— Обращаетесь со мной как с маленькой. Я малыша Хазора на прогулку так одеваю, — тихо сказала я, глядя на то, как уважаемый архимаг ловко застегнул молнию.

Когда мы вышли на улицу, мужчины одновременно махнули рукой и, посмотрев друг на друга, улыбнулись. А я, так и не поняв ничего, удивилась, как машина. Казалось бы, медленно проезжавшая мимо, резко завернула к нам.

— Тут хоть и недалеко, но пешком идти прохладно, — сказал Самал, положив свою руку мне на плечо. Машина подъехала, и меня посадили на заднее сиденье.

— Добрый вечер, — поздоровался водитель, глядя на меня в зеркало заднего вида.

— Добрый, — смущённо ответила я, разглядывая машину изнутри.

Никогда не сидела в них. В моём детстве машины были только у богатых людей, и мы могли иногда заглядывать внутрь через стекло, но чтобы посидеть внутри… это была мечта всех детей-попрошаек, как я. Тот единственный раз, когда я была в машине, — это когда помощник судьи вёз меня в лес. По понятной причине, я тогда была не в том состоянии, чтобы радоваться такой поездке. Самал сел со мной, а Агъян — рядом с водителем. Назвал адрес, и мы поехали. От восторга я вцепилась в спинку водительского кресла и, вытянув голову, стала смотреть, как управляет ею водитель, но потом опомнилась и села ровно, повернув голову к окну. Не буду доставлять удовольствие Самалу, представляю, о чём он сейчас подумал. А вот я тоже, непонятно, о чём думаю. Меня везут к Камню Правды, и что ждёт меня впереди, — неизвестно, а я радуюсь какой-то поездке на машине.

Объехав вокруг академии, водитель остановился около небольшого каменного домика. Агъян расплатился за проезд и первым открыл дверь. Самал вышел следом, а я не успела увидеть, на что он нажал, чтобы дверь открылась. Света на улице в этом месте было мало, и я совсем ничего не видела на внутренней стороне дверцы. Провела рукой и нащупала железку. Нажала на неё, но ничего не произошло. Пока я в замешательстве трогала дверь, Самал обошёл машину и наконец-то выпустил меня. Взявшись за предложенную руку, я вылезла и хотела при свете фонаря посмотреть, что я там нащупала в темноте, но ректор захлопнул дверь и повёл меня к этому каменному дому.

Дом был небольшой и действительно из камня. В маленьких окнах горел свет, а над толстой деревянной дверью были высечены какие-то знаки. Агъян шёл впереди нас и первым зашёл внутрь, придерживая дверь для меня. Перед тем как сделать шаг через порог, я услышала тихий перезвон колокольчиков, но, не придав этому значения, последовала за лекарем. Внутри было тепло и пахло восковыми свечами. Небольшая квадратная прихожая была обшита деревом, а на стене висела полка, на которой стояло несколько толстых свечей. Так как они были единственным источником света, в помещении царил полумрак, но всё же мне удалось рассмотреть узкую дверь и стол. На нём стояли два ящика. В одном была сложенная белая ткань, а во втором — толстые верёвки.

Агъян быстро разулся, снял свою куртку и повесил на гвоздь, торчащий из стены. Затем вынул ткань из ящика и, расправив её, просунул голову в дырку. Из второго ящика взял веревку и подпоясался. Вот так быстро соорудил себе длинную рубаху. Самал тоже принялся так принаряжаться, а я в этот раз сама успела снять с себя куртку. И, наклонившись развязать свои ботинки, снова услышала звон колокольчиков, но теперь я отчётливо слышала мелодию, от которой мне становилось грустно.

— Что это за мелодия? — спросила я, вытаскивая из ящика ткань.

Мужчины переглянулись, и первым ответил лекарь:

— Здесь тихо, и никакой мелодии точно не может быть.

— А колокольчики?

Мужчина пожал плечами и подошёл к узкой двери, а я поспешила завязать на талии верёвку.

— Женщинам не нужен пояс, — прошептал Самал и отобрал её у меня.

— Почему? — машинально спросила я.

— Точно не скажу, но это связано с тем, что по старым писаниям женщину называли «Сосуд, дарящий жизнь», и типа нельзя беременной женщине перетягивать новую жизнь жгутом.

Я ничего не поняла, но спрашивать больше не стала. Шагнула к лекарю, а тот неожиданно взял меня за руку, а второй рукой закрыл глаза.

— Я поведу тебя, не бойся. Самал, открывай.

Скрип двери и звон колокольчиков донесся до моих ушей, а затем запах трав и щебет птиц.

— Я так долго тебя ждала, — услышала я нежный женский голос.

