Под ногами влажно поблескивали неровные камни мостовых. Иногда приходилось спотыкаться на выпирающем бурыжнике или выбоине, зато следов на них не оставалось. Где-то вяло переругивались мужики, перебравшие вчера пенной браги, о чём-то оживлённо сплетничали соседки, вытаскивая на бельевые верёвки половики и гадая, поднимется ли ветер, чтобы просохли.

Удалось приметить пару глухих закоулков, из которых можно выбраться через заборы, благо дома тут были невысоки, а стояли часто, так что во многих местах виднелись «лесенки» из карнизов и опор, по которым в случае крайней необходимости можно было быстренько перелезть в соседний проулок.

Мало-помалу, мы приближались к центру города. Собственно, центр меня не интересовал. Официально представляться градоправителю и всем присутствующим должностным лицам я, конечно же, не собирался. По крайней мере, не сегодня. Незаметно расширившаяся улица, мощёная уже куда ровнее, уверенно загибалась вправо — к рынку.

Местные торговые ряды ошеломляли добротностью. Видимо по причине нестабильной погоды, продавцы не прятались под тентами из плотной ткани или линялых шкур.

Тут всё было обустроено надёжно: всего два кольцевых ряда прилавков, выложенных всё из того же камня. А над ними — навес на прочно установленных деревянных сваях, крытый ветками местного кустарника, высушенными вместе с листьями. Если их и сорвёт ветром — нет проблем насобирать новых, а опоры выстоят.

Кашкай глазел кругом, как ребёнок, впервые оказавшийся на ярмарке. Даже про духов временно позабыл, вертя головой во все стороны. А посмотреть было на что!

Оружейные лавки ломились от мечей, кинжалов, арбалетов — простых и навороченных двухзарядных, которых я и в руках-то никогда не держал. Рядом с молчаливым достоинством предлагали оценить свой товар продавцы доспехов. Я вспомнил кирасу Гелиоса и подумал, что штука это удобная и функциональная, но даже прицениваться не стал, изобразив скучающий вид.

Дальше располагались совсем уж узкие лотки продавцов раритетов. Первым на глаза попался прилавок с зельями. «Исцеление Первого Порядка» — прочитал я этикетку на прозрачной бутылочке с высоким горлом.

— Вы не сомневайсь, господин хороший, — тут же залебезил продавец, судя по говору, откуда-то с востока. — Сто процент гараний! Исцелить любой хворь и немощь, лучший вариант только у святых в храм…

Сухо хмыкнув, я шутки ради узнал цену. Внутренне содрогнулся, но на деле лишь равнодушно пожал плечами и хмыкнул, отворачиваясь от бутылочки и цепким взглядом изучая остальной ассортимент.

«От поноса», «От запора», «От сглаза», «Для желания»… ух ты! Даже «От депрессии» есть. Не приобрести ли для Гелиоса?

Не рискуя уточнять подробности, я хотел уже шагнуть к следующему павильону. Сотня золотых за «гарантированное исцеление» показалась мне слишком выской платой за малонадёжное средство. Точнее, за подкрашенную воду, которая наверняка плескалась в красивом пузырьке.

Но тут оказалось, что Кашкай, всю дорогу мявшийся рядом, деловито и заинтересованно сопевший, хмыкающий и что-то бормочущий, куда-то исчез.

Я закрутил головой, выискивая шамана взглядом. Однако наткнулся на совсем другое, не менее занимательное зрелище. Дальше по ряду располагался прилавок амулетов. Вот его ассортимент я бы осмотрел и оценил с отдельным интересом.

— Господин желает верный амулет от сглаза? — как раз спрашивал торговец у какого-то пузатого горожанина, по виду — торговца. — Лучший товар, лучшая цена. Защита от случайной стрелы не интересует?

— Отчего же, — поддержал разговор толстяк, странно стреляя глазками куда-то в сторону. Я незаметно скосил глаза. Сбоку к лотку бесшумно шагнул мальчонка лет шести. Без видимой спешки, ни на что не отвлекаясь, он принялся перетаскивать ближайшие с краю цацки в просторный карман своей одежонки — как на заказ свободно сидевшей мешком.

Макушки его не было видно из-за прилавка, а маленькие пальчики едва доставали до его края.

