— Специально всё архимагу отдала, чтобы мне не досталось? Десять дней так-то прошли, — с упрёком прозвучал в голове голос Красноглазого.

— Он взял только магию. Кровь при мне. Забирай, — лениво проговорила я, не открывая глаз.

— Да сдалась мне пустая кровь, глупая.

— Ну, прости. Я не знала, — всё же решилась узнать, в каком виде я лежу.

Провела рукой по груди и, не обнаружив ничего, тут же перевернулась на живот. Прищурившись, посмотрела на Красноглазого. Он сидел на краю кровати в человеческом виде, одетым в белую рубашку и чёрные брюки. Засмущавшись, я попыталась нащупать одеяло, и, спасибо демонюке, он сжалился и сам накрыл меня.

— Джикони говорила, что тебе нужна кровь, чтобы обрести тело. Я думала, что ты и в подпространстве теперь в своей настоящей форме обитаешь.

Красноглазый громко вздохнул.

— Ты слишком доверчива. Тобой все пользуются, и мне тебя даже жаль.

— Да уже плевать. Я всё равно не жилец.

— Ты так легко сдаёшься… Ладно, обрадую. Твоя магическая клятва не сработает. Ты не умрёшь. Твой архимаг держит в стазисе Джини, и мы со Светиславой не можем до неё добраться. Он сразу просёк вашу выходку. И теперь мы все будем плясать под его дудку.

— Тем более не хочу больше жить.

— Раз тебе себя не жаль, то подумай о других. Я очень хочу жить, тем более обретя истинную.

— Странно слышать это от того, кто выкосил половину нашей планеты.

— Да, весёлые времена были. Ладно, не будем вспоминать историю. У нас сейчас другая забота. Я могу предложить тебе несколько вариантов, как ускорить твою коронацию и тем самым освободить Джини, и в благодарность ты выпустишь меня, но моя крошка сказала, что у тебя проблема с энергетическим полем. Кстати, из-за него ты и поддалась на наши игры. Будь ты полноценна, никакой маг разума никогда не смог бы влезть в твои мозги.

— Даже ты?

— Даже я и те маги, что заточили себя в камни.

— И ты знаешь, как мне восстановить свою ауру?

— Ты сама в состоянии это сделать. Помедитируй в приятной обстановке.

— Думаешь, я не пробовала? Ни Агъян, ни Моурн не смогли мне помочь. Со Светиславой я не смогу расслабиться, так как она раздражает меня своим даже молчаливым присутствием.

— Ты ещё такой ребёнок, — усмехнулся он и я проснулась от яркого солнечного света.

На дворе был солнечный день, а это значит, что температура понизилась. Глядя на образовавшиеся снежинки в углу окна, я сладостно потянулась, ощущая физическую удовлетворенность от сексуального марафона. Резерв мой Самал изрядно опустошил, но чувствовала я себя неплохо, особенно поняв, что его нет и в соседней комнате. Перевернувшись на бок, я увидела стопку газет и, подползая к краю, взяла самую верхнюю. «Потеряло царство завидного жениха…» — прочитала я заголовок, переводя взгляд на фотографии. Завидным женихом был Самал, а рядом с ним стояла я. Одновременно пришло чувство гордости и стыда, глядя на то, что сотворила из меня Джикони. Поистине, царевна. Гордая осанка, величественный взгляд и некое подобие высокомерия проглядывалось на некоторых снимках. Пролистав все газеты, я вдоволь начиталась лестной лжи и только на самой последней странице увидела фотографию Фурата с Маруа. Им тоже выделили немного места, чтобы порадовать, наверное, их родителей. Я за все каникулы даже не поздравила их с помолвкой. Плохая из меня подруга. Сложив обратно в стопку макулатуру, мне пришлось вставать и идти умываться. Как мне теперь вообще из комнаты выйти, раз я стала настоящей знаменитостью? Закончив водные процедуры, я вышла из ванной и за дверью услышала чьи-то шаги, затем девичий голос:

— Господин Балодис не велел будить госпожу. Давай позже придём?

