Алек молча смотрел на меня, и в темноте я отчетливо видела, как светятся его глаза мягким голубым светом.

— Мелеку тогда было почти пять. Двадцать лет прошло, а я до сих пор живу с этими воспоминаниями. Я виню себя за то, что оставила его там, — еле слышно произнесла я, превозмогая боль в горле.

— Ты ведь сама была ребёнком, и это настоящее чудо, что ты выжила после такого. В тот день ты не только при помощи магии отомстила за брата, но и получила новый дар. Ты у меня особенная. Я всегда это знал. Вот только всё время забываю, сколько тебе лет. Ты не только не взрослеешь, но и не умнеешь. Осталась такой же глупой девчонкой, как была, — пробурчал он, укладываясь на бок.

«Вот знает, как взбесить меня!» — подумала я и швырнула в него своей подушкой.

Алек молча поймал её и, подложив под голову, отвернулся к стене. Хотела сначала возмутиться, но промолчала. Сон как рукой сняло. Не знаю, что вынес для себя из моего рассказа Алек, но я постараюсь впредь больше не думать о прошлом. Переключив свои мысли в другое русло, неосознанно вспомнила магов. Рыжий мне совсем не нравился. Не могу объяснить почему. Вроде не урод, даже наоборот — привлекательная внешность, но его этот пристальный взгляд… Второй мужчина мне показался каким-то обыкновенным и незапоминающимся, кроме его огненных глаз. Благодаря сну я Рыжего отчётливо помнила, а вот второго, наверное, и не узнаю, встреть его на улице… хотя вру. Я вру сама себе. Узнаю! Ещё как! Глаза. У него очень красивые глаза, густые ресницы и чёрные брови… И сильные руки. Такие же, как у Алека, но кожа у него не такая горячая и совсем нет мозолей. От страха я больше ничего не разглядела и даже не смогу сказать, какого он возраста… Так! Стоп! О чём я думаю? Увидела за столько лет нового человека и задумалась непонятно о чём! Придётся с Агли и девочками прогуляться по деревне. Людей посмотреть. Да и вообще пора уже привыкать к новой жизни. Одной жить в лесу тяжело, а Алека я всё же отправлю искать своих сородичей.

Тэун Хаас

Как только мы вернулись домой к Майге, я велел Омиду залезть в горячую ванну, потому что моей согревающей руны ему было недостаточно. В этот раз он сильно замерз, и я даже забеспокоился о его здоровье. По рассказам моей матушки, я знал, каким болезненным ребёнком он рос, так как мои родители были много лет в хороших отношениях с семьёй Гайлис. Когда родился Омид, мне было тринадцать лет, и за это время мне довольно часто приходилось с ним общаться. Больше не дам ему управлять снегоходом. Из-за его невнимательности мы съехали с дороги и застряли посреди поля в какой-то борозде. Ненавижу физические нагрузки на морозе. Пришлось попотеть и поработать лопатой. Почему-то побоялся топить снег, не зная точно, куда мы угодили. Поднявшись к себе, я быстро разделся и отправился в душ. Майга уже спала и нас не встречала, чему я был рад. Не пришлось ничего рассказывать. Постояв под горячими струями, немного успокоился и передумал отправлять Омида домой. Он может пригодиться в поисках информации о Замарашке. Почему я опять о ней думаю? Чем она так понравилась Омиду, вообще непонятно. На экзотику потянуло? Я бы побрезговал даже сидеть с ней за одним столом. Таких грязных женских рук я ещё не встречал. Ну хорошо, руки, может, и не были грязными, но вот под криво обкусанными ногтями точно были тёмные пятна. Да и сама кожа какая-то странная. Брр! Аж мурашки пробежали.

Спустившись на кухню, обнаружил задумчивого Омида. Он стоял спиной к двери и ел прямо из кастрюли какой-то очередной «шедевр» моей тётушки. Объедать парня стопроцентно невкусным варевом я не собирался, поэтому взял хлеб и решил сделать себе бутерброд.

— Они обращаются с ней как с животным. Притащил… бросил… А ты заметил, как она вздрогнула, когда этот странный Юрт прикоснулся к ней? Держат в лесу, чтобы люди её не видели и ничего не знали. Измываются над бедняжкой. Вот почему она так всего боится! Её страх сковал меня в той комнате так, что было трудно дышать.

— А я так не считаю. Ты был просто оглушён её эмоциями, а я здраво оценил обстановку. Нормальные они.

— Я хочу забрать её с собой.

— И зачем она тебе?

— Не могу объяснить… просто я так чувствую, что нужно забрать её в город… а там буду заботиться и… любить.

