он тут же открыл дверь. Маленькая комнатка квадратов на девять была абсолютно пуста. На стене горел один только светильник, и в поисках другой двери я повертела головой.

— Я проведу тебя к ним, подошел ко мне Чагдар и, как другие Хранители, прикрыл мне глаза.

Звон колокольчиков сменился звоном бьющегося стекла, и я почему-то ощутила себя в невесомости на пару секунд, прежде чем вывалиться в сад с густо растущими папоротниками. На земле, скрестив ноги, сидела девушка-дроу. Красные, как угольки, глаза вперились в меня, заставляя поёжиться от неприятного взгляда. Одета она была в лёгкое шифоновое серое платье с неприлично глубоким вырезом. С боков на юбке были разрезы, оголяющие ее длинные ноги. На шее красовалось широкое золотое ожерелье, как и в её острых ушах виднелись крупные золотые серьги.

— Неужели соизволила явиться? — капризно сказала она, и я поняла, что это истинное лицо Джикони.

В прошлый раз, когда она превратилась из мальчика в девушку, она выглядела обычной человеческой девушкой-альбиносом. Получается, что она может внушать не только мысли, но и менять свой облик. Точнее, заставлять других видеть её иначе. Очень опасный дар.

— Рада, что с тобой всё в порядке. Я тебе не враг, — произнесла я, обведя глазами помещение в поисках Илф'олга.

Тот обнаружился сидящим возле какого-то тропического кустарника. Открыв глаза, он посмотрел на меня и слегка улыбнулся. Удивительно, какой мужественный у него был вид. Настоящий воин. Сын от него взял только цвет волос и глаз.

— Мне надоело тут сидеть. Давай ставь свою печать и пойдём отсюда. Обещаю вести себя НОРМАЛЬНО! — произнесла она с ударением на это слово и покосилась на Илф'олга. — Только с одним условием. Я не хочу видеть свою мать! Отселите её куда подальше, и мне выделите достойные покои.

— А можно не так требовательно разговаривать? Тебе нужно забыть о своих имперских замашках и стать обычным чело… дроу, — произнесла я, понимая, что полукровке в людском обществе будет очень сложно. Хотя она и так всю жизнь притворяется.

— Как ты себе это представляешь?

— С трудом. Но зла у нас тебе точно никто не причинит, в отличие от подземного царства твоего отца. Ты, конечно, можешь отправиться туда, но все будут считать тебя грязнокровкой, провалившей весь их план. Пусть ты и девушка, но вряд ли у тебя там будет высокий статус… Но смотри сама… тебе решать.

— Я уже дала согласие на обучение, — наконец-то заговорила она нормальным тоном.

— Тогда можешь идти к ректору, господину Балодису. Он возьмёт с тебя магические клятвы, и вы спокойно обговорите с ним твоё дальнейшее проживание и обучение, а я немного пообщаюсь с уважаемым Камнем Правды.

— То есть ты свою печать мне не будешь ставить? — поднимаясь, спросила она.

— Как только мы узнаем друг друга получше, там и посмотрим, как будет. Я не буду принуждать тебя ни к чему. Ты и так настрадалась, — качая головой, проговорила я.

— Что бы ты понимала, — фыркнула она.

— Поэтому я и сказала, что нам нужно сначала поближе познакомиться, — теряя терпение, уточнила я. — Передай ректору, чтобы перенёс тебя в академию, я тут надолго задержусь.

Девушка кивнула и тут же исчезла, а я наконец-то подошла к дроу и села рядом с ним, облокотившись на появившийся большой камень за спиной. После знакомства с Моурном я теперь могла спокойно реагировать на того, кто не являлся человеком. Глядя на умиротворённого мужчину, я понимала, что действительно всему своё время. Если бы в прошлый раз, неподготовленная я к тому, что Камнем может оказаться серокожее существо с острыми ушами, наверное, испугалась бы, и не случилось никакого диалога. И вот теперь, осознавая всю серьезность дальнейших событий, я начала с самых безобидных вопросов: почему мне снится белый волк, так похожий на Алека.

