Смахнув слёзы, я не сдержалась и обняла Илф'олга. Он обнял меня в ответ и несколько минут нашего молчания говорили о многом. Не знаю, о чём думал дроу, но я словно пережила все те события заново, припоминая обрывки своих снов, которые мне когда-то показывала моя прабабушка. Раньше я думала, что это просто сны, но оказывается, это была история её жизни. Магия никуда не исчезает бесследно. Она рассеивается в одном месте, но продолжает существовать повсюду, иногда собираясь в определенных местах или в людях. Может, из-за того, что я потомок такой удивительной женщины, магия решила собраться во мне и помочь исправить то, что натворили эти алчные люди, и не только они. Дроу, в силу своего менталитета, просто не могут существовать по-другому. Немного успокоившись, я задала свой самый главный вопрос про Светиславу и демона. На что Зелёный Камень не сразу ответил. Он, как будто бы, покопался в чертогах своей памяти и монотонно заговорил, лишая свою речь любых эмоций, напоминая о том, что он уже не живое существо.

— Светислава Бекаревич, как ты могла понять по её имени, была приезжей иностранкой. Она прибыла с Естаильской делегацией в качестве переводчика, когда ещё не было таких напряжённых отношений между вашими царствами. После знакомства с Гамирой на её ладони неожиданно появился узор принадлежности Тонивийской царице, и ей пришлось остаться во дворце. Чуть позже у них установилась максимальная совмещенность в духовном плане. Они были как единоутробные близняшки. Одна могла начать говорить, а вторая заканчивала фразу. Пусть внешне они отличались, но те, кто не знал Гамиру в лицо, мог запросто принять за неё Светиславу. Иногда они этим пользовались, появляясь одновременно в разных местах, что породило множество слухов о третьем даре Царицы. Некоторые даже додумались отнести её к Одноликим. Вижу, что следующий вопрос у тебя будет про них, но ничего не отвечу на это. Лично их никогда не видел. Так вот, в тот же миг, когда Гамиры не стало, Светислава переместилась к алтарю, никого не поставив в известность. Она понимала, что без царицы он скоро разрушится и, внушив всем жрицам о его целостности, забрала в себя узника. Вскоре она принялась убивать всех, кто был замешан в покушении на Гамиру, и я случайно заметил её сумасшедший взгляд с красными прожилками. Тогда до меня и дошло, что произошло. Демон сводил её с ума, и она не могла уже остановиться. Пришлось заточить её в агат и спрятать, потому что даже в таком состоянии она несла с собой только смерть. То, что она сейчас вытворяет, это цветочки. И твой некромант легко отделался, лишившись всего лишь пальца, но в наказание получил соседство с демоном.

— Так Агъян ведь не желал ей зла. Всего лишь перенёс камешек! — воскликнула я. — Как нам теперь помочь ему?

— Создавать новый алтарь или его подобие нет смысла. Демон бессмертен. Надо выпроводить его обратно, откуда пришёл, и закрыть портал.

— Мать-прародительница не смогла, а мы каким образом это сделаем? — схватилась я за голову.

— Просто ты пока не осознаёшь своей силы. И для чего тебе все мы? У Гамиры не было Хранителей стихий в нашем лице, вобравших в себя различные знания и магию.

— Сомнительно всё это. Вы не идеальны. Ты сам сказал, что не можешь всего знать. Даже про Одноликих не знаешь, — возмутилась я.

Дроу изменился в лице, и впервые я увидела хоть какие-то эмоции. И эти эмоции мне не понравились. Он медленно поднялся, возвышаясь надо мной, и я сразу ощутила исходящую от него угрозу.

— Я достану тебе их хоть сейчас и поставлю перед тобой на колени, — угрожающе произнёс он на своём языке, потому что мой переводчик сработал немного с опозданием.

Сглотнув, я тут же пожалела о своих словах и поспешила его успокоить, наотрез отказываясь ещё раз с ними встречаться. Пришлось рассказать о том, как они чуть не убили Самала, и к концу моего повествования он снова сел рядом со мной.

— Ты можешь свободно перемещаться в пространстве и пользуйся силой твоего Щита. Кстати о нём, он давно вернулся и нервничает в ожидании тебя. Тебе пора идти. Мы встретимся с тобой все вместе чуть позже и обсудим, как спасти некроманта. Когда он будет свободен и научится управлять своим даром, можно будет начать подготовку к нашему переносу в корону. И ещё… Нереус упоминал, что у тебя неполноценный водник…

— Да, у Фурата только половина рисунка, почему-то, — озадачилась я.

