— Можно, — великодушно разрешили мне.

После нескольких поцелуев в шею и затылок Самал немного отстранился. Я поспешила порадоваться, что он встанет и уйдёт, ведь наверняка его ждут ежедневные ректорские дела. Но он приподнял одеяло и стал целовать мою спину, а точнее, мои рубцы и шрамы. Некоторые прикосновения я чувствовала, а некоторые — нет. И это было так странно. Я старалась дышать ровно и еле сдерживалась, чтобы не отодвинуться. Хотелось, как всегда, прикрыться и спрятаться. Подложив руку под подушку, я закрыла глаза и действительно стала засыпать. Необъяснимое безразличие опустошило мою голову, и зарождающиеся мысли о том, что произошло, растворились с наступлением нового дня. Я чётко осознавала, что нет никакого смущения, волнения, неловкости, тем более возбуждения, какое настигло меня ночью. Даже после очередного поцелуя в чувствительное местечко в основании шеи оно не приходило. Что это был за сон, вывернувший всю мою душу наизнанку? Думая о тех словах, что сказал мне зверь, я словно отключилась и перестала что-либо чувствовать. Вот и сейчас прошло мимо меня то, как Самал провёл ладонью от плеча до бедра, поцеловал несколько раз в затылок, шею и плечо, а затем накрыл одеялом и встал. По шуршанию одежды я поняла, что он одевается, и вскоре услышала, как он вышел, тихо притворив за собой дверь.

Завтракать я вышла поздно, в одиннадцатом часу. Агъяна не обнаружила в его спальне и удивилась Табибе. Она сидела на кухне с книжкой в руках.

— Доброе утро, давно пришла? — спросила я, усаживаясь на стул.

— Доброе, с девяти начинается рабочий день. Меня перевели сюда на неопределённое время. Господин Балодис дал распоряжение приглядывать не только за тобой, но и за господином Пэйоном. Кстати, ректор сегодня спал у себя или что-то случилось с мужчиной, и он прибрал после себя диван? — спросила она, перелистнув страницу.

— Со мной он спал, пока Алека здесь нет, — призналась я.

— В кресле что ли? Ой! — воскликнула девушка, поняв что-то для себя и, смутившись, положила на стол книгу. — На завтрак есть яичница, пшеничная каша и творожная запеканка, — попыталась она сменить тему, но всё же не сдержалась и задала вопрос, который я и ждала: — А Алек, правда, оборотень?

Я кивнула и пообещала их познакомить заново, когда он вернётся. Но она не унималась и стала расспрашивать меня, задавая откровенно дурацкие вопросы.

— Он будет в человеческом обличье и сам всё расскажет о себе, — ответила я на очередной неудобный для меня вопрос.

Девушка сразу сникла и призналась, что не сможет у него об этом спросить. И я с этим согласилась, потому что Табиба, когда увидит Алека, точно дар речи потеряет. Это в деревне все привыкли к нему. Даже потенциальные невесты перестали надоедать семейству Каулиньш и навязываться в гости, чтобы поближе познакомиться с белокурым парнем. Появись он здесь в человеческом виде, наверное, в коридоре толпа адепток сразу бы образовалась. Возможно, я преувеличиваю, но у меня словно материнский инстинкт иногда срабатывает. Я не только готова ради него на всё, но и кому попало отдавать не собираюсь. Поболтав с Табибой о всякой ерунде, мы переместились в соседнюю комнату и сели на диван.

— Что ты читаешь? — спросила я, глядя на то, как она, подогнув ноги, уселась поудобнее и открыла книгу на том месте, где был загнут край страницы.

— Любовный роман. Очень интересный. Скоро дочитаю, и если захочешь, дам тебе, — ответила она, показывая обложку.

На ней был изображен мускулистый брюнет с голым торсом и хрупкая девушка в белом платье. Название прочесть даже не пыталась, а сразу попросила Табибу о кратком пересказе. Сюжет был и вправду необычный. Дослушав до того момента, на котором она остановилась, я попросила скорее дочитать до конца, чтобы узнать, чем же всё это закончится. А сама поглядела на стопку книг, лежащих на журнальном столике, и взяла ту, что была потоньше. «Технология мягких лекарственных форм. Учебное пособие», — прочитала я название, и только от него меня потянуло в сон. Решила сходить за одеялом. Вернувшись в гостиную, я разместилась рядом с Табибой и, примостившись к ней поближе, завернулась в одеяло, накрыв краешком её колени. В умиротворенной тишине меня быстро сморило.

