— Не-е-ет, я теперь останусь здесь. Тот, что сейчас трётся возле меня, ещё интереснее. С ним, пожалуй, я подольше поиграю.

— Самал? Даже не думай об этом! Он не трётся возле тебя, он ждёт меня! — воскликнула я.

— Тебе что, жалко поделиться?

— Я поделюсь! Я так с тобой поделюсь! — почему-то разозлилась я и представила, как я выхожу отсюда. Звон колокольчиков в этот раз раздался так громко, что я зажмурилась и закрыла руками уши.

Вот уже знакомое головокружение и надёжные объятия Самала.

— Давай соберём Камни в корону. Я надеюсь, когда они окажутся все вместе на моей голове, эта стерва будет мне подчиняться и не посмеет больше творить эти гадости, — возмущённо проговорила я, таща за руку Самала на выход из этой комнаты.

— О чём ты?

— Если Агъян будет помнить то, что он делал, когда был под её контролем, то сам расскажет. Где вы её, то есть его, этот Камень взяли?

— В горном монастыре. Там жил единственный монах.

— Старый?

— За девяносто ему было, а что?

— Зачем сюда притащили?

— Землетрясения там участились и обрушился свод. Я опасался, что его может совсем завалить, и мы не сможем к нему попасть.

— Почему у Камня нет Хранителя?

— Не знаю. Я же тебе говорил, что никто вообще не знал про существование Белого Камня.

— А как ты узнал?

— Случайно. Монах позвал меня и сообщил, что скоро умрёт. Попросил похоронить его.

— Ты его знал?

— Нет. Он сказал, что видел меня во сне и отдал мне ключ.

— Может, он и был её Хранителем?

— Нет, он даже не знал, что скрывается за той дверью. Чем же он тебя так задел? Ты сейчас просто потрясающая. Кстати, а почему ты называешь Камень в женском роде?

— Да потому что там нереальной красоты блондинка! — воскликнула я, раздражаясь только от одного воспоминания о её голом теле. Даже Красный Камень меня так не «удивил», как она.

— Ты узнала, как помочь Агъяну? — спросил Самал, открывая дверь в помещение, где сидел лекарь.

— Думаю, как только соберём их вместе, я узнаю об этом.

— Аша, прости меня, — прохрипел Агъян, как только мы подошли к нему.

— Не извиняйтесь. Вы не виноваты.

— Виноват, я поддался ей.

— Ну, соблазн-то был велик, я вас не осуждаю. Тем более физическая ваша оболочка сидела тут. Давайте лучше подумаем, как нам поскорее с этим разобраться, а ещё нам нужно узнать о вашей второй сущности с огромными клыками.

Лекарь непонимающе на меня посмотрел, и я рассказала ему о том, что произошло до того, как я познакомилась с Камнем. Затем, не обращая внимания на запрет Самала, щедро поделилась своими силами с Агъяном и перебинтовала ему руку, сообщив о том, где находится теперь его палец.

— Я догадываюсь, почему его держали взаперти столько лет, — сказал лекарь, заметно взбодрившись после моего лечения.

— И я тоже, — согласилась я.

— Он убил своего Хранителя, — продолжил он.

— Даже так? — удивился Самал, снимая с его ног цепи.

Я посмотрела на ободранную до крови кожу его щиколоток и вздохнула от того, что не могу ему с этим помочь. Нужно переместить его в комнату, и Табиба залечит его раны. Что же с ним сделала кровожадная красотка, язык не поворачивается назвать её Камнем Правды, что такой сильный маг сейчас еле сидит? Самал, освободив друга, поднял его, но Агъян вдруг отказался уходить.

— Останусь-ка я здесь, — попытался он таким образом обезопасить всех, кто случайно может оказаться поблизости в тот момент, когда клыкастый снова выйдет наружу.

Но я категорически заявила о том, что ему, наоборот, нужно держаться от Камня как можно дальше. Самалу я предложила поставить защиту посильнее и всевозможные сигналки на тот случай, если кто-то случайно приблизится к этим кабинетам. Меня безоговорочно послушались, и вот, наконец-то, я в своей комнате и в полном одиночестве.

Правда, одиночество моё нарушили ровно через час. В дверь постучали и, не дожидаясь ответа, зашла Табиба с большим бумажным пакетом в руках.

— Я принесла тебе разные вкусности и не только.

Это «не только» появилось за ней следом.

— Маруа! Как ты узнала, что я здесь? — искренне удивилась я.

