«Ротмистр Баликского Управления, Тэун Хаас, приказываю срочно предоставить мне координаты деревни Цисмар и адрес госпожи Майги Брунс», — сказал он, применяя магический приказ.

Служба и хреновы магические клятвы подчинения заставили меня выпрямиться и приложить руку к груди в знак уважения к архимагу.

— Так точно, господин Балодис. Сейчас отправлю, — сквозь зубы сказал я, не в силах сопротивляться.

На лбу выступил пот, и голову сдавило так, что в висках запульсировало. Словно в тумане, я сделал то, что приказали, и как только кристалл потух, выдохнул, слегка покачнувшись.

— Тэун, что случилось? — спросила у меня мама.

— Работа, — тихо ответил я.

— Это был архимаг Гайлис? Он опять тебе что-то приказывал? Этот сумасшедший человек знает прекрасно, как действуют на магов их приказы, и всё равно продолжает издеваться!

— Нет, мам, это другой архимаг. Не волнуйся, пойдем спасать Лами, а то отец начнёт показывать свои старые коллекции, а там у нас слишком пыльно.

Аша

— Хватит спать! У нас сегодня очень насыщенный день! О, попугайчик! Иди сюда, красавчик, — услышала я знакомый голос и приоткрыла один глаз, чтобы увидеть, как Маруа хлопает себя по руке, призывая Додара.

А тот, нахохлившись, сидел на гардине, зацепившись одной лапкой за штору и немного покачиваясь, чирикал:

«Аша, выгони эту девку! Она мне не нравится!»

Сжалившись над птицей, мне пришлось подать голос и отвлечь девушку на себя.

— Доброе утро, Маруа. Что ты здесь делаешь?

— Отрабатываю своё наказание. Ой, ты не подумай, мне в радость тебе помогать. Просто ректор на сегодня изменил мой график. Я же последние два дня с семи утра в конюшне навоз таскала.

— В городе есть лошади? — удивилась я, поднимаясь.

— Не в городе, а в академии. Когда её основали, было принято, что адепты сами себя, так сказать, обслуживают. Ну там, огород, животные, пошив одежды… При прошлом ректоре ничего этого не осталось, а вот когда этот пост занял господин Балодис, то он возобновил некоторые правила. Отстроил новые просторные загоны и выкупил за свои деньги всех животных из городского зоопарка. Они там содержались в плохих условиях, а сейчас пасутся на лугах, которые сразу начинаются за академией. Там были старые дома, и после того, как нас посетил сам Гайсар Третий, он дал добро снести эти старые бараки и засеять всё травой. Я взаправду горжусь нашим ректором! Никому нет дела до животных, а он их любит, сразу видно. Я вот тоже люблю их, особенно водоплавающих птиц. Я частенько прихожу к пруду и наблюдаю за ними. Кормить строго запрещено, но благодаря наказанию я сейчас могу спокойно это делать. Быки, конечно, пугают меня, но с лошадками я уже нашла общий язык, — улыбаясь сказала она и села на край кровати.

— Так, а зачем ректор тебя ко мне прислал? Мне навоз таскать не надо, я домой сегодня собиралась, вообще-то, — тоже улыбнувшись, сказала я, глянув на попугая.

Тот, вспорхнув, переместился на шкаф.

— Мне нужно составить тебе компанию за завтраком, затем свозить в магазин за одеждой и до самого вечера, собственно, развлекать. Так сказал ректор, и я этому рада. Давненько за покупками не ходила.

«Решил занять меня чем-то, а сам избегать теперь будет?» — подумала я и решительно встала, совсем забыв о том, в каком виде я спала.

А спала я в халате, который обнаружила в ванной. Быстро запахнула его и, перевязав пояс, вспомнила, что одежды, кроме той, в которой я была вчера, у меня нет. Посмотрела на Маруа, которая, отвернувшись от меня, снова наблюдала за птицей. Затем посмотрела на брюки, что висели на спинке стула. Вздохнула, подхватила их вместе с блузкой и отправилась одеваться в ванную комнату. Маруа тут же принялась домогаться попугая, и поэтому я очень спешила одеться и умыться. Времени на прическу не было, и я, закрутив волосы в свою привычную «рогатульку», поспешила спасать Додара, который уже верещал:

— Ррруки прррочь, злая ведьма! — на что Маруа еще сильнее заулыбалась и, поставив стул к шкафу, уже встала на него одной ногой.

