— Сейчас ты узнаешь, зачем я так одевалась, — сказала она, улыбнувшись, и привстала немного, задирая платье, затем подцепила трусики и сняла их, кинув на заднее сиденье.

— Так ты ещё и в чулках? — облизнув губы, спросил я.

— Не могу больше терпеть, — прошептала она и полезла на меня сверху.

— Тут неудобно, — успел сказать я перед тем, как она прикоснулась губами к моим и прошептала:

— Я прекрасно помню, как раскладываются у тебя задние сиденья.

— Передние тоже так могут, — шепнул я и смял её губы в нетерпеливом поцелуе, в то время как руками уже исследовал её тело.

— Давай, раскладывай, — жалобно попросила она, расстегивая мне ремень.

— Я не против, но девушки, наверное, хотят свой первый раз как-то в более комфортных условиях?

— Какой первый раз? Ты о чём? — чуть ли не рычала она.

А я обрадовался, что неверно её понял в прошлый раз. С девственницами нет никакого удовольствия, ведь я не люблю причинять боль, даже такую, которую приходится пережить каждой девушке. Была у меня в академии одна, так я целую неделю себя виноватым чувствовал. В первые два дня она морщилась, когда садилась, и говорила, что в туалет нормально сходить боится. Не представляю, что со мной станет, когда моя жена будет рожать! Но это будет не скоро, так что сделаю так, как хочет эта невероятная женщина, которая возбудила меня до предела.

Накрывшись её шубкой и моей дублёнкой, я посмотрел на счастливое лицо Лами.

— Хорошо, что ночью здесь никто не ходит, — сказала она и снова меня поцеловала. — Всегда мечтала сделать это в машине.

— А я нет. Мне больше нравится на большой кровати, — ответил я, поглаживая её грудь.

— Это возраст… Сколько тебе, кстати?

— Ты бы после секса ещё имя спросила, — проворчал я, улыбаясь.

— Ну, я серьёзно. Ты моё личное дело видел, а я твоё — нет. Я же должна знать, когда у тебя день рождения. Подарок мне когда готовить?

— Летом у меня день рождения. Если не бросишь меня, я предупрежу заранее, чтобы подарок приготовила. А вообще, ты сама для меня подарок, — прошептал я, посильнее прижимая её к себе.

— Не брошу. Поехали? Завтра мне рано вставать. В тюрьму надо ехать, — проговорила она, поднимаясь.

— Не хочу тебя в общежитие везти. Может, ко мне?

— Нет. Мне вещи собрать нужно. А завтра вечером я буду готова. Я и сама без тебя уже не смогу, — сказала она те слова, которые у меня самого вертелись на языке. Тогда я тоже поднялся и, застегнув ширинку, помог Лами надеть её шубку.

Следующим вечером я забрал Лами из общежития и отвёз к себе на квартиру. Пожитков было немного — всего три большие сумки и рюкзак. Квартира ей понравилась, но она её рассмотрела только после того, как пошла в душ после сумасшедшего секса на диване. Даже до спальни не дошли. Вещи её так и стояли в коридоре, потому что, как только мы перешагнули порог, набросились друг на друга, как голодные на еду. Абсолютно нагая Лами прошлась по всем комнатам, снова возбуждая меня своими прекрасными формами. Поманив пальцем, подхватила полотенце с сушилки и скрылась в ванной, не сказав ни слова. Меня не нужно было ждать — я зашёл следом, и наше мытьё переросло снова в наслаждение.

Спроси меня два дня назад, кто из всех тех, с кем я спал, была самая горячая? Я бы ответил, что Инджа, но сейчас я даже не вспомню, какая она была в постели. Лами затмила всех. С какой страстью она отдавалась мне, и я наслаждался каждым сантиметром её тела. Красивая фигура, нежнейшая кожа. Она вся была идеальна. Ламис Рамо была рождена для меня.

Так незаметно пришли выходные. Вечером у нас запланирован ужин с моими родителями. А моя девочка ничуть не волнуется, в отличие от меня. Ладно, мама, но что скажет отец? Он будет точно недоволен, ведь он в невестках уже видел Гарам, о которой до сих пор мне напоминает при каждом удобном случае. Вечерами, лёжа в кровати в перерывах между ласками, Лами расспрашивала меня о моих родителях, и сама рассказывала о своём детстве. Мне впервые в жизни было интересно слушать такие истории. Как и сейчас, лёжа в кровати, она поведала мне ещё одну историю из своей жизни:

— Видишь, какой палец кривой? — сказала она, задрав ногу к потолку. — Это я сломала его лет в шесть. Хотела пнуть задиристого мальчишку, но промахнулась и пнула трубу. Перелом обнаружился только на третий день моего хромания, когда пришёл сосед и предъявил моему отцу счёт за сломанную канализационную трубу. Я же, когда её пнула, оттуда потекли фекалии, и мы с ребятами разбежались кто куда. Я, напугавшись, бежала до самого дома, не чувствуя боли и поэтому не сказала, что палец болит. А когда пришёл сосед, созналась.