— Его звали Даррел. Он был возлюбленным Гамиры, единственной и самой сильной любовью всей её жизни. Сильный, самоуверенный альфа, не терпящий неподчинения и предательства. Хоть они и были вместе около пятидесяти лет, Мать-прародительница не пожелала одарить их потомством. Твой прадед, первый муж Гамиры, прожил недолгую жизнь. Любил путешествовать и однажды попал в шторм на корабле, утонув вместе с лояльной к их царствованию знатью. У Гамиры с каждым годом оставалось всё меньше и меньше преданных людей, понимающих её привязанность к оборотням. Далеко не всем это нравилось. А ещё меньше дворян знали о первостепенной задаче их царицы: она удерживала баланс всего живого и должна была сохранить алтарь целым, чтобы не освободился тот, кто с лёгкостью может погубить нас всех вместе взятых. Как ты уже знаешь, тот алтарь находится на землях дроу, в святилище Богини Ллос. Чтобы туда попасть, нужно иметь определённые договорённости со жрицами и самой Богиней. До Гамиры была жрица, потомок самой Матери-прародительницы, и она смогла остаточной магией в момент своей смерти надолго заморозить алтарь, но всё же магия не вечна, и он растаял. Гамире пришлось идти договариваться. Алчные жрицы согласились только на одном условии: царица должна была выбрать себе мужа из дроу и передать совместному ребёнку свой дар. Они жаждали новой магии и новых территорий. На это Гамира просто не могла согласиться, и тогда началась война. Дроу напали на людей, желая убить царицу, затем разрушить алтарь и тем самым завладеть человеческими землями при содействии Короля Демонов. Три года кровопролитных боёв уничтожили тысячи достойных магов с обеих сторон, и люди заметили, что стало рождаться намного меньше одарённых детей. Мать-прародительница перестала наделять их магией, и тогда царице пришлось сдаться. Тем более в бою погиб её единственный сын. Она пришла в святилище и вызвала саму Паучью Королеву, чтобы напомнить о том, кто заточён в алтаре, и что дроу тоже погибнут, если Король Демонов приведёт свою армию. Жрицы, повинуясь Богине, подписали мирный договор и предоставили на выбор своих сыновей. Её взор пал на меня. Я был очарован хрупкой, чуткой, доброй и самой милосердной правительницей во всём мире. По сравнению с ней наши злые, воинственные, коварные и бессердечные женщины вызывали у меня только гнев и смирение с незавидной нашей мужской долей. Гамира помогла мне исцелиться и научила любить. Пусть её сердце всегда оставалось с Дарреном, но меня она никогда не обижала и не давала повода усомниться в чём-либо. Те двенадцать лет, что я был с ней, были не простыми, но для меня они стали самыми счастливыми. Я боготворил её, не понимая, что тем самым приближал её кончину. Моё появление при дворе вызвало шквал негодования. Это стало началом конца. Сначала её бросил Даррел, забрав с собой всех оборотней, затем стали погибать при невыясненных обстоятельствах её отмеченные приближённые маги, и вскоре она осталась во дворце с горсткой самых верных друзей, со мной и нашим маленьким сыном в окружении её зверей и птиц. В царстве давно зрело недовольство среди простых людей, и в один из дней разгневанная толпа ввалилась во дворец. Их не пугали звери, потому что они шли убивать. Организовавший всё это её внучатый племянник Гайсар потирал руки, оставаясь в стороне. Все его прихвостни делали вид, что они ни при чём, и заранее разъехались кто куда. Гамира не тот человек, кто будет убивать задурманенных магией и пустыми обещаниями о богатствах людей. Она просто ушла, спасая нас и горячо любимого Моурн'ерда. Она обрела убежище здесь. Предыдущий Император был без ума от прекрасной Царицы, и как только она официально отреклась от престола, он несколько раз предлагал ей стать его восьмой женой, подарив ей Цветочный дворец, тем самым запретив мне появляться на Ягватских землях. Как только я был вынужден её покинуть, одна из жён императора из ревности усыпила мою любовь и привела Тонивийских убийц. Я до сих пор виню себя за то, что не смог уговорить её уехать в Микай. Там к дроу сносно относились, и мы могли бы жить там спокойно, без всех этих дворцов, интриг и зависти. Сына пришлось отдать на воспитание моей матери — верховной жрице, а сам остался навеки возле её могилы, — вздохнул он и, тут вспомнив мой вопрос, добавил: — Алек твой — он внук того самого Даррела, и дан он тебе, чтобы возродить дружественные отношения между людьми и оборотнями. Они хорошую помощь тебе окажут в будущем.