На стук в дверь он ответил громогласным храпом.

– Гриша, подъём!

Из‑за двери Зубов рыкнул басом:

– Хр‑р‑р‑р…

Я дёрнул ручку двери. Он ещё и закрылся, зараза!

– Так вы его не разбудите, Михаил Дмитриевич, – рядом появилась Ирина Харитоновна и вздохнула. – До обеда его не достучишься, даже если у нас пожар начнётся.

Она хитро улыбнулась, вытащила ключ и протянула мне. Щелчок замка я не услышал за богатырским гусарским храпом. Зубов лежал на спине, раскинувшись морской звездой, и выводил рулады не хуже государева академического оркестра.

– Гриша! Просыпайся!

Я принялся его трясти, но Зубов плотнее закутался в одеяло и отвернулся к стенке.

– Водой надо побрызгать, – посоветовала Ирина Харитоновна, – самое верное средство.

Я взял со стола графин и попытался воспользоваться этим методом. Но Зубов был тёртым калачом и натянул одеяло на голову. Правда, ноги у него тут же вылезли наружу, и он стал их поджимать, глухо ворча и дёргая пятками.

– Боюсь, Михаил Дмитриевич, придётся вам ехать в обед, – покачала головой квартирная хозяйка.

– Это мы ещё посмотрим. Гриша! Подъём! Враги рядом! Они твой коньяк коллекционный хотят выпить!

Ещё минут десять я пытался докричаться до Зубова. Но увы, никакого эффекта не добился. Вдобавок, гусар впился в одеяло, и я не смог стянуть его даже на вершок.

«Я знаю, что надо делать, – вылез Захребетник. – Дай‑ка мне управление».

Он сходил в мою комнату и принёс золотого петуха. Шепнул ему что‑то на ухо, и птиц дёрнул гребнем, сердито глядя на гусара.

От внезапного крика птицы я сам чуть не подпрыгнул на месте. Вместо уже привычного кукареканья птиц издавал звук полковой трубы, играющей побудку.

И это возымело самый неожиданный эффект. Зубов буквально выпрыгнул из‑под одеяла, вскочил на ноги и судорожно стал одеваться. Он успел натянуть только штаны, когда увидел меня и Ирину Харитоновну.

– Эээ… – он удивлённо моргнул. – Что случилось?

– Мы ехать договаривались, ты забыл? Мы только тебя и ждём.

– Да⁈ В самом деле, что‑то такое было. Фух, а то я напугался. Кошмар приснился, что я корнетом только в полк на службу прибыл и подъём играют.

– Одевайся, – я усмехнулся. – Завтракаем и едем.

Ехать было решено на автомобиле. Зубов, судя по горящим глазам, уже заранее предвкушал, какой фурор произведёт в родном поместье.

Чемоданы мы привязали к багажной полке. Зубов уселся спереди рядом со мной, держа между колен саблю и мой костыль. Дети разместились сзади, между ними села Принцесса и в обычной своей манере просунула голову вперёд. Ирина Харитоновна перекрестила нас на дорожку, и мы покатились навстречу провинциальным приключениям.

По Москве мы ехали триумфально. Городовые и извозчики улыбались, мальчишки на тротуарах свистели, я посигналил знакомому с гонок, а он ответил – вызвав у детей приступ бурного восторга.

Но когда мы выехали за город, внезапно оказалось, что мостовая закончилась. А Калужский тракт был неширок, к тому же испещрён ямами, машина подпрыгивала на ухабах. Для того чтобы разъезжаться с попадающимися навстречу каретами и крестьянскими телегами, мне приходилось снижать скорость.

Обедали мы в чистом поле. Расстелили на траве салфетки и достали дорожный погребец, принадлежавший когда‑то супругу Ирины Харитоновны, – изящный сундучок, обтянутый кожей и обитый по углам латунью.

Из сундучка мы извлекли завёрнутые в промасленную бумагу пирожки с мясом и капустой, паштет из гусиной печёнки, варёные яйца, жареные куриные ножки, свежие огурцы и яблоки. В отдельную корзину были уложены бутылки с лимонадом для детей и пивом для нас с Зубовым. Принцессу Ирина Харитоновна тоже не обделила: для неё был приготовлен свёрток с косточками и обрезками мяса.