— О тебе только ленивый не говорит, — улыбаясь во весь рот, ответила она и, скинув обувь, поспешила обнять меня.

— И что обо мне говорят? И почему вообще обо мне говорят? — спросила я, обнимая её в ответ.

— У тебя слишком запоминающаяся внешность, и я, как услышала, сразу поняла, что речь о тебе. Адепты рассказывают друг другу смешные глупости, и с каждым пересказом это всё обрастает сказочными подробностями, — усмехнувшись, сказала она, усаживаясь в кресло. — Некая коротко стриженная рыжая ведьма околдовала нашего ректора! Она настолько бесстыжая, что говорит всем встречным, что она его любовница! А ещё она боится, что чары рассеются, поэтому ходит теперь везде с ним и ни на минуту не отпускает его руку.

— Ну так о том, что я любовница, давно ходят слухи, — ошалело сказала я, переваривая услышанную ересь.

— Давно, но как ты выглядишь, знали единицы, а теперь благодаря одному, наверное, уже бывшему адепту водного факультета, знают все, кто был в парке и видел его водный экран. Он воспроизвёл ваш разговор с госпожой Цафрир.

— А зачем он это сделал? — искренне не понимала я.

— Дурак, потому что. Сначала Шарби ему «объяснил», как он был не прав, поставив огромный фингал под глазом, а затем мой дядюшка вызвал его и наложил запрет на магию. Завтра решится его судьба. Дурака Шарби тоже теперь ждёт наказание за драку. А самое поганое во всём этом то, что адепты в это поверили. Ты и ректор! Как в такое можно поверить? Зачем он создал эту иллюзию? Ведь это ж полная чушь! Или не чушь? — осеклась она, разглядывая моё лицо.

— Вообще-то сегодня я была с ректором в главном здании, и к нам подходила магистр в жёлтой мантии, но речь там шла об адептках, — неуверенно пробормотала я, вспоминая весь тот разговор и тут вспомнила то, как Самал назвал меня будущей женой. — А как можно посмотреть то, что парень показал в парке? — спросила я, слегка поникнув.

— Уже никак. Я и сама хотела бы посмотреть. Только со слов других знаю, поэтому сразу к тебе и напросилась. Кстати, зачем ты так коротко подстриглась? Я в прошлый раз забыла спросить, и выбрось ту полосатую шапку, она ужасная. У тебя такие шикарные волосы… были, — сочувственно сказала она.

— Они частично сгорели, и ректор обстриг меня. В прошлую нашу встречу я вообще была лысая. Кстати, про то, что ты мне рассказала, он уже знает?

— Скорее всего. Он всегда обо всём знает. Табиба, а ты чего молчишь? Расскажи, что ты слышала, — обратилась она к ней, но Табиба молча выкладывала фрукты, конфеты, прозрачные коробочки с разноцветными шариками на стол. Затем вынула бутылку с соком и посмотрела на нас.

— Я ничего не слышала, — как-то сдавленно ответила она, и мне стало стыдно. Она-то как раз знает, что Самал спал со мной и, наверное, думает, что мы давно уже любовники, а после той некрасивой сцены она вообще неизвестно что обо мне думает.

— Девочки, как вы познакомились? — решила спросить я для того, чтобы понять, насколько они знают друг друга и по-честному признаться в своих отношениях с ректором. Я считала их подругами, и мне не хотелось потерять кого-то из них из-за недопонимания или ещё из-за какой-нибудь ерунды.

— Мы стали общаться с того дня, когда Шарби тебя чуть не утопил. Я приходила тебя навестить, а Табиба единственная, кто нормально со мной поговорила и заверила, что с тобой всё в порядке.

— То есть вы теперь дружите? — уточнила я и села за стол.

— Наверное, да… Не перестаю удивляться тебе. Иногда ты задаешь такие детские вопросы, — неуверенно сказала Маруа, подходя к Табибе. Забрала из её рук пакет и заглянула ей в глаза.

— На мне печать молчания. Всё, что касается Аши, я не могу озвучить, — шёпотом сказала она, и мы понимающе закивали.

— О! Ягватские сладости! — воскликнула Маруа, откинув пакет в сторону. Она отодвинула стул, села на самый край и принялась открывать одну из коробочек. — Обожаю до помутнения рассудка! Отец редко меня ими балует. Они жутко сладкие и невообразимо дорогие! — возмущённо произнесла она и положила в рот розовый шарик, обсыпанный белой стружкой.