Перемыв посуду, я села на диван и вдруг почувствовал, как мою защиту кто-то проверяет на прочность. Сосредоточившись, я ощутила тёмную магию и испугалась тому, что меня нашёл Агъян. Узоры мои вспыхнули, и я поднялась на ноги, усиливая барьер. По куполу прошлась сильная вибрация, и я ощутила, что кто-то появился во дворе. «Не позволю войти в дом», — решила я, шагая на улицу. Распахнув дверь, я сразу вышла, навешивая на дом защиту.

— Сильна, — раздался хриплый голос, и я немного расслабилась, увидев Саргона с Джикони.

Она стояла, прильнув к нему, в то время как он укрывал её своей тьмой.

— Тебе уже надоела мирная жизнь, и ты пришёл за мной, как ранее договаривались? — спросила я, пожалев о том, что когда-то сама такое предложила.

Сейчас, имея дочь и любимого, я не согласна так просто лишаться своей жизни.

— Совсем рехнулась тут в своей глуши? — в своей наглой манере произнесла дроу. — Снимай щиты, поговорим.

Я ослабила воздействие на пространство перед домом и вопросительно посмотрела на неё.

— Вот ненормальная, — усмехнулась она. — Твоей аудиенции желал твой бывший огневик. Пару раз приходил. Потом была Майга Озолс и её муж. Ясное дело, мне на них плевать, но потом пришёл Хранитель Нереуса, и Светислава попросила выслушать его. Так вот, Ламис Хаас при смерти. Ребёнка выносить не может, — скучающе проговорила она, и я тут же сняла щит с дома.

Оба красноглазых мгновенно уставились на окна спальни и потом посмотрели друг на друга.

— Познакомишь? — вдруг спросил Саргон.

— Она спит, но можете войти, — пригласила я пугающую меня парочку.

Онгон, сложив руки на груди, стоял у дверей спальни, а Джикони широко улыбнулась, глядя на него.

— Не переживай, мы считаем, что ты достоин её. Мы не против твоей кандидатуры, но пойдём-ка пообщаемся за чашкой кофе, — повернулась она в сторону кухни.

Я слегка улыбнулась ему, показывая, что всё в порядке, и шагнула в спальню. Саргон бесшумной тенью зашёл следом. Мы склонились над крепко спящей малышкой, и мне стало интересно, о чём думает Красноглазый. Он молча смотрел пару минут, а потом, взяв меня за локоть, повел на выход.

— Архимаг должен знать, — прошептал он.

— Прошу, не говорите пока. Дайте мне ещё немного пожить в спокойствии. Она ещё слишком мала, но как только проснётся дар, я не буду препятствовать её общению с отцом.

Саргон на это кивнул и пошёл к своей несравненной, которая явно забавлялась, копаясь в мыслях моего мужчины. Я прикоснулась к его плечу, закрывая ментально, и Джини рассмеялась.

— Рассказать, к чему тебе нужно готовиться, когда вернёшься во дворец? — спросила она, переводя всё своё внимание на меня.

— Нет. Я туда не вернусь. Тебе надоело играть в царицу? — спросила я.

— Наоборот, я в восторге. Архимага и его мамашу очень приятно выводить из себя.

Я невольно улыбнулась, но Самала всё же было немного жаль.

— О, не жалей его, он сын своей матери. Ему полезно устраивать встряски, но я добрая иногда бываю, поэтому разрешила иметь одну любовницу. Камилла — неплохая женщина. Я её даже оберегаю от хищниц. А ещё представь, меня, то есть тебя, за год три раза травили, — расхохоталась она.

Я покачала головой, предпочитая не знать об этом, но дроу продолжала рассказывать про свои развлечения. Саргон молча стоял у окна и периодически смотрел на дверь спальни. Почему его так заинтересовала моя дочь? Онгон в присутствии тёмных заметно нервничал, но всё же угостил Джини свежесваренным кофе. Через какое-то время разговор ушёл в другое русло, и я не заметила, как настала глубокая ночь. Ладно, она ночной житель, но мне уже давно хотелось спать, поэтому я от всего сердца поблагодарила её за информацию о Ламис и разрешила иногда приходить ко мне в гости. Джини неожиданно меня обняла.

— Мы с тобой теперь связаны. Не знаю, как тебе, но мне иногда требуется твое общество, — шепнула она и, отстранившись, взяла за руку своего истинного. Как только они исчезли, стало сразу легче дышать. Мы с Онгоном посмотрели молча друг на друга и пошли спать.

