— Он меня ведьмой считает.

— Это знак высшего уважения.

— Ну да. Кстати, ваша жена ведьму ищет. Приворожить вас хочет.

— Ну, пусть попробует и сильно удивится. На меня не действуют никакие заклятия.

— Правда? А как же печать?

— Это не заклятие, а знак того, что я весь твой. С потрохами. А ты моя, — сказал он и по-хозяйски положил свою руку мне на бедро. Мне пришлось её скинуть и лечь на спину, повернув к нему лицо. — Агъян нашёл кое-какую информацию, подтверждающую одну из моих догадок. И знаешь что?

— Что? — спросила я, глядя на улыбающиеся губы.

— У Царицы Гамиры Первой были приближённые, преданные ей люди. Сколько их было — неизвестно, но они каким-то образом все были связаны между собой, — сказал он, подложив свою руку себе под голову.

— Причём тут царица и я?

— У них у всех были похожие узоры на ладонях. Так сказать, её личная свита. А ты моя маленькая Царица, только начала собирать для себя подчинённых.

— Я должна в это поверить?

— А не надо верить, так и есть. Найдём корону, вставим камни, наденем её тебе на голову и «Да здравствует новая царица Аша Завоевательница!»

— С ума сошли? Какая из меня завоевательница? — воскликнула я и села.

Додар, дремавший на шкафу, захлопал крыльями, но ничего не сказал и к нам не спустился. Посмотрев на него, я подобрала под себя ноги, развернулась, сердито глядя на ректора. Тот окинул меня пристальным взглядом, и этот взгляд остановился в районе груди. Стало некомфортно. Зная, что на мне ночная рубашка из плотной ткани, я всё же подтянула к себе одеяло. Оно было для меня небольшой защитой от посягательств ректора.

— Ты знаешь, что означает твоё имя? — спросил он, потянув меня обратно лечь. — «Надежда!» Ты наша надежда на светлое будущее. Нынешний Гайсар Третий развалил всё царство, раздарил земли. Для орков он не авторитет. Когда их давно нужно было поставить на место, он их только уговорами и словесными угрозами стращает. А они весь лес на восточной границе уже вырубили и подмяли под себя десятки пограничных деревень.

— Откуда знаете про имя? — спросила я, укладываясь на спину, пропустив мимо ушей неинтересную для меня информацию про орков.

— Ну, когда ты сказала, что у меня женское имя, я пошёл проверять и заодно о твоём поинтересовался. Так вот! Из того, что происходит в последнее время, я с уверенностью могу заявить о скором перевороте. Перед тем как переместимся сегодня к Камню Правды, прикоснёшься к нашим водникам, и мы узнаем, кто из них твой «ручеёк». Эта возня сразу с двумя отнимает слишком много времени. А так будем знать, кого мне нужно обучать, и не тратить время на второго. Хотя они оба очень способные. Особенно адептка Триаль. Она со злости на своего родственника такое вытворяет на тренировке, что мне парня даже жалко. Он же, наоборот, боится ей причинить вред, а та лупит со всей силы.

— Вообще-то он её любит, и они не родственники, — сказала я, повернувшись к развалившемуся на полкровати ректору. Он спал раздетый, в отличие от меня, и, глядя на его грудь, увидела проплешины, оставленные огнём. Из-за меня ему тоже досталось. — Пора вставать, — тихо сказала я, резко отвернувшись. — Табиба скоро придёт с завтраком, и я не хочу, чтобы она видела нас в одной кровати.

— А что такого? Мне твои смущения вообще не понятны. Мы взрослые люди и…

— Не продолжайте, — перебила я его и, отбросив одеяло, поспешила в ванную.

На завтрак к нам присоединилась Джуния. В халате и с растрепанными волосами она выглядела по-домашнему мило. Чмокнув в лысую макушку ректора, она отодвинула стул и села рядом. Такое приветствие меня немного смутило, но я сделала вид, что всё в порядке. Додар, болтавший с нами, тут же замолчал и пошагал в спальню. Я проводила его задумчивым взглядом и решила потом узнать, отчего же ему не нравится Джуния, раз он так быстро сбежал.