— Так ты второй половине сама запретила проявляться, — хмыкнул он и осторожно прикоснулся к моему лбу.

Выход был странным. Я снова слышала звон разбившегося стекла и, очутившись в темноте, не сразу поняла, где нахожусь. Сотворив магическую искру, я огляделась и среди заросших мхом стен в отдалении увидела саркофаг. Вот тут меня пробрал озноб. Всегда побаивалась кладбищ. Только собралась мысленно позвать Самала, как пространство зарябило, и возле этого огромного каменного ящика появились люди. Они были полупрозрачны, и я поняла, что это не взаправду. Это магическое воспоминание этого места. Среди них я узнала Эдана, Нереуса, Светиславу, юного Асфира, держащего за руку статного мужчину, скорее всего, своего отца, и только потом увидела беловолосого мальчика-дроу. Моурн стоял в стороне и размазывал слёзы по лицу.

Затем через меня прошло что-то прозрачное, обдавая холодом. Вздрогнув, я увидела фигуру Илф'олга, нёсшего замотанное в белый саван тело. Он медленно подошёл к саркофагу и аккуратно положил туда, как я понимаю, Гамиру. Совместными усилиями, магией левитации, маги подняли тяжёлую крышку и закрыли на веки вечные свою Царицу. Затем по открывающимся ртам я поняла, что они бурно о чём-то беседовали. Я бы сказала, что даже ругались, потому что некоторые стали жестикулировать руками, а Моурн, вцепившись в отца, спрятался за него. И вдруг Эдан оттолкнул подбежавшую к нему Светиславу и вспыхнул ярким пламенем. Секунда, и на пол упал малюсенький сверкающий рубин. Это всё, что осталось от сильнейшего воина Ягватской империи. Светислава упала на колени и, подхватив в ладони будущего Красного Камня Правды с Драконьей горы, разрыдалась. Смотреть на это я больше не могла. К горлу подкатил ком, не давая сделать вдох. И тут я услышала голос Илф'олга:

«Эдан был личным телохранителем Гамиры во дворце императора. Он винит себя в её смерти не меньше, чем я. Его обманули, вынудив покинуть свой пост…»

— Прошу, отправь меня к Самалу. Я не готова сейчас видеть, то, как вы принесли себя в жертву ради моей прабабушки, — прошептала я, вытирая покатившуюся слезу.

«Эдан и с тобой натворил дел. Он спустя рукава выполнял вверенные ему задачи. Ничего не предпринял для твоей защиты во время пожаров. Слишком самоуверенный и импульсивный, как все огненные маги. Чем выше дар, тем они заносчивее. Сейчас он уверен в том, что нужно убрать твоего огневика. Тебе решать, что делать с этой информацией. До скорых встреч», — проговорил он, и я оказалась в комнатке с ждущими меня Самалом и Хранителем Чагдаром Тюраном.

— Почему так долго? — спросил мой Щит, разглядывая моё лицо.

Хорошо, что я сегодня без косметики. Иначе вся тушь была бы под глазами, а не на ресницах. Пришлось очень кратко рассказать о разговоре, и, выйдя на улицу я удивилась непроглядной темноте. Это у нас летом в одиннадцать вечера ещё достаточно светлые сумерки, а здесь ровно в восемь будто выключается лампочка. Действительно, время в подпространстве ощущается иначе. Теперь я понимаю, почему Хранители могут находиться там сутками и не чувствовать голода.

Переместившись во дворец, Олхазар сообщил нам, что Император, не дождавшись нас, ушёл отдыхать, а вот младший принц уже вызвал к себе новую рабыню. А я совсем о ней забыла! Подёргав за рукав Самала, дала понять, что девушку мы тут не оставим. Олхазар пытался нас отговорить. Не положено у них тревожить принцев в такое время, но я была непреклонна. Тогда мужчина слегка поклонился и попросил следовать за ним. Шли мы, наверное, минут десять. Кто мог бы предположить, что территория дворца такая огромная. Проходя мимо охраны Намджуна, я мельком оглядела их и заприметила сходство с Красным Камнем. Длинные чёрные волосы, собранные в хвост, надменное выражение лица, чёрные узкие глаза, прямые брови, тонкий нос… Перед глазами возникло видение, как Эдан превратился в камешек, и я, задумавшись, не сразу заметила, как мы подошли к высокой двустворчатой резной двери.