— Это не простой оберег из тех, что предложат вам шарлатаны, — соловьём заливался меж тем торговец. — Камень, хранящий силу этого амулета был добыт в том самом оазисе, где…

— А от случайных краж средства у вас случайно нет? — нарочито громко поинтересовался я, одним движением подавшись вперёд и сцапав малолетнего воришку за капюшон.

Ткань зловеще затрещала, но выдержала. Малец отчаянно пискнул и засучил ногами. Я же поднял его выше прилавка и принялся выгружать из разбухшего кармана его добычу обратно на прилавок.

— Ай, забери тебя демоны Пустыни! Опять! — взвизгнул торговец, едва не громче мальчишки. — Стража! Стража!..

Я досадливо поморщился. Только их здесь не хватало.

— Тише, уважаемый, — спокойно попросил я, не поддаваясь мгновенной панике. — Какая стража, это же ребёнок. Ну что они с ним будут делать? Вернут отцу? Ксати, где он?

— Кто — где? — не понял продавец.

— Тот пузан, которому вы предлагали амулет от случайной стрелы. Меня, кстати, мог бы заинтересовать…

Толстяка, ясное дело, и след простыл. То ли они с мальчишкой действительно работали в паре, то ли он решил, что незачем ввязываться, когда тут такое началось.

— Конечно-конечно, — торопливо убирая побывавший в немытых лапах малолетнего преступника товар куда-то под стойку, заторопился торговец. — Вот, прекрасный экземпляр, который в благодарность за вашу маленькую услугу я вполне мог бы уступить за…

— Бесплатно, — поспешил перебить его я, лучезарно улыбаясь и чуть встряхивая за капюшон пойманного воришку. — Ведь сколько денег бы пропало! А я вам их вернул, так что будем считать, что обладаю достаточным кредитом.

— Увы! — взвыл торговец, бдительно следя, чтобы сердито сопящий мальчишка снова не потянулся к товару. — Этот амулет у меня в единственном экземпляре. Это редчайшая реликвия, найденная…

— Ну, так не годится, — со вздохом протянул я. — Я вам тут в бесплатные охранники имущества не нанимался. Придётся, видно, отпустить пацана, а как уж дальше вы будете оберегать свои товары — не знаю. Может, опять повезёт?

— Возьмите вот этот! — нашёлся вдруг продавец, протягивая мне кручёный корешок на тонкой цепочке. — Моя работа! Сам лично изготовил по старинной технологии.

— Очень интересно. А что он может?

Пацан начал ощутимо оттягивать руку. Кстати, куда ж его, в самом деле, девать?

— Это мощнейший артефакт, отводящий глаза нежити! — с гордостью сообщил торговец.

— Какой именно нежити? — переспросил я, надеясь поторговаться, но тут моё внимание привлёк какой-то непонятный возбуждённый гул, раздававшийся совсем неподалёку.

Пацан, воспользовавшись ситуацией, отчаянно рванулся и дал дёру, мгновенно затерявшись в толпе. Я положил капюшон, оставшийся в моей руке на прилавок поверх «бесценного» товара, ловко выхватил у торговца корешок, подкинул его на ладони… сгодится.

— Договорились, — бросил я, устремляясь на шум.

— За этот амулет с вас всего… — крикнул хозяин лотка мне в след, но я только рукой махнул. Посмотрим, что это ещё за штука. Если докажет свою эффективность, можно будет и вернуться, чтобы повторить заказ. А спас я его товара на действительно внушительную сумму; станут разбираться — как бы он мне ещё и должен не остался.

Разумеется, преследовать меня он и не подумал. Так что я смог наконец спокойно сориентироваться. Напротив, во внутреннем ряду, торговали снедью. В большинстве мест — обычными крупами и всякой сушеной гадостью, но на одном из лотков виднелись самые натуральные свежие овощи и даже фрукты…

Но тут наконец нашёлся источник шума: плотная группа разномастного народу, азартно гомонившая шагах в двадцати впереди. Из толчеи послышалось знакомое «Духи говорят…»

— Во что он ещё ввязался? — пробормотал я, пробиваясь сквозь толпу.

— Кручу, верчу, запутать хочу…

За низким столиком из толстой дублёной кожи сидел, поджав ноги, скуластый дедок. Абсолютно лысый, зато с бровями, пышно торчащими в разные стороны над бледно-серыми, почти выцветшими глазами. Рот его то и дело расплывался в щербатой улыбке и не закрывался при этом ни на миг. А тонкие длинные пальцы с удивительной ловкостью передвигали по гладкой коже стола три костяных стаканчика.