— Агъяна надо тоже побрить. Волосы стремительно темнеют. Магические вмешательства, такие как простая иллюзия, он не потерпит, а зельями красить его густые волосы вообще не вариант, так что будем брить, — уверенно сказала она и отобрала из рук Самала надкусанный пирожок. — С мясом? Не вкусно, — сказала она, откусив, и сразу же отдала обратно.

— С картошкой есть, — указала я на другую тарелку.

Женщина улыбнулась и тут же взяла один.

— Я побуду с ним сегодня, а потом нужно возвращаться. Перед сном я столько вбухала в него, так что скоро должен проснуться.

И вправду, когда мы уже оделись и собрались выходить, я услышала, как Джуния воскликнула:

— Доброе утро, любименький!

Улыбнувшись, я мельком глянула на Самала. Тот завязывал шнурки на своих ботинках и вообще никак не отреагировал на то, что его друг пришёл в себя. Меня, кстати, нарядили в темно-синий тёплый спортивный костюм, укороченную чёрную куртку и вязаную полосатую шапку. На ногах у меня красовались чёрные ботинки с очень мягкими стельками. Самал, оказывается, ещё вчера приготовил для меня одежду.

Выйдя на улицу, я удивилась, как потеплело. Адепты ходили без шапок и нараспашку. Вдохнув поглубже тёплый весенний воздух, я не стала упираться и сразу же взялась за предложенный мне локоть. По пути с ректором все здоровались и вопросительно поглядывали на меня, а мне было уже всё равно. Пусть Самал сам разбирается со всеми этими нелепыми слухами, которыми мы с ним и так уже обросли. Хочет, чтобы я держала его под руку? Да, пожалуйста! В синем крыле мы зашли в кабинет магистра Пелекса. Он ждал нас, сидя за своим рабочим столом. Увидев меня, он удивился, но, кроме дежурных фраз, что-то типа: «Как дела? Как здоровье?» — больше внимания мне не уделил. Я предусмотрительно не снимала шапку, чтобы не удивлять магистра ещё больше, а только скинула с себя куртку и села на диван. Магистр вызвал к себе Маруа с Фуратом и, перебросившись несколькими фразами с ректором, покинул свой кабинет. Вот тогда я и спросила:

— А почему мы пришли сюда, а не в ваш кабинет?

— У меня там ремонт, — ответил ректор, опираясь бедром о край стола.

И тут я вспомнила, как Додар мне рассказывал про какой-то погром, учиненный Самалом в момент ярости. Спросить о том, кто умудрился так вывести его из себя, я не успела, потому что в дверь кто-то постучал. После разрешения войти я увидела ребят с озадаченными лицами. Они пришли вместе, не понимая, зачем их вызвал магистр. Увидев сначала ректора, одновременно поздоровались с ним, а потом уже обратили внимание на меня.

— Аша! — воскликнула Маруа и подбежала ко мне с объятиями.

Я не успела встать, как она повалилась на меня. Секундное прикосновение, и девушка, махая руками, взмыла в воздух и встала рядом с диваном. Самал постарался обезопасить меня от неприятных ощущений. Кожа моя ещё не позволяла таких объятий.

— Руку, — сказал он, и мы одновременно вытянули свои руки вперёд и улыбнулись друг другу.

Маруа, скорее всего, подумала, что просто достаточно рукопожатия, а я, зная истинную цель прикосновения, мысленно пожелала, чтобы она не оказалась моим «ручейком». Я не хотела, чтобы на девушку взвалилось это бремя. Сжав крепко ладонь, ничего не произошло, и я, выдохнув, посмотрела на Самала. Его увиденное не порадовало. Грубо отодвинув Маруа в сторону, он схватил за локоть ничего не понимающего парня и дёрнул его за рукав. Я улыбнулась ему, потому что правда была рада его видеть. Как только наши ладони соприкоснулись, в голове раздался тихий перезвон колокольчиков, и тут же заколол рисунок, но как-то слабенько, а вот парень с силой одёрнул свою руку и уставился на проявляющийся у него узор. Маруа вытаращила глаза и через плечо стала разглядывать, как ярко-красный полукруг медленно проявлялся у него на ладони. Померцав немного, он замер, да так и остался наполовину нарисованный, с чётко обозначенной границей посередине. Мы все удивлённо смотрели на него и не могли понять, почему проявилась только половина узора.

— Ручеёк, — выдохнула я, имея в виду, что парень ещё молод для полноценной печати, на что Самал выдал другую версию: