— Цаца — это та зелёная птичка, что попалась нам на входе? — спросила я, глянув на женщину, что стояла позади принца.

— Да, она, а откуда ты знаешь про неё? Там ведь много птиц было.

— Я её слышала, — призналась я, поняв, что этот дар здесь не под запретом.

— Не может быть! — воскликнул он, и второй принц изумленно на меня посмотрел.

Ой, кажется, нельзя было говорить, и я, испугавшись, оглянулась на Самала. По его каменному выражению лица ничего нельзя было прочесть, и я, натянув виноватую улыбку, снова посмотрела на принцев. Ладно, слово не воробей, как говорится…

— Я же потомок Царицы, — напомнила я им и заодно себе.

— Она только зверей слышала, — сказал старший принц, махнув рукой женщине, и та, поклонившись, ушла в дом.

Принц обошёл кресло и, взяв за ручки, покатил брата по дорожке к большим деревьям. Мы пошли следом, и я возразила ему, сказав, что у царицы были в окружении птицы, а это значит, что она слышала и тех, и других.

— Так ты и зверей слышишь? — спросил мальчик, повернув ко мне голову.

— А ты?

— Только птиц, — ответил он.

— И я, только птиц, — соврала я.

— Тогда ты не Потомок, — с умным видом сделал он заключение, и я, улыбнувшись, сделала вид, что согласилась с этим.

Обойдя дом, старший принц остановился и, снова потрепав волосы брата, сказал, что дальше с нами не пойдёт, а будет ждать в доме. Самал тут же подошёл и осторожно поднял на руки мальчика.

— Спросите у Камня, как можно его вылечить, — сказал напоследок принц Раянджи, и я крепко взялась за плечо Самала.

Мгновение — и мы оказались на какой-то невообразимой высоте. От перепада давления у меня закружилась голова, и я покачнулась. Открывшийся вид меня ошеломил. Мы стояли на раскрытой гигантской ладони перед высеченным женским лицом в скале. Папоротники и лианы свисали по бокам, превращаясь в волосы этой прекрасной каменной женщины.

— Какой у тебя дар, помимо того, что ты слышишь птиц? — спросил Самал у счастливого ребёнка.

Мальчишка улыбался и крутил головой, точно так же, как и я.

— Внушение, — тут же ответил он.

— Что это за дар такой? — хмыкнул Самал, ставя его на ноги.

— Опасный, — вдруг женским голосом сказал этот ребёнок, который оказался совсем даже не мальчиком.

Внешность его изменилась, и он стал выглядеть очень женственно и намного старше. Я изумлённо смотрела на него, то есть на неё, и не верила своим глазам. Мало того, что этот мальчик не инвалид, так он и не мальчик вовсе!

— Зачем же тебе нужно к Камню, раз уже знаешь, на что способна? — продолжал спрашивать ректор, беря меня за руку.

— А мне и не надо. Просто я хотела посмотреть то, о чём рассказывал Раян.

— Я не буду лезть в ваши семейные дрязги, но зачем тебе именно он на престоле?

— Он легко внушаем, а старику осталось недолго. Я жду не дождусь, когда он подохнет, — зло выплюнула эта «милая девушка».

— Внуши ему другую цель, я не отдам ему Ашу.

— А тебя никто не спрашивает. Я сейчас внушу тебе, что ты птица, и полетишь отсюда, — нагло ответила ему девица, и тут во мне проснулась поберушка Аша с рынка, которой нужно было как-то выживать в детстве среди наглых детей.

— Это ты сейчас у меня полетишь, если рот не прикроешь. Я быстро скину тебя отсюда, и посмотрим, кто кого спрашивать будет, — тихо сказала я и крепче сжала дрожащие пальцы в кулак.

— Так он твой любовник, что ли? — вздёрнув бровь, спросила она и, фыркнув, пошла к ступеням, которые были на запястье этой огромной каменной руки.

Самал набрал воздуха в лёгкие и хотел что-то сказать, но я его перебила:

— Молчите, — прошептала я, краснея как помидор.