Я рассмеялся во весь голос. Он точно сошёл с ума! Придётся архимагу сообщить, что его сын тронулся умом и его нужно показать лекарям. Омид удивлённо смотрел на меня, но ничего больше не сказал. Тогда я попытался спустить его на землю.

— Ты уверен, что она захочет ехать с тобой в город? Насильно увезёшь? Чем ты будешь лучше их? Раз думаешь о них плохо. Да и зачем тебе малолетка? Сколько ей? Лет пятнадцать?

— Почему насильно? Любая была бы рада покинуть эту дыру.

— И оборотня её с собой заберёшь? — улыбаясь, спросил я, отрезая ломтик колбасы.

Омид скривился, небрежно поставил кастрюлю на стол и, взмахнув ложкой перед моим лицом, воскликнул:

— Впервые в жизни я хочу помочь человеку!

— А ты думаешь, что ей нужна твоя помощь? Я не заметил, что она была тебе рада.

Омид кинул ложку на стол и стремительно покинул кухню, а я снова задумался о том, как его отправить поскорее к отцу. За эту неделю он мне порядком надоел. Хотелось провести тихий отпуск в компании тётки, а приходится общаться с человеком, которого и другом-то назвать не могу.

Проснулся я от Омидовского пения. Судя по звукам фортепиано, доносившимся до моих ушей, тётушка ему аккомпанировала, а он старался изо всех сил. Мелодия прерывалась звонким смехом и тут же начинал звучать другой мотив. Глянув на часы, я резко сел. Половина двенадцатого! Умотала меня возня с этим паршивцем. Обычно я никогда так долго не сплю. Приведя себя в порядок, спустился прямиком на кухню. На столе меня ждал мой остывший завтрак в виде какой-то размазни в тарелке и четыре фаршированных блина. Любимая моя тётушка была на удивление нехозяйственной женщиной. Готовить она никогда не любила и не умела. Я ей предлагал нанять кухарку, но она отказалась. В следующий свой отпуск приглашу с собой Глорию. Думаю, мама будет не против. Глория работает на нашу семью около двадцати лет. Дети её давно выросли, живут своей жизнью, внуков ей не привозят. И вот она радует нас различными кулинарными изысками. Избаловала она меня вкусной и, самое главное, разнообразной едой. Когда я не в разъездах, то обязательно набираю дома пару лишних килограммов, и даже тренировки не спасают. Закинув в рот пару ложек, как оказалось, овсянки, я скривился. Соли не хватало. Я бы даже сказал, что соли совсем в ней не было. Отодвинув кашу, принялся за блины. Творог. Неплохо. Запив их кофе с молоком, отправил запрос в Управление на новый артефакт.

— Тэун! Я всё решил! Мы сегодня же едем в Цисмар! Я признаюсь Аше в чувствах. Она, узнав о них, по-другому станет ко мне относиться. Перестанет бояться, и мы сможем поближе познакомиться.

— Тебе сколько лет? Рассуждаешь как подросток. Или начитался тёткиных любовных романов? С чего ты вообще взял, что она там осталась? Скорее всего, оборотень унёс её обратно в лес.

— Тогда…

— Не тогда! Я не пойду с тобой больше в лес! И искать её дом я не намерен.

— У семейки спросим. И не нужно ничего искать. Тэун! Я с хорошим предлогом приду. Ей нужен лекарь. Может, у них нет денег на его услуги, а я всё оплачу.

Как он мне надоел со своей Замарашкой! Перед взором встали её худощавые ноги в грязных колготках и замотанной щиколоткой. Не похоже было, что у семьи Каулиньш не хватало денег, но это же деревня, может, просто там нет лекаря?

— Ладно, вызову господина Хубера. Он как раз возьмёт с собой артефакт, и мы поедем в Цисмар. Сегодня мне можно отдохнуть от твоей болтовни?

— Да, пожалуйста, — фыркнул он и пружинистой походкой покинул меня.

Весь день он и вправду не попадался мне на глаза, и только вечером заглянул ко мне в кабинет спросить, во сколько завтра прибудет лекарь. Я успокоил его тем, что в двенадцать дня мы должны быть уже в деревне, а господин Хубер прибудет сразу туда, в дом старосты. Омид радостно потёр руки и, улыбаясь своим явно не особо умным мыслям, отправился спать. А я засиделся допоздна, разбираясь с тётушкиными документами. Раньше этим занимался отец, когда не стало Абхея, а теперь вся эта рутина легла на меня. Большой дом требует много забот. Далеко за полночь мне пришёл вестник от обер-гофмейстера о сокращении моего отпуска и прибытии в Балик. Разрешено использовать портальный камень. Это меня в данной ситуации даже обрадовало. Омида прихвачу с собой, и не придётся выдумывать истории для его отца насчет девчонки.