Время обеда очень быстро подошло к концу. Агъян встал первым из-за стола и, попрощавшись, потянул за собой Джунию. Господин Дугдан тоже откланялся вместе с мальчишкой, тёмный вообще не прощаясь приобнял свою жену, и они исчезли. И вот тут поднялся Балодис, чем привлёк моё внимание, и я снова посмотрел на надевающую перчатки Ашу.

— Что ты хочешь сказать моей жене? — вдруг услышал я вопрос архимага.

Спасибо моей мгновенной реакции, я тут же озвучил вопрос про Омида. Ответ улыбающейся Замарашки меня обескуражил. Вот это её: «Для красоты!» напомнило о дурацких слухах, а когда она добавила, что он просто хотел посмотреть, как происходит перенос, у меня тут же возникло желание тоже поприсутствовать, о чём я и сказал, но совершенно не учёл мнение её мужа. Балодис предсказуемо психанул, и тут же они исчезли.

Вернувшись в Управление, я сел за стол и взял первую попавшуюся папку. Перед глазами я видел улыбку Аши, а не текст документа. Наваждение пропало только через час. Выдохнув, я теперь осознанно взялся за дела, но вскоре пришёл вестник от Балодиса, и он приказал мне явиться на городской полигон. Я мгновенно переместился и, борясь с последствиями приказа, произнёс:

— Мог бы просто попросить.

Балодис ничего не ответил, скинул с себя ректорский пиджак и бросил его на землю. «Даже так?» — удивился я и последовал его примеру. Мой китель полетел туда же, и я сразу же был вынужден поставить щит, потому что последовал мощный магический удар. Первые пять минут я думал, что он захотел потренироваться, пользуясь моим даром, но вскоре понял, что он на полном серьезе на меня нападает и, скорее всего, хочет наказать. Да, я теперь осознавал, как я вёл себя на обеде, но это не повод, чтобы вредить своему подчиненному. После нескольких внушительных повреждений я перестал сдерживаться и потянул его дар на себя. Благодаря тренировкам с архимагом Готтардом, я сразу же обуздал ветер и обрушил на него его же стихию. Он на секунду удивился и ответил контрударом. В режиме жёсткого выживания я уже смутно соображал, что происходит, потому что озверевший Балодис явно хотел меня убить. От избытка выпущенной магии уже трещал защитный купол, и ещё немного — он лопнет, задевая всплеском всех, кто сейчас находится рядом. Ладонь с узором уже нещадно горела, но я продолжал тянуть из печати силы. Мне казалось, что ещё немного, и архимаг остановится, посчитав наши раны достаточными для моего наказания, но он исполнил свой коронный приём, топнув ногой. Я прекрасно знал, что меня ждёт, и, собравшись всеми силами, поднял всевозможные щиты, но магическая плита рухнула на меня, ломая кости.

«Хватит! Я запрещаю калечить моих подданных!» — зазвенел в голове голос Аши, и неведомая плита тут же исчезла.

Балодиса неестественно скрутило, и он рухнул без сознания. Я попытался встать, но не смог. Болела каждая клетка в моём теле. Вскоре появились Агъян с Джунией. Она побежала к архимагу, а некромант не торопился оказать мне помощь. Он медленно приблизился и тупо уставился на меня. С каким-то исследовательским взглядом он посмотрел на мои сломанные ноги и сел на корточки рядом с головой.

— Неплохой материал, — задумчиво произнёс он, и я напрягся, вспомнив, что он теперь к мертвякам относится более трепетно, чем к живым.

— Милый, забираем их, Самал совсем плох, — произнесла Джуния, и меня приподняли за воротник разорванной в клочья рубахи.

От такого переноса я потерял сознание и очнулся в палате в абсолютно таком же плохом состоянии. За окном была ночь, и рядом не обнаружилось дежурной медсестры. Изнемогая от нестерпимой боли, я позвал на помощь, но никто не пришёл. Пришлось привстать, чтобы найти, где тут кнопка вызова, но от резкой боли я, видимо, опять отключился. Следующее моё бдение было тоже недолгим, и в тот момент я тоже был один. Это состояние мне напомнило о плене, потому что я ощутил под собой влагу: то ли кровь, то ли моча. Потянувшись мысленно к печати, я попробовал помочь себе, задействовав магию, но я был пуст. Когда я снова очнулся, передо мной наконец-то появился некромант.