Утром я с трудом открыла глаза, но, глянув на часы, тут же подскочила с кровати. Быстро одевшись, умылась и вышла к уже к почти готовому завтраку. Малявка, как всегда, восседала на шее моего огневика и дёргая за волосы, крутила его голову. Он, дожарив последний блин, усадил егозу на стульчик и подвинул мне стул.

— Спасибо, — шепнула я, крепко его обнимая.

Потёрлась носом о его подбородок и села за стол.

— Может, без тебя там обойдётся? — попытался он оставить меня в безопасности.

— Думаешь, они там ловушку расставили? — усмехнулась я.

— Кто их знает. Я пойду с тобой, или Алека возьми.

— Не волнуйся. Я больше не та девочка, которую можно было легко обмануть. Мои занятия с дядей не проходят даром. Я быстро. Обещаю. Десять минут, и я вернусь. Если нет, то разрешаю сжечь дворец дотла, — погладила я узор на мужском предплечье.

Мой любимый теперь в совершенстве перемещается в пространстве, заимствует чужой дар и мысленно общается со мной получше, чем я когда-то с Самалом и Агъяном. Для нас остаётся только тайной, почему мы с Алеком слышим друг друга без моей отметки. Ту печать о неразглашении я почти сразу же сняла, но и до неё у нас уже что-то подобное было. Салли предположила, что он мой истинный, но я отметаю эту мысль. Моурн озвучил свою догадку, что он внук Даррена, а я правнучка Гамиры, но это тоже полная чушь, потому что это не родственная связь. Так что загадка пока остается неразгаданной.

Чмокнув малышку и Онгона, я сразу переместилась в дом семейства Хаас. Хорошо, что Джини сказала мне об этом в ночном разговоре. Появившись в пустой гостиной, я прикрыла глаза и почувствовала, откуда тянет болезнью. Переместившись в спальню, я не ожидала увидеть там Тэуна, но, зная об ограниченном времени, я сразу приступила к диагностике. Всё действительно было плохо. Посомневавшись немного, я предложила Тэуну пойти с нами, надеясь, что, когда он пойдёт за вещами, я с Лами сразу уйду, но он меня удивил. Пришлось и его брать с собой, заранее представляя реакцию Онгона. Надо же, как судьба нас сводит…

Любимый мой, по нашей внутренней связи, сказал только то, что потерпит Хааса максимум до завтра, а сам, не проронив ни звука, пошёл освобождать комнату. Не перестаю обожать его.

Глядя на ошалевшего Тэуна, который тоже ни слова не сказал, я оставила дочь на месте и пошла на кухню.

— Ламис проспит около часа, поэтому успеем приготовить обед. Раз ты не стал брать вещи, то попрошу Алека, чтобы принес что-нибудь на первое время, — произнесла я, забавляясь его реакцией.

Проследив за тем, как он посмотрел на мою дочь и свою жену и неуверенно подошёл к кухонному столу, я откровенно усмехнулась и предложила ему сесть и чувствовать себя как дома.

Поставила перед ним мусорное ведро и чашку с картошкой. Положила на стол нож и взглядом намекнула, чтобы приступал. Раз жильцов у нас прибавилось, то и на обед нужно приготовить чего-то побольше.

— Знаю, у тебя много вопросов, но два раза рассказывать не буду. Ламис проснётся, и поговорим, — принялась я за разделку мяса.

Тэун растерянно взял в руки нож и очень криво начал чистить картошку. Ни к чему не приученный аристократ. Что с него взять.

Подошедший Онгон глянул на то, как Хаас изгаляется над клубнями, закатил глаза, показывая тем самым своё отношение, и, забрав у меня нож, сам принялся нарезать мясо на гуляш. Мне оставалось помыть руки и уйти к дочери, которая, заинтересовавшись спящей тётей, полезла к ней на диван.

Вечером Лами уже улыбалась. Малышка в её животе чувствовала себя тоже хорошо, но я постоянно проверяла их состояние. Я не переставала удивляться, как организм Лами отторгает огненную магию. Её собственный дар настолько оборонялся, что видел беременность как угрозу жизни. Вдоволь наговорившись с ней, я откровенно посмеивалась над мужчинами. Они за весь день так и не сказали друг другу ни слова. Онгон общался со мной мысленно и иногда что-то отвечал Лами, а в основном он возился с дочкой. Тэун очень часто задерживал свой взгляд на узорах Онгона и явно что-то хотел спросить, но, видимо, обида за то, что я забрала свою печать, до сих пор не давала ему спокойно жить.