— Как прошёл ужин? — спросил он, цепко оглядывая меня.

— Прекрасно. Познакомила с ними Моурна.

Услышав о том, что я была в компании с дроу, Самал немного смягчился.

— Давай поговорим? Хочу понять, по какому именно поводу ты на меня сердишься.

— Может, дело и не в тебе. Просто дай мне самой разобраться. Не дави на меня. Дай свободы.

— Не могу себе это позволить. Тебе опасно давать свободу. Ты непредсказуема, и я боюсь тебя потерять.

— Вот опять ты на меня давишь. Обещаю, ни в какую авантюру я не полезу. Буду спокойно учиться, а ты занимайся всем тем, что наметил на ближайший год. Единственное попрошу: организуй встречу с господином Бекдияром и разреши Хоку вернуться в академию.

— Х-хорошо, — выдохнул он, явно переступая через свои какие-то принципы.

Выпроводив ректора, я выдохнула от облегчения. Неужели я снова принадлежу себе? Наконец-то по вечерам я могу заниматься всем тем, что сама захочу, и в полном одиночестве! Первым делом я набрала в ванную горячей воды и добавила большое количество ароматной розовой пены. С наслаждением погрузилась в это пышное облако и, расслабившись, прикрыла глаза.

— Что ты сделала с моим Хранителем? — раздался над головой голос Эдана.

— А что с ним случилось? — спросила я, приоткрыв глаза.

Я продолжала лежать в ванной, посреди абсолютно пустого помещения с белыми стенами, а Эдан, наклонившись надо мной, подхватил немного пены и дунул её мне на лицо. Пришлось вынуть руку из воды и умыться. Лежать голой, пусть даже перед Камнем, мне было совсем некомфортно, но благодаря густой пене я могла позволить себе остаться в той же позе.

— Он перестал участвовать в моих развлечениях, — выпрямился он и сел на бортик.

— Это те развлечения, где присутствуют девушки? — спросила я, ощущая некое удовлетворение.

— И не только. У него и так беда с головой, а тут ещё ты.

— У меня тоже беда с головой, и что ты хочешь от меня?

— Узнать, когда придёте за мной.

— Не скоро, так что можешь спокойно развлекаться.

— Уже не так интересно, потому что Онгон теперь мне не принадлежит. Что ты с ним сделала? Он закрылся, и я не могу прочитать его.

— Поцеловала, — призналась я, не видя смысла что-либо скрывать.

— И всё? — удивился он и снова полез рукой к моей пене.

— Этого мало?

— Для тебя, наверное, много, но его я понять не могу.

— Ты когда-нибудь любил? — спросила я, пытаясь понять, всегда ли он был таким бабником.

— Любил. Целых пять лет. Гамиру. Её все любили, кто был рядом. Это было её даром или проклятьем.

— Не все, раз убили.

— Те, кто всё это затеял, не были близки с ней. Жили далеко и не общались. Зависть, алчность, жажда править гнали их далеко от дворца, что позволило осуществить задуманное. Если бы Гайсар попал под её влияние, то ничего этого не было. Вот и ты способна влюбить в себя кого угодно.

— Ну, нет, — рассмеялась я, вспоминая Тэуна.

— Ты пока ещё не осознаёшь своей силы.

— А если мне этого не нужно? Как мне сделать так, чтобы человек разлюбил? — спросила я в надежде узнать, как отвадить от себя Самала.

— Чувства — это тебе не шутки, — стряхнул он пену с рук и встал, а я очнулась в своей ванной комнате.

Ну вот, что-то новенькое. Теперь меня можно обвинять ещё и в любовных чарах. Ладно, понаставила печатей, привязывая к себе людей, так ещё я, оказывается, способна сводить с ума мужчин. Надо быть осторожнее. Видать, судьба моя — быть с Самалом до гробовой доски. Хотела взаимных чувств? Обойдёшься! Ни один мужчина сам по себе меня не полюбит. Это всё дурацкая магия. Всё наслаждение от принятия ванны тут же испарилось. Быстро ополоснувшись, я накинула халат и, расположившись на кровати, взяла книгу, что задали нам изучить на грядущей неделе. «Канон врачебной науки» увлёк меня, и я ненадолго отвлеклась от грустных мыслей. Среди ночи проснулась от того, что Самал забрал из моих рук книгу и принялся развязывать халат. Вцепившись за махровый ворот, я отказалась так легко сдаваться его напору, но мужчина был настойчив. Раздел меня, завернул в одеяло и лёг рядом, беря в кольцо своих рук.