— Живучий. Жаль, — произнёс он, кладя мне на грудь накопительный кристалл.

Ну хоть за это спасибо. Так я пополню себе хотя бы резерв и смогу прожить чуть дольше. За что он так со мной? Ладно, больному на голову Балодису от ревности совсем крышу снесло, а этот-то что?

— Воды, — просипел я, чувствуя, как начали теплеть мои руки.

Агъян поднёс к губам стакан, но не церемонился, потому что половина пролилась на подушку. «Враги и то гуманнее», — подумал я, уходя в забытье.

— Прости. Прости меня, пожалуйста, — сквозь сон я слышал чей-то плач. — Я освобожу тебя. Слышишь? Ты сможешь спокойно жить. Это я виновата. Если захочешь, я сделаю так, чтобы ты совсем обо мне забыл.

Аша? Ну, точно она. Только о чём она говорит?

— Потерпи ещё немного, — снова всхлипнула она, и я почувствовал, как становится хорошо.

Боль постепенно проходит, и я могу наконец-то сделать глубокий вдох. Приоткрыв глаза, я посмотрел на заплаканную девушку. Она внимательно смотрела магическим зрением на мои ноги и, слегка прикасаясь, сращивала сломанные кости. Было неприятно, но терпимо. Это магия жрицы дроу мгновенно исцелила меня, а тут совсем другое воздействие, но тоже очень продуктивное.

— Нужна помощь? — раздалось за дверью.

— Нет, Джун, спасибо, я справлюсь, — ответила Аша, переходя на мои руки.

От меня разило, как от бездомного, но она ни разу не поморщилась. Осторожно осматривала все мои повреждения, и я сразу же чувствовал в этом месте облегчение. Когда она дошла до головы, я, в принципе, был уже здоров, но не хотел шевелиться, чтобы не спугнуть её. Я думаю, что она сразу же уйдет, а мне этого сейчас не хотелось. Глядя в её светящиеся глаза, я лишний раз отругал себя за то, каким я был дураком. Она подарила мне огромную силу. Я почти наравне сражался с архимагом! Ещё год назад я и представить себе такого не мог. Теперь я понимаю удивление дроу, когда он спросил, почему я попал в плен. Если бы я сразу принял её дар и мы начали тренировки, то к сегодняшнему дню я был бы намного сильнее. И ведь мы ещё и половины возможностей не знаем. Ради этого я готов терпеть боль и унижения от Балодиса и теперь ещё некроманта.

— Господин Хаас, воспользуетесь, пожалуйста, портальным камнем, потому что оставаться вам здесь нельзя, — грустно произнесла она, вкладывая его в мою ладонь.

От её нежного прикосновения по коже побежали мурашки. Я сжал руку, переплетая наши пальцы. Как я мог раньше считать её грязной замарашкой? А то видение, где она была худым ребёнком? Она выживала все эти годы в лесу среди зверей, когда настоящими зверьми всегда были люди. Как же с моей стороны было по-детски воротить нос и брезговать к ней прикоснуться? А теперь я кто? Я, вонючий, грязный мужик, трепещу от её близости, а она смотрит на меня так… словно прощается… Что происходит?

— Прости меня, — снова произнесла она, смахивая очередную слезу и вдруг начертила в воздухе знак, похожий на руну возврата.

— Подожди! — воскликнул я, ощущая, как от меня оторвали кусок плоти.

В сердце образовалась огромная дыра, и я закричал:

— Нет! Нет! За что? Ты решила от меня отказаться? Ты выбрала Биргера? Он же хотел тебя убить! Я был в прошлом и видел, как он устроил пожар в твоём лесном доме! И брата он твоего убил! Это он поджег дом в деревне.

Она округлила глаза и шокировано уставилась на меня. Я на секунду решил, что она передумает и вернёт свою метку, но она сжала мои пальцы, раздавливая портальный камень. Перемещаясь, я услышал:

— Прости, Тэун! Прощай!

Я оказался в доме Гайлисов, лёжа на полу в гостиной. Я был слаб как котёнок и еле хватило сил поднять руку, чтобы посмотреть на чистую ладонь.

— Идиот! — рассмеялся я, вытирая лицо. — Она выбрала Биргера вместо меня! Как и хотел Красный Камень.

Протерев рукой влагу, я поразился тому, что я и забыл, что такое слёзы. Я плакал в последний раз в детстве, когда проклинал свой ненавистный дар. Хотел свободы? Я её получил! И даже жив остался.