— Не трогай его, пожалуйста, он не любит прикосновения, — сказала я и вытянула руку, чтобы Додар сел на неё.

Я хотела отнести его в комнату ректора, и как только птица послушно села мне на предплечье, Маруа удивленно воскликнула:

— Как ты его приручила? И что вообще он делает в этой комнате? По слухам, это птица ректора.

— Сам пришёл. Я сейчас, — сказала я и вышла в коридор.

Быстрым шагом дошла до покоев господина Балодиса и решительно толкнула дверь.

— Я же просил не беспокоить! — услышала я злющий голос Самала и замерла на пороге.

«Нет, не хочу его сейчас видеть. Действительно, лучше я проведу день с Маруа и город посмотрю, а вечером попрошусь домой. Когда я ещё смогу побывать в столице? Да и с Маруа нужно будет нормально попрощаться», — подумала я и, скосив глаза на попугая, дала мысленный приказ лететь в комнату. Как только птица покинула мою руку, я тихо притворила дверь и побежала обратно к себе.

На завтрак Маруа повела меня в столовую. От большого количества народа я снова чувствовала себя не в своей тарелке, но тут же одергивала себя и заставляла смотреть по сторонам, а не себе под ноги, как бы сильно этого ни хотелось.

— Ты когда приступаешь к учёбе? — спросила она у меня.

— Никогда. Я бездарна, — тихо ответила я, беря в руки поднос.

— А как ты тогда вылечила моё колено? — изумилась она.

— Это была моя последняя капля, и Камень Правды подтвердил это вчера.

— О, мне так жаль! Подожди, ты была у Камня Правды? — воскликнула она, чем привлекла внимание нескольких адептов, стоявших рядом.

— Потом расскажу. Где еду брать? — спросила я, смутившись.

— Вон на тех столах. Сама выбирай, что хочешь, и ставь на поднос. Затем подойдешь вон туда, я там обычно сижу, — произнесла она, указав на столик, что стоял в самом центре огромной столовой, и тут же пошла туда, где была целая толпа адептов.

Я снова выделялась среди них отсутствием формы, но никто не подходил ко мне и не спрашивал, почему я не соблюдаю устав академии. Маруа мне немного рассказала основные правила, пока мы шли в столовую, и мне некоторые даже понравились, такие как за драку, например, адепт отстранялся на два месяца, а родители оплачивали штраф. Другое правило касалось разговоров. За простое оскорбление адепт тоже получал наказание. И вот поэтому все тут пытаются быть вежливыми. И если случались ссоры, то выясняли они свои отношения за стенами академии. Потоптавшись на месте, увидела, как возле стола, который был у самой стены, стояла одна девушка, в то время как возле других столов была целая очередь. Сжав в руках ручки подноса, решительно шагнула к тому, что не пользуется популярностью, и наткнулась на внезапно остановившуюся передо мной девушку в жёлтой форме.

— Простите, — сказала я, не поднимая головы, чтобы не встретиться с ней глазами.

— Подстилку уже выгнали? Господин Ректор на завтрак больше не приглашает? — хмыкнула она, и тут мне пришлось поднять голову.

— О, какая страшная! — воскликнула она и, засмеявшись, подошла к другим девушкам, которые тоже начали смеяться.

«Похоже, правило с оскорблениями тут не работает», — подумала я и всё же пошла к намеченной цели. Хорошо, что учиться тут и встречаться с такими, как она, мне не придётся.

Обогнув нескольких адептов, я подошла к свободному столу, и глаза мои разбежались. На нём стояли кастрюли с разными видами каш: гречневая, перловая, овсяная, пшеничная и даже кукурузная. Давно я её не ела, и, взяв одну тарелочку из рядом стоящей стопки, принялась накладывать жёлтую вкуснятину. Затем увидела на соседнем столике, накрытый прозрачной крышкой, нарезанный хлеб и в какой-то странной коробочке — масло. От такого изобилия еды я не отказалась взять ещё тарелку и положить в неё пару ложек пшеничной каши.

— Вот это аппетит! Осилишь? — спросил у меня подошедший парень. — Редко кто кашу берёт, а ведь она полезная, особенно на завтрак, — сказал он, накладывая себе овсянки.