От запаха жасмина засвербело в носу. Почесав его, я открыла глаза и увидела Красный Камень. Он сидел среди подушек и пристально смотрел на меня. Взгляд его был не такой безразличный, каким я его запомнила.

— Что вы хотите мне сказать? — спросила я, не разрывая нашего зрительного контакта.

Брови его немного приподнялись. Пауза затянулась. Я ждала ответа, но он, покачав головой, так ничего и не сказал. Приподнял указательный палец, махнул им вбок, и я проснулась.

В этой гостиной ничего не изменилось. Я так же была на диване вместе с Табибой. Посмотрев на то, как увлечённо она читает, я вытянула ноги, улеглась поудобнее и снова закрыла глаза. Спать уже не хотелось, и я подумала о Камне. Что за выражение лица у него было? Грусть? Значит, они могут испытывать эмоции? Так думая о всякой ерунде, я лежала на удобном диване в уютной молчаливой компании, не замечая, как летит время. Табиба периодически отвлекалась от книги и рассказывала мне о прочитанных событиях. И вот, глянув на часы, она стала собираться за обедом. Положив книгу, она привычным жестом провела рукой над моей головой.

— Что-то мне не нравится твоя вялость, — задумчиво сказала она. — Ладно, я быстро, не скучай.

Как только она ушла, я попыталась встать, но необъяснимая хандра предложила мне полежать на другом боку, и я согласилась с ней. Вдруг услышала, как хлопнула дверь.

— И вправду быстро, — сказала я Табибе, поворачивая голову.

Но на пороге, пошатываясь, стоял Агъян. Выглядел он очень плохо. Я тут же подскочила с дивана и, подхватив его под руку, довела до спальни. Уложила в кровать, сняла обувь и собралась уже подпитать его, как он схватил меня за запястье.

— Я хочу помочь, — прошептала я, но Агъян, морщась от боли, отрицательно мотнул головой. — Куда вы ходили? Неужели это не могло подождать, пока вам станет лучше? — возмущённо воскликнула я, глядя на его страдания.

— Табибу зови, — еле слышно прошептал он.

Я тут же побежала за кристаллом. Отправив ей вестник, я вернулась в спальню и замерла возле двери. Агъян стонал и слегка выгибался. На руках и шее выступили чёрные вены. На лице застыла гримаса боли, и по тому, как он жмурил глаза, я решила, что ему больно от яркого света. Подошла к окну и задёрнула шторы. Буквально через минуту прибежала Табиба. Она чёткими движениями стала чертить какие-то знаки в воздухе. Я успела распознать только несколько знакомых рун, как она собрала их всех вместе и опустила светящуюся мешанину Агъяну на грудь. Прикоснувшись ладонями, она вдруг вздрогнула и повалилась на мирно лежащего мужчину. Я такого совершенно не ожидала, и, чуть ли не подпрыгнув на месте, тут же поспешила ей на помощь.

— Стой, где стоишь, — глухо сказал Агъян, и я замерла, глядя на то, как он приподнялся, чтобы подтянуть к себе девушку.

Уложил её рядом с собой, махнул рукой, создавая в воздухе небольшой вихрь, и я отчетливо увидела, как он сформировал светящийся жгут. Что он собирался делать, я даже не представляла, поэтому стояла и восхищенно смотрела на необычную магию. А он в это время обвил им голову Табибы, затем лёг и потянул этот жгут на себя. Во всем этом я почувствовала что-то неправильное. На простую подпитку это было не похоже.

— Вы же её не убьёте? — с ужасом спросила я, увидев, как начали синеть её губы.

— Выйди, — приказал он, а я не могла сдвинуться с места.

Такой Агъян меня пугал. Он в этот момент был совсем другим человеком. Тёмные глаза, впалые щёки, бледная кожа и вздутые вены на шее и руках. Всё это говорило мне о том, что сейчас это не добрый лекарь, а беспощадный некромант, который забирает не магию, а саму жизнь.

— Агъян, что вы делаете? — спросила я, шагнув к кровати.

— Уйди, — сквозь зубы ответил он, а у меня резко заболела ладошка.