— Это не опасно для ребёнка? — спросила я, не зная, что такое астральное тело и зачем он будет его выводить.

— За те две минуты, что я буду с тобой заниматься, ничего ему не грозит, если, конечно, сам не захочет прогуляться по соседним комнатам.

— Что бы тут сидел! — угрожающе произнес господин Дугдан и взмахнул рукой, ставя купол от прослушки.

Онгон переплел свои волосы, туго закрутив выпавшие пряди, и поправил завернутые рукава на рубашке, затем лукаво посмотрел на меня.

— Садись, — поставил он стул возле диванчика, и я тут же плюхнулась на него.

Суфьян скинул обувь и лёг на диван. Его глаза блестели в предвкушении интересного приключения, а вот я была не рада, что втянула сюда мальчишку.

— Готовы? — спросил Хранитель и, посмотрев на то, как мы синхронно кивнули, дотронулся пальцем ко лбу Суфьяна, и тот мгновенно отключился.

Онгон замер, глядя куда-то вверх, а потом, кивнув, повернулся ко мне. Обхватил мою голову обеими руками и приблизил свое лицо, чуть ли не касаясь носом моих губ. За такую близость с прекрасным Хранителем Маруа, наверное, всё бы отдала, и тут я вспомнила, как она облизывала губы. «Она бы точно сейчас его поцеловала», — подумала я и увидела, как он улыбнулся.

— Вы мысли мои читаете? — прошептала я, понимая, какую глупость я только что думала.

— Конечно, но мне нравится тебя слушать, — прошептал он, и меня бросило в жар. Мне захотелось провалиться сквозь землю, лишь бы больше не позориться, но Онгон крепко держал мою голову. — Не закрывайся, — шепнул он, и у меня мурашки по спине побежали. Предательские мысли я попыталась утихомирить, подумав о Суфьяне и о том, что же он там видит, и это действительно немного отвлекло меня. Когда я поняла, что снова начинаю думать о том, как Онгон близко сидит и как он, оказывается, вкусно пахнет, зажмурила глаза и начала считать про себя: «Один, два, три, четыре, пять…»

Вдруг почувствовала, как Хранитель дотронулся своим носом до моей щеки и тут же отпустил руки. Я медленно открыла глаза, боясь увидеть слишком близко его лицо, но к моему облегчению Онгон уже склонился над Суфьяном. Он начертил в воздухе руну возвращения, одну из тех, что я умудрилась запомнить, и мальчишка тут же проснулся. Он удивленно обвел комнату глазами и как заорет:

— Потрясно! Хранитель, это было просто невероятно! Я видел! Я висел в воздухе над своим телом и всё видел! Аша! У тебя ночное звёздное небо над головой, а у Кеони вокруг тела жёлтые круги!

— А у Хранителя что? — спросила я, помогая ему сесть.

— А ничего. Он такой же, как обычно, — восторженно проговорил ребёнок, глядя на меня как на Святую.

— Кеони, снимай щит и напои Суфьяна сладким чаем, — улыбаясь, проговорил Онгон, подавая мальчишке его ботинки.

— Вы всегда слышите чужие мысли? — спросила я, как только мы остались вдвоём.

— Нет, не беспокойся. Ты, кстати, рано ушла из кафе и не видела, как твой водник водрузил на плечо твою орущую ругательства подругу и воспользовался портальным камнем.

— Давно пора! Он её любит, а она нос воротит. Встречалась с ужасным парнем, когда рядом есть такой замечательный Фурат, — улыбаясь, проговорила я, представляя эту картину.

— А сама?

— Что сама? Я-то ни с кем не встречаюсь, — ответила я, понимая, к чему он ведёт.

— Долго ещё будешь архимага мучить?

— А вам какое дело? — разозлилась я за то, что он покопался в моей голове.

— Так… мужская солидарность, — улыбнулся он и снова приблизил ко мне своё лицо. — Раз боишься близости, то я могу быть у тебя первым и всему научу.

— Вы будете первым, кого я отсюда выгоню, — зло прошептала я, отодвигаясь от него.

— Я серьёзно, — продолжил он меня домогаться, положив свою руку мне на колено.

— И я серьёзно, — ответила я, скидывая её.

— Ты изменилась.

— Конечно, с того времени, как в последний раз мы виделись, — у меня отросли волосы, — ехидно проговорила я.

— Я не про внешность. Ты продолжаешь сидеть и довольно дерзко отвечать, глядя мне в глаза.

— Это плохо? — спросила я, предположив, что он специально сейчас выводит меня из себя.

— Нет, это очень хорошо. Тебе как будущей Царице нужно научиться быть сильной. Пусть тебе будет страшно, но ты обязана не показать свой страх.

— Никому ничего я не обязана. Я не собираюсь становиться никакой царицей.

— Увы, за тебя уже всё решили.

— Вам пора, Хранитель, — попыталась я его выпроводить.

— Нет, не пора, я ещё не выполнил то, зачем пришёл.

— А что вы тогда Суфьяну показывали?

— Красивые картинки. То, что вижу я. Ночное звёздное небо, которое видел будущий архимаг, вытягивает из тебя твой резерв.

— Какой у него второй дар? — удивилась я и сразу перехотела выгонять этого красавца.

— Понятия не имею, но у таких одарённых родителей, как Оделия и Самал, точно должен получиться сильный маг.

— Вот не поверила ни капельки, что вы не знаете, — прищурив глаза, сказала я и всё-таки встала.

Подошла к двери и открыла её.

— Выгоняешь? — спросил он, понизив голос.

— Да, — твёрдо ответила я.

Хранитель, продолжая на меня смотреть, медленно поднялся и подошёл к двери. Убрал мою руку с дверной ручки и, закрывая обратно дверь, прошептал, склоняясь надо мной:

— А если не уйду?

Мне пришлось сделать шаг назад, но и Хранитель не стоял на месте: он, держа мою руку, шагнул ко мне и притянул к себе. Я тут же упёрлась второй рукой ему в грудь, чтобы избежать объятий.

— Расслабься, я ведь тебе нравлюсь, — прошептал он мне на ухо, и от тёплого дыхания у меня побежали мурашки по телу.

— Вы же мысли читаете, так что знаете, что я думаю в данный момент, — почему-то прошептала я в ответ.

— Ошибаешься. Мне очень трудно считывать тебя, а вот сейчас, когда зажалась вся, я даже если сильно постараюсь, не услышу твоих мыслей.

— Тогда я вслух скажу, — твердо ответила я и, толкнув его, воскликнула: — Уходите!

— Отлично, — улыбнулся этот обольститель и отпустил меня.

Я непонимающе посмотрела на него и замерла в ожидании того, что он наконец-то покинет меня, но он вдруг начал расстегивать рубашку, меняясь в лице. Вся его доброжелательность исчезла, и теперь я видела сильного мужчину, решительно настроенного явно не на разговор. Спрашивать, для чего он это делает, я не стала и шагнула в сторону, чтобы обойти его и выйти. Я намеревалась пойти к Самалу и пожаловаться, но меня не пустили. Обнажив свой идеальный торс, он схватил меня за плечи и вжал в стену. От неожиданности у меня перехватило дыхание, и вся храбрость на то, чтобы оттолкнуть его и закричать, вмиг исчезла. Я прекрасно понимала, что не справлюсь, а мои дёрганья только посмешат его и до последнего верила в абсурдность ситуации. Глядя на его серьёзное лицо широко раскрытыми глазами, я поняла, что он не шутит. Судорожно вздохнув, я почувствовала, как стала задираться моя юбка. Вцепившись в подол, я предприняла попытку сопротивления, но он обхватил мои запястья одной рукой и придавил их к стене над моей головой. Второй рукой он дёрнул ткань, и швы на белоснежной летней форме затрещали. От возмущения и обиды за порчу новой одежды я начала дёргать руками, но его последующие два рывка освободили мою спину от платья. Оно повисло на плечах, и чтобы окончательно снять его с меня, ему пришлось освободить мои руки. Дёрнув снова за ткань, он лишил меня моей «брони», скрывающей шрамы от посторонних взглядов. Хорошо, что моя прежняя привычка надевать длинную майку под низ заставила удивиться Онгона, вероятно ожидавшему увидеть на мне нижнее бельё. Приподняв бровь, он окинул меня насмешливым взглядом и вдруг подтянул мои руки выше, заставляя встать на носочки.

— Ты передумала? Уже не хочешь выгонять? Почему не кричишь? — прошептал он и, склонившись, лизнул шею.

Во рту пересохло, я почувствовала его ладонь у себя под майкой. Напористым движением он стал протискиваться коленом между моих ног. В голове сделалось пусто. Я не понимала, для чего он это делает, но закричать и позвать на помощь почему-то не смогла. Спазм сдавил горло от одной только мысли, что Господин Дугдан может и услышит, но вдруг первым прибежит Суфьян. Я не хотела пугать ребёнка, а Онгон убивать меня точно не будет. Будет очень плохо, если Самал об этом узнает. Красный Камень мгновенно лишится Хранителя. Таких жертв я не хотела, а себя мне было не жалко. Пока я об этом думала, меня уже откровенно целовали, причём грубо. Он специально делал мне больно, и нежная кожа на шее уже горела огнём от царапанья его небольшой щетины и укусов.