— Теперь ты, как и я, помечен «Идущими в бездну», — сказал паладин, опуская волосы обратно.

— Какие ещё «Идущие в бездну»⁈ — я вскочил на ноги, хватаясь за шею. — Кто мог…? — Я осёкся, широко распахнув глаза, и по спине пробежал холодок. — Чёртов химеролог! — прорычал я. — Надо было снести ему голову!

— Химеролог? — спросил Кашкай.

— Да, тот ублюдок, которому я отрубил руку. Когда он пришёл в себя, то коснулся моей руки и сказал что-то вроде: «Бездна не забудет твоих деяний!». Тогда я не придал этому значения… Вот же выродок!

Гелиос расхохотался от души. Очевидно, эта ситуация его дико веселила, но я по-прежнему не понимал, чем мне это грозит.

— Поздравляю со вступлением в клуб, Ветров! — выдохнул он, отсмеявшись. — Теперь ты, как и я, забудешь про сон, потому что тебя будут хотеть убить и днём, и ночью. Культисты чуют метку за километры и придут за тобой, где бы ты ни скрывался. Ты станешь очередной жертвой для их бога.

— Знаешь что? — процедил я сквозь зубы. — Иди в задницу, паладин хренов. Я спать.

Я лёг у костра, закрыл глаза и начал бурчать себе под нос о том, что этот мир и так пытается прикончить меня каждый долбаный день. Уже не важно, одним врагом больше или меньше, от этого ничего не изменится.

— Так и должно быть, — услышал я голос Гелиоса, который сел у костра. — Ты носишь Печать Проклятых. А я уже встречался с такими, как ты. Орден послал двадцать паладинов, чтобы убить демонолога, запечатавшего семь демонов. В итоге из двадцати вернулись лишь трое. Я был одним из них. Сама земля отвергает ваш вид. Рано или поздно ты подохнешь, и не важно, от моей руки или от чужой.

Я не ответил, просто лежал с закрытыми глазами и думал о том, что жизнь моя становится всё интереснее с каждым днём. Печать проклятых на руке, метка идущих в бездну на шее, паладин, который хочет меня убить, но пока что не может. Безумный шаман, который слышит духов.

Бывший менеджер среднего звена, нынешний демонолог, помеченный всеми, кому не лень, и разыскиваемый богами, людьми, одержимыми и императором одновременно. Карьера, достойная отдельной главы в учебнике по антикризисному менеджменту, раздел «Как не надо управлять собственной жизнью».

Усталость постепенно вытеснила тревоги, и я провалился в сон прямо у костра. Под треск углей и далёкий вой пустынного ветра.

Коридор закончился лестницей, и Рагнар понял, что его явно ведут не на чаепитие. Каменные ступени были влажными и скользкими, покрытыми чем-то зелёным и слизистым. Факелы горели реже, свет становился тусклее, а воздух тяжелее и более затхлым с каждым пройденным метром. Пахло сыростью, плесенью и ещё чем-то металлическим, отдающим железом.

Настоящее подземелье, которое находилось глубоко под темницей. Туда, где имперское правосудие переставало быть публичным и превращалось в нечто более приватное, более жестокое и абсолютно беззаконное. Рагнар сжал железную руку в кулак, слушая, как скрипят шестерёнки в протезе. Если его привели сюда, значит, быстрая казнь отменяется, и впереди ждёт что-то куда менее приятное.

В таких местах задают вопросы, и всегда получают на них ответы, даже если ты очень не хочешь их давать. А ещё здесь не церемонятся с методами получения информации. Рагнар видел жертв подобных допросов. Некоторых приходилось собирать по частям, прежде чем отправить к родственникам для опознания и погребения.

Лестница закончилась массивной дубовой дверью, окованной железом. Маг толкнул её, и створка распахнулась с протяжным скрипом, который эхом разнёсся по коридору. За дверью оказалось помещение размером с небольшой зал, метров десять на десять, с низким сводчатым потолком, из которого свисали цепи с крюками на концах.

— Спасибо, но я как-то не очень люблю садо-мазо, — усмехнулся Рагнар, и его с силой втолкнули в комнату.

— Рот закрой и топай, — рыкнул маг.

