— Так я на гитаре научиться хотела…

— Научитесь, но начнем с чего попроще: на гитаре у нас шесть струн, а тут всего четыре. Итак, скрипку вы держите правильно, теперь смотрите, как смычок держать… поняли? Покажите-ка… да, все правильно делаете. Теперь остался пустяк…

— Но тут даже ладов нет!

— Без ладов вам проще будет, вы, когда струну где-то зажимаете, кончиком пальца уже чувствуете, как она звучать будет. Попробуйте, чувствуете?

— Наверное да, но я не уверена…

— Глупости, вы — чувствуете. В теперь проверьте вслух, верно ли ваше чувство: смычком так по струне… вот так, а теперь сами, без моей помощи… вот видите! Теперь последняя часть обучения: вы пальцами, только пальцами, без смычка, и на руку даже не глядя, проведите по всем четырем струнам по очереди, чтобы прочувствовать, в каком месте как каждая струна звучать будет… вот так, вы просто молодец! Вы уже практически научились играть! И осталось только смычком научиться правильно двигать. Вот, я вашу руку немного подержу и в нужную сторону направлять буду, вы ее пока расслабьте… вот так. И теперь мы просто вместе попробуем из скрипки разные звуки издать, то есть длинные, короткие, плавные и резкие… вот видите, как все просто? Так что, можно считать, технику вы уже освоили, осталось базовые навыки закрепить. Обычно их закрепляют игрой какого-нибудь хорошо знакомого произведения… Вы «Полет шмеля» ведь слышали? Представить его себе можете? А то по нотам с листа играть — это на самом деле несколько лет учиться надо, да и нот у меня никаких нет… А пьеса ведь именно для скрипки и создавалась, так что с нее и начнем. И, чтобы было проще, я метроном поставлю… для начала на двести ударов в минуту. Римский-Корсаков его вообще-то на сто семьдесят вроде бы планировал, но там число уж больно какое-то некруглое выходит… А я вам на рояле подыграю, чтобы совсем уж концертное исполнение получилось. Ну, на счет четыре: раз, два, три…

Ну что, у Светланы Жильцовой «Полет шмеля» получился как на всемирном конкурсе скрипачей у занявшего там первое место, причем с большим отрывом от прочих конкурсантов. И она, когда играть закончила, скрипку опустила, долго и как-то удивлено, на нее смотрела, а спустя полминуты свое удивление озвучила:

— Вот странно, никак у меня в голове это не укладывается: по звуку — настоящий Гварнери, а по виду даже близко не похожа…

Да, похоже я несколько переборщила с передачей ей знаний и опыта скрипача-виртуоза, но что сделано, то сделано, и лично я об этом жалеть даже не собиралась:

— Это не Гварнери, но спасибо за комплимент, я ее делала как раз по звуку копией Гварнеревской «Исбель». Но вы правы, Джузеппе был довольно небрежен, а я постаралась инструмент все же еще и красивым сделать. Но он-то скрипки по вдохновению сделал, а я — по расчету: сейчас звук мало кто понимает, всем внешний вид подавай. А вы именно звук поняли, он вам понравился — и я этому вдвойне рада: ведь эту скрипку именно для вас я и сделала.

— Вы? И вам не жалко такую скрипку мне… Вы же меня даже не знаете, мы только пару раз на концерте…

— Вас вся страна знает, а хорошему человеку скрипку подарить не жалко. Себе-то я еще наделаю, — гнусно усмехнулась я. — Если потребуется, конечно, в чем я не уверена. Так, со скрипками разобрались, перейдем к гитаре. Вот гитару я вам пока не подарю, мне бабуля обещала, конечно, достать гитару работы Антонио де Торреса Хурадо, но пока ее у меня нет, мне просто не с чего копировать. Хотя… вот, возьмите пока вот эту: я таких для ребят из пятых классов с десяток сделала. Я сейчас за барабаны сяду, а вы тот же «Полет шмеля»… уже в темпе двести сорок, на гитаре электрической изобразите. То есть сначала, как на скрипке, по струнам пальцами левой руки пройдитесь… Вот видите, у вас теперь все получается! Но, хотя домой вы сейчас поедете без гитары, не расстраивайтесь: я вам где-то за неделю комбик для гитары сделаю и сможете гостей уже развлекать электрической музыкой — если захотите, конечно, а когда мне гитару Торреса привезут… мы тогда, надеюсь, еще встретимся и все обсудим. Или, что будет проще и быстрее, вы обычную гитару хоть в том же ГУМе купите, теперь вы там выбрать приличный инструмент легко сможете. А пока — учеба закончена и я отвезу вас домой, как и обещала.

