— А теперь не ревнуешь? — спросил я, обнимая её за плечи.

— Теперь я вижу, кто она для тебя.

— И кто же? — спросил я, начиная злиться.

Я уже понял, к чему она ведёт. Только пусть попробует затронуть тему развода.

— Не кипятись. Она спасла тебя, и я ей благодарна.

— Она же чуть меня и не погубила, — всё же воскликнул я.

— Не она. Она точно такая же пешка, как и ты, в чьих-то невидимых руках. Я подслушала разговор Майги с твоей мамой и кое-что поняла. Аша хотела тоже избавиться от метки. Точнее, она хотела избавить вас от неё. Тэун! Она хотела умереть тогда ночью в своём доме. Это ужасно!

— Это всё ваши с тёткой предположения. Давай не будем о ней? Ламис Хаас, я люблю тебя и только тебя! Слышишь? Я повторяю ещё раз и буду повторять это до самой своей смерти. И прошу, поверь мне, а не своему дару. Я никогда не предам тебя, и мы снова попробуем родить ребёнка. И в следующий раз у нас всё получится, потому что я увезу тебя на необитаемый остров, если захочешь, конечно. Я добьюсь царского указа о нашем освобождении от службы, и тогда не будет никакой работы, командировок, стрессов, нервов и всяких раздражающих людей. Ты будешь находиться на чистом воздухе, купаться в тёплом море, есть натуральные фрукты и уставать только от моего постоянного присутствия, — сказал я, слегка улыбнувшись. По её глазам я видел, что она не верит мне. Тогда я потянул её на себя и крепко обнял. — У нас такой замечательный выходной накрылся из-за неё. Прошу, давай просто забудем о том, что было, — сказал я, задержав дыхание. Отголоски той боли нет-нет да и напоминали о себе.

На следующий день Лами вызвали на работу, а я поехал к Омиду. После бессонной ночи ноги несли меня куда угодно, лишь бы не видеть взволнованные лица моих родных. Мама с тёткой всё утро не давали мне прохода. Я понимал, какой кошмар они вчера пережили, но вот эта их повышенная эмоциональность стала меня раздражать, и я, вспомнив про Омида, просто-напросто сбежал.

Припарковавшись возле входа в каменный домик, я увидел, как новый Хранитель вышел меня встречать. Омид выглядел и вправду счастливым. Он пригласил меня в своё жилище — небольшую пристройку, в которой раньше жил Хранитель Ахнаф. Следуя за ним, я почувствовал, как узор на ладони нагрелся и стал слегка покалывать. Но это ерунда по сравнению с тем, что мне приходилось испытывать ранее. Омид, отворив дверь, скинул с себя ботинки и зажёг свет.

— Окон, как видишь, тут нет, а так меня всё устраивает, — сказал он, проходя внутрь комнаты.

Наклонившись, чтобы не удариться о низкий дверной проём, я тоже снял обувь и только потом осмотрел очень скудно обставленное помещение. Узкая кровать, деревянный стол с посудой, стул, книжный шкаф и вешалка для одежды, на которой висело пара брюк с рубашками и синяя сутана хранителя. И здесь живёт избалованный деньгами и отцовским положением сын архимага?

— Ты шутишь? — спросил я, махнув рукой на всю эту обстановку.

— Мне теперь ничего мирского не нужно. Я бо́льшую часть своей жизни нахожусь в подпространстве.

— Ты скажи ещё, что теперь и питаться тебе не надо.

— Увы, надо. За этим следит Камень Правды и выгоняет меня к людям, — усмехнувшись, ответил он.

— Расскажешь о Камне что-нибудь? — спросил я, потерев горячую метку.

Омид покачал головой и подошёл ко мне. Взял мою руку и начертил в воздухе успокаивающую руну. Приложил её к ладони, и стало легче.

— Камень сердится на тебя и не желает видеть.

— А я пришёл к тебе вообще-то, а не к нему. И с чего это он на меня сердится?

— Точно не знаю. Я немного уловил его разговор с Красным Камнем. Они хотят тебя заменить. Что это могло значить, я не понял.

— А я догадываюсь. Я вообще-то вчера чуть не помер. У твоего хозяина почти получилось, — хмыкнул я и увидел, как у Омида стали закатываться глаза.

— Твою мать! — крикнул я и схватил парня за плечи.

— Благодари Царицу за доброту её, — сказал Омид голосом, какой я слышал, когда был в последний раз в каменном доме и Камень Правды говорил со мной через Хранителя Ахнафа.