После обеда счастливые дети и Принцесса носились по лугу, Зубов закурил трубку, а я наблюдал за ними и думал, что для полного, безграничного счастья мне не хватает присутствия рядом одного‑единственного человека. Надеюсь, Ирина Харитоновна не забудет отправить письма, а Серж – передать записку.

Ночевали мы на постоялом дворе, там же поужинали и на другое утро позавтракали.

Когда выезжали, солнце светило вовсю. Но через час задул ветер, набежали тучи и скоро полил дождь. Я поднял в автомобиле крышу. Скорость пришлось снизить ещё больше – дорога за стеной дождя плохо просматривалась, да к тому же стала ухабистее, чем в начале. Для того чтобы вытаскивать машину из луж, когда она начинала буксовать, требовалось подключать магию.

Захребетник помогать мне вести автомобиль не рвался – это ему, в отличие от гонок, было неинтересно. Приходилось управляться самому. Зубов, в начале пути болтавший без умолку, как‑то подозрительно притих.

– А скажи, дружище Григорий, – перевалив через очередную канаву, позвал я. – Только правду скажи. Дорога ведь – чем дальше, тем хуже?

– Да кто её знает, – уклончиво отозвался Зубов. – Я тут больше года не был. Может, и лучше стала.

– С чего бы это?

– Да калужский губернатор крест на пузе клал – обещал тракт в порядок привести. Вдруг привёл? Пока ещё мы с тобой по Московской губернии едем, но скоро Калужская начнётся. И уж там как дадим жару!

«Ну, если губернатор обещал, значит, сделал, – загоготал Захребетник. – Где же это видано, чтобы губернаторы врали?»

Автомобиль снова подпрыгнул на кочке. Да так, что дети и Принцесса на заднем сиденье попадали друг на друга, а Зубов с размаху треснулся подбородком о костыль. Я выкрутил руль, пытаясь объехать следующую кочку, и машина тут же соскользнула колесом в яму. Выбирался я снова с помощью магии, глина из‑под буксующего колеса так и летела.

– А вот и Калужская губерния началась, – потирая ушибленную челюсть, мрачно сказал Зубов.

– Да уж, я так и понял. Губернатор обещал дорогу починить, говоришь?

– Обещал, с‑с‑с… собака! – Зубов вовремя вспомнил, что с нами дети. – Ух, попадётся он мне! Я ему все обещания припомню.

– И сколько нам ещё ехать?

– Да не так чтобы много…

– Гриша! Я не спрашиваю, много или мало. Я спрашиваю – сколько?

– Ну… Вёрст, может, пятьдесят. Не больше.

– Сколько⁈ – ахнул я. – А предупредить ты не мог, что тут такая паршивая дорога? Мы бы тогда на поезде поехали.

– Да откуда же я знал? Это она год назад была паршивая.

– И ты всерьёз думал, что за год что‑то изменилось?

«Он думал, как круто будет выглядеть, когда въедет в ворота имения на твоём автомобиле, – ухмыльнулся Захребетник. – Миша, ну вот чё ты начинаешь? Первый день, что ли, с Зубовым знаком?»

«Не первый, – вздохнул я. – И думать за двоих уже привык. Но ведь сейчас‑то мы к нему в гости едем! Хотя я уже начинаю сомневаться, что доедем. По такой дороге автомобиль скоро на части разваливаться начнёт, несмотря на защиту».

Словно в подтверждение моих слов правые колёса автомобиля соскользнули в колею, и он противно заскрежетал дном по мокрой каменистой глине.

– Всё, – категорически объявил я. – Машину мне жалко! Если с ней в этой тмутаракани не дай бог что‑то случится, механиков я днём с огнём не найду. Какой тут ближайший населённый пункт?

Зубов почесал в затылке.

– Версты через три деревня должна быть. Кажется…

– Отлично, вот там машину и оставим.

– А добираться как?

– Попросим, чтобы до железнодорожной станции довезли, а там карету наймём. Или на телеге доедем.

– Шутишь? – надулся Зубов.

– Ни капельки. На автомобиле мы по такой дороге рискуем вообще не добраться.

– Да нормальная дорога! Вон, смотри, даже мостик устроили!

Зубов указал на доски, лежащие на дороге впереди. Их, видимо, перекинули через особо выдающуюся канаву – такую, что не объехать и не переехать.

– Вижу, – проворчал я. – Понятное дело – доски перекинуть проще, чем дорогу чинить.

– А они не сломаются? – заинтересовался Лука, вцепившийся в моё кресло сзади.