В центре зала стоял массивный деревянный стол, к которому были приделаны кожаные ремни для фиксации конечностей. Рядом стояли железная жаровня с раскалёнными углями и стойка с инструментами, которые при ближайшем рассмотрении оказались щипцами, клещами, ножами разных размеров и прочими приспособлениями, явно предназначенными не для столярных работ. Факелы горели в настенных держателях, давая достаточно света, чтобы разглядеть все прелести местного интерьера.

У дальней стены стояли ещё двое мужчин в тёмных кожаных доспехах без опознавательных знаков. Лица скрыты масками, на поясах короткие мечи и кинжалы.

— Садись, — приказал маг Огня, указывая на деревянный стул у стены.

Не на пыточный стол, и на том спасибо. Рагнар опустился, чувствуя, как затёкшие за часы сидения в камере мышцы протестующе заныли. Железная рука легла на колено, и он машинально провёл здоровой рукой по холодному металлу протеза, проверяя механизмы. Всё работало. Пальцы сгибались. Запястье вращалось. Хоть какое-то оружие, если дойдёт до драки. Хотя против мага Огня и двух вооружённых охранников железная рука была совершенно бесполезна.

Маг отошёл к стене и скрестил руки на груди, явно ожидая кого-то. Охранники застыли по бокам от двери, превратившись в статуи. Рагнар закинул ногу на ногу и заголосил хриплым голосом песню:

— Бывал я в разных странах, и если захочу,

То вашего императора, как шлюху отлуплю!

Как лев, зубами клацну, ужалю как оса,

И станет ваш правитель визжать как порося!

— Вам стоило податься в странствующие музыканты, а не в пираты. Весьма неплохо поёте, но репертуар паршивый, — прозвучал бархатистый баритон мужчины, входящего в комнату.

Это был человек в тёмно-синем балахоне с серебряной вышивкой на груди. Капюшон откинут, открывая лицо мужчины лет сорока пяти, с седеющими висками, острыми чертами и холодными серыми глазами. На поясе висел не кристалл стихии, а связка ключей и несколько флаконов с непонятным содержимым.

Рагнар тут же узнал форму Ордена экзекуторов. Имперские палачи и следователи в одном флаконе. Люди, которые выбивали признания из самых стойких, ломали самых упрямых и находили истину там, где обычные методы не работали. Их боялись больше, чем магов, больше, чем стражу, больше даже, чем самого императора, потому что экзекутор мог прийти за кем угодно, когда угодно, и никто не мог его остановить.

— Рагнар Железная Рука, — произнёс экзекутор негромко, но голос его был чётким и холодным, как лезвие ножа. — Капитан песчаного корабля «Безжалостный». Пират, убийца и враг империи с двадцатилетним стажем разбоя. Сто восемь нападений на имперские караваны. Сорок три уничтоженных судна. Убито триста двадцать семь имперских солдат, матросов и чиновников.

— Ха-ха! Выходит, я не зря прожил свою жизнь, — рассмеялся Рагнар с гордостью в голосе.

— Цифры впечатляют, — сказал экзекутор, подходя ближе и останавливаясь в паре метров от стула. — Но я здесь не для того, чтобы покарать вас за злодеяния. Меня интересует кое-что другое.

Он сделал паузу, давая словам повиснуть в воздухе, и Рагнар понял, что сейчас начнётся игра. Психологическое давление, угрозы, попытки вытянуть информацию. Старая как мир тактика допроса. Рагнар видел такое раньше, правда, с другой стороны, когда сам пытал пленных имперцев в поисках информации о маршрутах караванов.

— Где Александр Сергеевич Ветров? — спросил экзекутор прямо, без прелюдий и лишних слов.

Рагнар моргнул, притворяясь непонимающим, и наклонил голову набок, изображая искреннее недоумение:

— Кто?

Экзекутор не изменился в лице, но в глазах мелькнуло раздражение.

— Не прикидывайтесь дураком. Александр Ветров. Двадцать пять лет. Русые волосы. Серые глаза. Был членом вашей команды последний месяц. Где он?

Рагнар пожал плечами, разводя руками:

— Понятия не имею, о ком ты говоришь. У меня на корабле было сорок человек. И все они сгинули в оазисе. Я даже имён их не запомнил. Обычная текучка кадров для моего ремесла.