— Он что, три дня виновника искал?

— Ага. Во сколько поедем? Мне пора уже собираться?

— Пора, — ответил я, поцеловав её в плечо.

Как и ожидалось, при встрече моя мама вела себя как заправская актриса. Улыбалась, вежливо пригласила войти, а сама оценивающим взглядом окинула мою «ведьму». В глазах читалось: «Как скоро я расстанусь с очередной девицей?» Но вот когда Лами сняла шубку, мама, прищурившись, посмотрела на выдающиеся формы моей красотки, приподняла брови, и это выражение лица мне о многом сказало. Святые! Как же мы с моей матушкой похожи! Её мысли для меня не секрет. Она сейчас думает, что я повелся на грудь. Мы ведь частенько шутя с ней обсуждали девушек с большой грудью, считая, что с такими формами им работать вообще не нужно, достаточно надеть блузку с глубоким вырезом. Вспомнив эти слова, которые я говорил лет так десять назад, усмехнулся. Похоже, она тоже это вспомнила и лукаво посмотрела на меня.

— Зориг! Милый, к нам гости! Не мог бы ты спуститься? — громко сказала она, зовя моего отца к нам присоединиться, в то время как я повёл Лами в гостиную.

— Вот это домина! Ты не говорил, что такой богатый, — прошептала она, когда матушка, извинившись, самолично пошла за отцом, а мы остались наедине.

— Не я богатый, а мой отец. У тебя зарплата, между прочим, больше моей. Вот женюсь на тебе, и ты будешь содержать меня, — пошутил я.

— Да без проблем. Мне много не надо, а ты в постели всё отработаешь, — ответила она, обняв меня, а затем потянулась за поцелуем.

— Не при мне, де́вица! — раздался сердитый голос отца.

— Добрый вечер, — отпрянув от меня, произнесла Лами и, немного смутившись, опустила взгляд.

Милота… так бы и зацеловал!

— Мы идём ужинать или я зря спускался? — спросил он у моей мамы и, проигнорировав нас, пошёл в столовую.

— Твой отец мне не рад, — огорченно произнесла она, беря меня под локоть.

— Он никому не рад, так что всё в порядке.

За столом отец немного оттаял, узнав, кем работает Лами и какой у неё дар. Сделал даже попытку извиниться за его негостеприимное приветствие, но Лами была само обаяние и очарование, быстро сменила тему. И вот через два часа оживленной беседы мой отец повел свою будущую невестку в свой кабинет показывать любимую коллекцию давно разряженных магических артефактов прошлого века.

— Она и вправду милая, — сказала мама, поднимаясь из-за стола.

Глория прикатила сервировочный столик и стала складывать на него посуду. Мама принялась ей помогать, а я вспомнил, что слышал сигнал вестника, но кристалл оставил в куртке и, воспользовавшись моментом, пока все разошлись, решил проверить, кто меня потревожил в выходной день.

«Мне нужно связаться с твоей тёткой», — раздался надменный голос Балодиса.

Даже отвечать не буду. Ни здрасьте, ни будьте добры, послать вестник уважаемой госпоже Брунс… Я всю неделю старался не вспоминать, что произошло в том треклятом кафе, но, чертыхнувшись и проклиная свою службу и то, что Балодис — архимаг, а таких игнорировать нельзя, зажал кристалл в ладони.

— Что? Замарашка опять сбежала? Или Гайлис что-то натворил? Я вам вряд ли смогу помочь в обоих случаях.

«Кого ты назвал замарашкой?» — тут же пришёл вопрос.

— Вы поняли кого. Не хочу даже знать, что с ней случилось, и помогать отказываюсь. Можете забыть про моё существование. У меня сейчас в разгаре знакомство моей невесты с родителями. И вообще, имейТЕ совесть! На часы посмотриТЕ, — закипая, сказал я и удивился тому, как легко выхожу из себя, стоит только подумать про деревенскую девчонку.