Я догадалась, что это горничные, и, глянув на мятую и влажную постель, смутилась. Подошла и сдёрнула с неё простынь, затем, быстро освободив одеяло, прихватила подушки и открыла дверь, чем слегка испугала двух девушек. При них имелась тележка с корзиной для грязного белья, и я, скомкав ткань, засунула туда свидетельство очень горячей ночи. Мне не хотелось, чтобы посторонние видели мои личные вещи, поэтому сама взяла из стопки свежий комплект и попросила девушек больше не приходить, так как со стиркой и уборкой я прекрасно справляюсь сама.

— Но не положено, — пискнула одна из них, теребя в руках щётку для уборки пыли.

— Я поговорю с ректором. Можете идти, — закрыла я входную дверь и сотворила руну закрытия.

На тот случай, если кто-то решит войти без стука. Вся эта ситуация с балом, подменой, Красноглазым и тем, что Самал слишком поторопился представить меня свету, не на шутку меня разозлила. Мы ведь договаривались, что мне нужно сначала спокойно доучиться, а потом мы начнём подготовку к отвоёвыванию прабабушкиного трона. Со психу я никак не могла запихнуть в пододеяльник толстое одеяло. Кинув занятие на середине, я снова уставилась на газеты и расстроилась, глядя на фотографии. Эта лицемерная дроу с таким обожанием смотрела на архимага, что мне стало противно от собственного лица. Я схватила газеты, и скомкала их и понесла в мусорное ведро. Сегодня первый день занятий, а я благополучно его пропустила и вряд ли завтра смогу пересилить себя и показаться на людях. Запихивая никак не влезающую бумагу, я принялась заталкивать её ногой, как вдруг в дверь постучали, и я услышала голос Суфьяна. Ребёнку я никогда не откажу во встрече. Смахнув руну, я открыла дверь. Парнишка был один, и по тому, как он быстро заскочил в комнату и закрыл дверь, я поняла, что господин Дугдан не знает, куда пошёл его подопечный.

— Отец очень сердит. Не знаешь почему? — спросил он, прищурив глаза.

— Не знаю. Я только вчера вернулась из деревни, а сегодня его не видела.

— Ты теперь не хочешь со мной дружить? На балу ты прошла мимо меня и даже ничего не ответила на мой комплимент. Ты стала красивой, и поэтому задираешь нос?

— Нет, что ты! Я была так напугана, что просто ничего не видела от страха. Ты прости. Я не хотела тебя обидеть, — протянула я руку с желанием погладить его по голове, но он увернулся.

— Скоро ты станешь женой моего отца, и мне нужно будет называть тебя мамой? — надул он щёки.

— Нет! У тебя одна мама, и она останется ею навсегда. Ты, кстати, когда в последний раз её видел?

— Давно, — ответил расстроенный мальчишка и неожиданно обнял меня.

Я обхватила его плечи и поняла, как он вырос за это время. Помимо роста, у него прибавилась и мышечная масса.

— Хочешь её навестить? — спросила я, пригладив непослушные вихры.

— Отец не разрешает, — вдруг шмыгнул он носом.

— А мы ему не скажем. Мне нужно знать адрес или примерное расположение, чтобы нам туда переместиться.

— Отец открутит нам голову.

— Не открутит. Поругает и всё. Я перенесу тебя, и ты недолго сможешь побыть с ней, и сразу же вернёмся.

Мальчишка воодушевился и, пообещав принести карту города, убежал к себе в комнату, а я поспешила переодеться. Минут через десять раздался стук в дверь, и я, думая, что там Суфьян, даже не стала спрашивать, кто там, и тихо ойкнула, когда на пороге оказался Самал.

— Ждала кого-то другого? — спросил он и увидел скомканные в ведре газеты.

— В деревне весело время провела? — шагнул он, нависая надо мной.

Я отрицательно покачала головой, вспоминая, как корила себя все десять дней за обман.

— Ещё хочешь? Ты и так больше двух месяцев была сама по себе. Что же теперь тебе не нравится? — положил он свою руку мне на плечо, поглощая магию.

Я попыталась отойти, но он не дал.

— Теперь ты видишь, что нельзя тебе давать свободу. Собирай вещи, и чтобы вечером была в моих покоях.

Я мотнула головой и попыталась отбросить его руку, чувствуя, как стремительно уменьшается мой и так не восстановившийся резерв.

— Отпусти! Да, я виновата, но ты мог бы предупредить заранее.