Время летит неумолимо, и вот сегодня настал тот день, когда адепты отмечают завершение учебного года традиционным зимним балом. Маруа всё утро читает мне нотации. Видите ли, к празднику нужно было готовиться заранее, и отсутствие подходящего платья её категорически не устраивало. Она вытряхнула весь мой гардероб на кровать и завыла в голос, не обнаружив ничего похожего на вечерний наряд, подходящий ректорской невесте.

— Ты сегодня должна быть самой красивой, и что я вижу? Ничего! Вообще ничего у тебя нет! Зачем тебе четыре одинаковые белые лекарские формы? А эти ужасные, замызганные штаны? О, Мать-прародительница! Ты же женщина! У тебя должен быть приличный гардероб! Ты же не нищенка какая-то! У моих соседок и то в три раза больше тряпок! А я, наивная, поверила, что у тебя всё готово. Я ведь ещё месяц назад тебя приглашала с собой по магазинам. ААА! Я так не могу, — закричала она, заваливаясь на ей же организованную кучу одежды.

На этот крик пришла Джикони. Вот с ней у нас в последнее время вообще вражда. Ей надоело меня упрашивать дать добровольно кровь для её возлюбленного, и поэтому она долбит меня ментально и днём, и ночью. То посреди лекций усыпит меня, то напустит дурман, и я уйду не в тот корпус, опоздав на свои занятия, то ночью отправит ко мне Красноглазого. Тот с особым наслаждением не даёт мне спать, выматывая энергетически. А ещё к ним подключилась Светислава. Она со своими эротическими сценами разжигает моё либидо, заставляя просыпаться утром от дикого желания. Вот больше двух месяцев я не подпускаю к себе Самала. Конечно, хочется ласки, но, закрывая глаза, я вижу только Онгона.

— Что за крик? — нацепила Джикони свою лживую масочку чисто для Маруа.

— Ты идёшь сегодня на бал? — спросила у неё моя подруга, поднимаясь с кровати.

— Конечно. Это мой первый бал. Хочу выиграть снежную статуэтку, — очаровательно улыбнулась зачарованная брюнетка.

— Три года назад я была обладательницей титула Ледяная Королева, но в этот раз я не буду участвовать, потому что Фурат будет делать мне предложение! Я видела у него в комнате спрятанное кольцо с бриллиантом, — захихикала она.

— О, это так чудесно. Я тоже хочу замуж, но Аша не даёт мне воссоединиться с женихом. Она такая злодейка, — смахнула принцесса иллюзорную слезинку.

У меня от её актерской игры аж скулы свело. Жаль, что Маруа пока не знает всей правды. Самал велел не говорить. Госпожа Триаль грозно на меня посмотрела и приобняла несчастную влюблённую девушку. Захотелось выгнать их обоих, но я сдержалась и, скрестив руки на груди, уселась в кресло.

— Я не иду на ваш бал, — твёрдо сказала я.

— Ну как же ректор будет его открывать без своей невесты? — оторвалась Маруа от Джикони и изумленно посмотрела на меня.

— Как обычно, один. Я планировала ещё вчера уйти на все каникулы в деревню, но Алек сказал, что только завтра там появится, поэтому я ещё здесь.

Мой ответ не понравился обеим девушкам. Я прекрасно понимаю Джикони, потому что ещё на десять дней откладывается её возможная победа над моим разумом, но мотив Маруа мне был не понятен. Какая ей разница, буду ли я на празднике или нет.

— Но господин Балодис готовит торжество в этот раз по-особому. Он пригласил лояльных к нему аристократов, высокопоставленных родителей некоторых адептов. Зал украшается дорогим декором, и я думала, что он тоже хочет сделать тебе предложение. Я была бы очень рада, чтобы мы обручились с тобой в один день.

Вот так сюрприз, от которого захотелось плакать, и далеко не от счастья. Он опять, не спрашивая моего мнения, решил всё устроить сам. Или он решил таким образом окончательно привязать меня к себе? Джикони, прочитав мои мысли, перестала глумиться и, скинув в сторону груду тряпья, села на край кровати.