«Неужели Хранителю необязательно прикасаться к той коробочке? Про какую Царицу он говорит?» — подумал я, отпуская Омида. Он теперь крепко стоял на ногах.

— Тьма идёт на эти земли, а ваша Надежда слишком слаба, чтобы спасти вас. Вы, обладатели разных стихий, должны стать ей опорой, а ты недостоин её! — гневно выпалил он, и Омид снова стал заваливаться вперёд.

Я осторожно положил его на кровать и стал ждать, когда он очнётся. Пододвинул стул и сел рядом. Что за тьма и какая надежда? Нам нужно надеяться на спасение? Почему после разговора с Камнем в мыслях такой бардак? Вроде бы понятно говорил, но сейчас словно каша в голове.

— Что он сказал? — спросил Омид, приходя в сознание.

— Тьма идёт, и спасёт нас надежда.

— Аша?

— Она-то тут при чём?

— Её имя со старотонивийского переводится как «Надежда».

— Моё имя вообще-то тоже, как и твоё, по какой-то странной случайности. Ты же знаешь, мама моя любительница этой темы, поэтому я знаю много имён и что они означают. Она моим неродившимся братьям тоже подбирала имена, такие как «сила», «здоровье», но это не помогло родить ей сильного или здорового ребёнка. Так что все эти значения имени — полная чушь.

— Раньше ты не был таким категоричным. Ты изменился.

— И это мне говоришь ты?

— Я уже не тот, кого ты знал раньше, — серьёзно ответил он и сел, отказавшись от моей руки. — Увы, я не могу тебе ничего рассказать, и мне пора, — добавил он и медленно встал на ноги.

— Какого хрена вы все от меня отворачиваетесь? Сначала Майга, а теперь ты с упрёком на меня смотришь.

— Не мне тебе об этом говорить.

— А кому? Ты ж теперь Хранитель!

— Загляни в себя. Когда соберёшься покинуть мой дом, плотно закрой дверь, — сказал он, нервно обуваясь.

Переступая порог, он пригладил прилично отросшие волосы и вышел, оставляя меня сидеть на хлипком стуле.

Аша

— Почему здесь нет Додара? — спросила я ректора, как только мы переместились в спальню лекарских покоев.

— Много говорит, — ответил он, продолжая меня держать.

— Ему ведь одному скучно и одиноко. Не могли бы вы принести его? — спросила я, ни на что сильно не рассчитывая.

Не знаю, как ко мне пришла эта мысль, но мне действительно было необходимо остаться одной и поплакать. Подступающие слёзы я уже еле сдерживала. Просто выгнать Самала язык не поворачивается, а такая просьба могла даровать мне уединение.

— Хорошо, сейчас принесу, — неожиданно согласился он. — В душ меня всё равно не позовёшь, поэтому пойду к себе и попугая прихвачу, — грустно сказал мужчина и наконец-то меня отпустил.

В ответ я кивнула и, дождавшись, когда он выйдет, принялась раздеваться. Накинув халат, я вышла из спальни и прошмыгнула мимо Агъяна, который, услышав нас, вышел из своей комнаты. Он проводил меня любопытным взглядом, а я поспешила запереться в ванной. Включила воду и наконец-то расслабилась. Уселась под горячие струи, подтянув к груди колени и дала волю слезам. Руку жгло, и на коже появилось несколько волдырей. Но не эта боль меня сейчас терзала. Брезгливый взгляд Тэуна стоял перед глазами. Настолько ему было противно моё прикосновение, что он не сдержал свой дар? Как же он искусно притворялся, когда приходил ко мне в лесной домик. А я, глупая, даже не замечала его истинного отношения ко мне. Жена у него очень красивая. Мне хватило и мимолетного взгляда на неё, чтобы понять, какая я дура.

— Самал ушёл к себе и просил присмотреть за тобой. Как самочувствие? — услышала я голос Агъяна за дверью.

— Всё в порядке, спасибо, — ответила я и, зацепившись за края, медленно поднялась.

Ноги дрожали, но нужно было поскорее помыться и идти в кровать. В таком состоянии я долго не протяну, и есть большая вероятность того, что я отрублюсь прямо здесь. Намылив лицо, я провела ладонью по «колючему ёжику», что поселился у меня на голове, и впервые порадовалась ему. Вот он — единственный плюс в отсутствии длинных волос: их не надо долго мыть, сушить, расчесывать и заплетать! С трудом, уже ополоснувшись, я выбралась из ванной, завернулась в полотенце, подхватила халат и вышла. Возле двери меня ждал Агъян и придирчиво оглядел меня. Затем вытянул руку, но я его остановила.