В груди защемило, и ладонь с ректорской печатью словно обожгло. Вскрикнув, я открыла глаза и поняла, что лекарь меня не держит. Его вообще не оказалось рядом. Он вместе с Самалом обнаружился на полу пустого помещения. Рядом с ними стоял старик в синей мантии магистра академии. Волосы его были полностью седыми и доставали до плеч. На гладко выбритом лице с правой стороны был длинный шрам. Глаза ярко-голубые, и вообще выражение лица какое-то неживое, словно маска.

— Не волнуйся, они спят.

— В неудобной позе они спят, — заметила я.

— Ну да, упали. Я слишком стар, чтобы аккуратно укладывать таких здоровяков.

— Простите, я не поздоровалась, меня Аша зовут.

— Я знаю. Пока не пришли в себя эти уважаемые люди, что говорить будем о тебе?

— Как что? Правду. Я ведь к Камню Правды пришла, а где он, кстати? — спросила я, окинув ещё раз взглядом это пустое помещение.

— О тебе нельзя правду говорить, люди ещё не готовы.

— А мне хотя бы о себе правду можно узнать?

— И ты еще не готова. Исковеркали тебя, изуродовали, но хотя бы живой оставили, и то хорошо. Вот этот, — ткнул он пальцем на Самала, — теперь будет твоим Щитом и Ветром, что раздует Огонь, всколышет Воду и принесёт семена на пустую Землю. Второй, — указал он на господина Пэйона, — возродит утраченное. Отчего же твое Пламя с собой не привела? Он тебе сейчас нужен. Страхи твои убирать, кто будет?

— О ком вы? — искренне не понимала я.

— О маге, что в сердце твоём, — ответил он, ткнув своим худым скрюченным пальцем мне в ключицу. — А твоя Жизнь ещё слишком мал. Подрасти бы волчонку. Да и ручеек ещё не окреп… Не готова ты совсем ещё… не готова, — вздохнул он. — Но удивительно, как быстро ты уже почти всех собрала, даже будущего моего Хранителя нашла. Значит, грядут великие перемены…

— Простите, я не поняла, что вы сказали. В голове у меня колокольчики звенят, и вдобавок вас плохо слышно, — произнесла я, заваливаясь на бок.

— Вот я и говорю, что не готова ты, — сказал старик, и глаза мои закрылись.

— Аша, очнись, — дёргал меня за плечо Самал.

— Ммм, — подала я голос, чтобы он перестал меня трясти. — Хранитель, что произошло? — спросил он, наверное, у того старика.

— Магия Камня, — ответил совсем другой голос, и я открыла глаза.

Надо мной было хмурое лицо ректора, и я лежала на деревянном полу совсем другого помещения. Комната была не та, как и старик, стоящий неподалеку. Этот был коротко подстрижен, и на подбородке виднелась редкая бородка.

— Ох, как голова болит, — простонал лекарь откуда-то сбоку, и я заметила шевеление. Он, оказывается, тоже лежал на полу. — О, как быстро гематома образовалась, — восхищенно проговорил он, ощупывая свою голову.

— Я тоже головой об пол шибанулся. Ашу я уже ощупал, с ней всё в порядке.

— Опять вы меня щупали, — произнесла я, не подумав, и заметила, как Самал слегка улыбнулся.

— В прошлые разы такого не было, — кряхтя, сказал лекарь, поднимаясь на ноги. — Хотя стабильно половину резерва высасывает. Самал, ты как?

— Тоже пуст наполовину, — ответил ректор, поднимая меня на ноги. Поставил и, не отпуская моих плеч, стал ждать, пока я перестану шататься. Тело мое было как у тряпичной куклы, так и норовило упасть обратно.

Посмотрев по сторонам, не обнаружила ни одного стула, ни лавки. В этой чисто белой комнате была одна дверь и стеклянный куб на подставке. Удостоверившись в том, что я нормально стою, Самал меня отпустил, и я шагнула к этому кубу, посмотреть, что находится внутри. Там, на белой подушечке, лежал синий камешек размером с перепелиное яйцо. На гладкой поверхности была небольшая трещина, и я сразу же вспомнила лицо длинноволосого старика. Мурашки побежали по спине от осознания произошедшего. Это был не человек! Я разговаривала с Камнем! И вот почему у него были такие странные речи… и тот вопрос о том, что мы будем говорить магам… Вот это да! Что он там говорил про ректора? Мой Ветер и Щит? Господин Хаас — моё Пламя, а Алек — Жизнь? Кто тогда моя Вода? И вообще, почему это они мои? О, Мать-прародительница! Не забыть бы мне слова этого Камня.