Глянув вниз, я осознала, что очень боюсь высоты. Схватилась сильнее за сильную руку и шагнула подальше от края. Мой Щит шумно выдохнул и подхватил меня на руки. Моя заячья храбрость сразу же куда-то испарилась, и вместе с ней ушли все силы на поддержание скелета. Спустившись по лестнице, мы остановились у дверей. Самал поставил меня на ноги, но я продолжала крепко держаться за него. Джин, или как её настоящее имя, постучала железным кольцом и мельком глянула на меня. Что-то в её хитром взгляде меня насторожило, но не пускать её к Камню было уже поздно, дверь отворилась, и на пороге возник заспанный парень со взъерошенными чёрными волосами. Он оглядел нашу компанию, и его взгляд застыл на странной девице.

— Кто ты? — спросил он, меняясь в лице.

— Твоя смерть, и ты умер, — прошептала она, ткнув пальцем ему в грудь, и он тут же повалился на пол.

Самал среагировал мгновенно. Пинком отправил её в помещение, наклонился, схватил парня за шкирку, вытащил на улицу и захлопнул дверь… Секунда, и мы стоим возле домика, рядом с инвалидным креслом.

— Что? Что п-произошло? — заикаясь, спросила я, оседая рядом с бездыханным телом Хранителя.

Он не дышал, и я, приложив руки к его груди, почувствовала, что и сердце не бьётся. Зажмурив глаза, я сосредоточилась и пустила магию, запуская его сердце. Парень застонал, и я с облегчением обняла его голову.

— Пригрели гадюку, — тихо сказал Самал, садясь рядом со мной на корточки.

— Она же не проникнет к Камню? И вообще, зачем он ей? — шёпотом спросила я, наглаживая торчащие в разные стороны волосы молодого человека, словно кошку.

— Мне, конечно, приятно, и я благодарен за спасение, но не могли бы вы меня не причёсывать таким образом, — прошептал парень, и я, ойкнув, отпустила его голову.

— Простите, пожалуйста, я неосознанно, — прошептала я, отползая от парня, совсем, между прочим, не похожего на Олхазара.

— Эта дура пытается в подпространство войти, — потерев грудь, сказал Хранитель и медленно сел, вытягивая ноги.

— Так ты понял, кто она? — спросил Самал, оглядываясь по сторонам.

— Не сразу, сильная зараза. Нам надо её мать допросить, с кем она её зачала. Либо эльф, либо дроу. Это их магия.

— Кто о ней знает?

— Раянджи. Этот засранец давно о ней всё знает. Пока она не прикоснулась ко мне, я её ауру вообще не видел, а теперь Камень мне показывает её прошлое. Архимаг, мне нужно время, чтобы усвоить увиденное. Перенеси нас в дом моего отца, — закрывая глаза, произнёс Хранитель, и я подползла обратно, чтобы Самал выполнил его просьбу.

Очутившись возле фонтана на кафельном полу посередине двора, я вцепилась в Хранителя и стала вертеть головой. Вокруг была полуденная жара, и как-то неестественно громко щебетали птицы.

— А ну-ка тихо! — рявкнул Самал, и они тут же замолчали. — Где хозяин дома? — громко спросил он, и несколько попугаев на разные голоса ответили, что он во дворце. — Сидите здесь, я быстро, — обратился к нам мой Щит и тут же исчез.

Отпустив словно закаменевшего Хранителя, я села удобнее на горячем полу и осмотрелась. Этот двор примыкал к трехэтажному белокаменному дому, и высокие пальмы создавали небольшую тень как раз там, где мы сидели. Послушав немного птиц и звуки воды, я зацепилась за край чаши фонтана и, подтянувшись, повисла на нём. С перепугу я истратила на Хранителя почти весь свой резерв, и теперь на меня стала наваливаться уже знакомая апатия. Поплескав в лицо прохладной водой, я погрузила руки в фонтан и посмотрела на своё отражение.

— Вот тебе и милый ребёнок, — пробурчала я, разглядывая своё лицо на поверхности водной глади.

Повернув голову, посмотрела на Хранителя: он так и сидел неподвижно. Его грудная клетка медленно двигалась, и сложилось впечатление, что он просто спит. Пристально разглядев его, я всё же нашла сходство с его отцом и, посмотрев ещё раз на то, как он дышит, горько вздохнула. Птицы, потихоньку переговариваясь, постепенно увеличивали обороты и вскоре опять начался галдёж. Мне пришлось встать, хлопнуть в ладоши и прогнать их в другое место.

— Наконец-то, — прошептал Хранитель, и я села рядом с ним, скрестив ноги. Потрогала его лоб, прощупывая своим даром его состояние и, убедившись в том, что с ним вроде бы всё в порядке, спросила:

— Она ещё там?