— И это действительно всё? Я теперь могу на любых инструментах со струнами?

— Почти на всех, я пока вас за рояль не сажала, но у нас здесь стоит инструмент старый, не очень хороший, на нем обучение проходить точно не следует, а то вы научитесь играть неправильно… Так что на сегодня точно всё, одевайтесь и пойдем: вас дома заждались уже наверное…

Отвозя ее домой, я все же отдельно Светлану Алексеевну предупредила:

— Только я вот о чем вас предупредить хочу: вы основы техники сейчас, на волне энтузиазма, освоили — но именно что основы. И чтобы их не растерять, вам нужно будет каждый день по полчасика все же музыкой заниматься, иначе через месяц все навыки вы утратите. Хотя бы сыну колыбельные играйте…

И только высадив Светлану Алексеевну возле дома, я вдруг поняла, что в машине я с ней разговаривала на испанском, и она мне даже отвечала правильно — не в смысле языка, а так, как обычные люди разговаривают, слов особо не подбирая… Видимо я в порыве слегка все же переборщила с передачей навыков и знаний…

Инструменты из КДС в наш ДК привезли на следующий день, в среду, а в четверг после уроков я туда заехала, чтобы кое-какие из них забрать для уроков музыки. И в процессе переноса их в машину (все же в «Победу») я столкнулась с Валентиной Арсеньевной — директором городской хоровой студии, в которой больше сотни детишек музыку изучали. И она, глядя, как я стараюсь сразу четыре скрипки перенести, предложила помощь, а затем с горечью в голосе заметила:

— Теперь в музыке у нас в городе только на вас надежда, а студия наша и не нужна уж никому: раньше конкурс был на поступление, а сейчас… только за последний месяц больше двух десятков родителей детей забрать решили. Потому что, говорят, плохо мы их учим…

— Вот уж идиоты, прости господи! И чем, по их мнению, вы вдруг плохи стали? Хор-то дважды, если мне память не изменяет, первые места на всесоюзных конкурсах…

— Ну да, но все это в прошлом, а сейчас ваш ансамбль и по телевизору, и в КДС…

— Так, — я остановилась, положила скрипки на стоящие в коридоре лавочки. — Начнем с того, что они — идиоты, но это я уже говорила. Вы же детей музыке учите…

— Но вы-то учите их куда как лучше!

— Нет. Просто у меня детишки решили немножко славы откусить, а музыка для большинства — просто такой способ слегка и ненадолго прославиться. А вы музыке детей учите по-настоящему…

— Но родители-то другой результат видят!

— Да ни хрена они не видят! Они пока что увидели инструменты, которые мне бабуля дала поиграться — и которых у вашей студии просто нет.

— И не будет…

— А вот это тезис весьма спорный. То есть я вам Гварнери и Страдивари все же не дам, но обеспечить родной, можно сказать, город и лучшую хоровую студию Союза нормальными инструментами — это мой долг! То есть долг всех горожан, и потому… так, подождите минутку, я эти скрипки в машину закину, и мы немедленно пойдем и все вопросы сразу же и решим.

— С кем? Где?

— Здесь… две минутки только подождите…

Мысль у меня родилась простая, и осуществить мне ее точно поможет Николай Николаевич: он мне еще в среду вечером позвонил и поблагодарил за проведенный концерт (и поинтересовался, когда я еще один буду готова провести). А заодно я узнала, с чего это Леонид Ильич так смеялся, когда Петька «Черную рубашку» пел: оказывается, когда он учился в бронетанковом училище, хотел в Испанию добровольцем отправиться и испанский немного выучил. Разговаривать на нем все же не мог, навыка не было, да и в Испанию его тогда не взяли, другую работенку подыскали, так что практики у него в языке не было — но вот текст простенькой песни понять смог, и его развеселило то, что именно я к празднику выбрала. Ну, что вспомнила, то и выбрала — но Николай Николаевич ко мне по этому поводу претензий не имел (ему-то Брежнев песню, видимо, не переводил, просто отметил, что «наша Гадина очень к месту песню испанцам выдала»), так что товарищ Месяцев считал, что я и дальше ему помогу «поднять настроение всей стране по телевизору». А вот я как раз и подниму, просто не совсем так, как он вчера подумал, а как именно — он вскоре узнает…