Я промолчала в ответ, желая поскорее избавиться от неё, и, прикрыв глаза, медленно стала сползать на подушку.

— Устала? Поспи, я завтра к тебе приду.

— Не нужно. Спасибо. Здесь есть кому обо мне позаботиться, — прошептала я, отворачивая лицо.

— А мне чем дома заниматься? Да и спокойнее так будет, — проговорила она и, поправив одеяло, погладила Алека между ушей.

Тот, прикрыв глаза, получил мимолетную ласку и, спрыгнув с кровати, пошёл провожать женщину, виляя хвостом. Как только дверь за ней закрылась, я попыталась встать. Кожа стала слишком нежной в некоторых местах, а в других, наоборот, была совершенно грубой, лишенной чувствительности. Острой боли не было, но ощущала я себя словно в каком-то обтягивающем резиновом костюме. Задрав тонкую больничную рубашку, осмотрела свои ноги. С ними всё было в порядке, значит, пострадала только моя верхняя часть. Медленно дошла до кресла, что стояло возле окна, и перед тем, как сесть, отодвинула штору. Вид был мне незнаком. Длинный ряд каких-то кирпичных построек и дорога. Убедившись, что смотреть тут не на что, опустилась в кресло. Мягкое — а это с моей кожей теперь было только в радость. Пощупав гладкий подлокотник, подняла взгляд и осмотрела всю комнату. Светлые обои, светлая мебель без всяких украшений. Линии все прямые, но в то же время выглядело это дорого. Ну, вот сейчас привыкну опять к шикарной жизни, а потом сложно будет возвращаться на свою лежанку… Вспомнив, что никакой лежанки больше нет, как и самого домика, к глазам подкатили слёзы, и я тут же повернулась к Алеку.

— Иди с Майгой город посмотри. Чего сидеть-то со мной? — сипло сказала я.

Мой волк, вильнув хвостом, улегся на кровать и тем самым показал, что никуда не пойдет.

«Надеюсь, с Вафой всё в порядке», — подумала я и, повернувшись, увидела на журнальном столике моего ангелочка. Веревочки не было, а сама фигурка была чёрная от сажи. Удивительно, как не сгорели легкие крылышки и тонюсенькие волосики! Потерев пальцем чумазое лицо, я снова увидела озорную улыбку этого карапуза.

— Давай искупаемся? — сказала я и налила из графина воды в стакан. За мытьем ангелочка и застал меня Самал.

— Разговаривать со мной будешь? — спросил он, садясь в кресло напротив.

Я отрицательно качнула головой, продолжая мыть фигурку.

— Что я сделал не так? В чём моя вина? — надломленно спросил он, а я удивленно посмотрела на него.

Бритая голова, немного поредевшие брови с его мужественным лицом смотрелись, пожалуй, как-то по-разбойничьи.

— Ни в чём. Вы тут совсем ни при чём, — прошептала я, отводя свой взгляд.

— А кто? Кто причём? Аша!

— Никто, — ответила я и, положив ангелочка на салфетку.

Желая поскорее сбежать, я медленно поднялась и пошла в кровать. Залезла под одеяло и закрыла глаза, давая понять, что разговора никакого не будет. Ректор молча сидел в кресле, но уходить не спешил.

— Попросите, пожалуйста, Майгу вернуться домой, — всё же произнесла я.

Ректор ничего на это не ответил, встал и вышел. Спать не хотелось. Алек был подозрительно молчалив. Ничего не спрашивает и не рассказывает. Я не узнавала своего оборотня.

— Что тут было, пока я спала?

«Пришлось лекаря немного припугнуть. Он не хотел меня к тебе подпускать».

— Он говорил, что переодеваться не пойдет. Ты ему штаны порвал?

«И не только», — хмыкнул он.

— Алек! Он мне жизнь спас. И вообще, он очень хороший.

«Да ничего страшного не произошло», — пробурчал он.

— Как зовут твоего зверя? Почему он не даёт тебе принять человеческий вид? — спросила я, сменив тему.

«О чём ты?» — навострив уши, спросил у меня волк.

— Твою вторую ипостась как зовут?

«Я цельный, и имя у меня одно», — ответил он, подняв голову.

— Иногда я слышу его.

«Кого?»

— Твоего зверя.

«Я и есть зверь».

— Давай оборачивайся, зверь, и иди к Самалу. Ищите любых оборотней и узнавай о своих родичах хоть что-нибудь. В этом огромном городе они точно есть.

«Куда ты меня всё время пытаешься выпроводить?» — спросил он с рычащими нотками.

— Никуда. Пользуйся моментом просто. Вы что, боитесь теперь меня без присмотра оставить?

«Боюсь. Но насчёт „родичей“ ты права. Я завтра попробую что-нибудь узнать».

Утром меня разбудил стук в дверь.

— Доброе утро, я принесла завтрак, — услышала я знакомый голос.

В открытом проёме сначала появился столик на колесиках, а потом зашла девушка. «Это же Табиба!» — узнала я добрую девушку.

— Доброе утро, — слегка улыбнувшись, сказала я и подняла голову над подушкой.

— Ого, — удивилась она моему внешнему виду. — Аша! Это ты? Точно ты! Тебя ни с кем не перепутаешь, даже без волос. С меня взяли магическую клятву. Рассказали об обязанностях, но кто пациент, не сообщили! Я так рада тебя видеть! Что с тобой случилось? Ой, мне нельзя знать. Тебе помочь встать?

Я отрицательно мотнула головой и осторожно села. Алек лежал за покрывалом, которое я за ночь сдвинула в сторону, и теперь оно возвышалось горкой, закрывая от вошедшей притихшего волка. Табиба подкатила столик ко мне и тут увидела торчащие уши.

— Там кто? — прошептала она и вытянула шею в попытке разглядеть.

— Собака, — ответила я и дернула за край одеяла.

Алек поднял голову и высунул язык. Решил подыграть мне.

— Ого, какая красивая! — воскликнула девушка, забыв, что держала в руке тканевую салфетку. Она выпала из её рук и упала в тарелку с кашей. — Ой! — воскликнула она и засуетилась. Убрала салфетку и стала переставлять посуду.

— Оставь, я сама, — попросила я её.

— Хорошо. А собаку-то тоже надо покормить! Я сейчас принесу. Я быстро, — проговорила она и, глядя на ухмыляющуюся мохнатую морду, побежала к двери.

«Почему ты меня собакой обозвала?» — спросил Алек и, перешагнув меня, сунул свой нос в мой завтрак.

— Не обозвала, а смягчила. Это городские жители. Представь, что было бы с ней, скажи, что в моей кровати спит волк?

Табиба и вправду быстро вернулась. Я только вышла из ванной, а она уже поставила на пол чашку с водой и во вторую стала сыпать какие-то сухари.

Алек спрыгнул с кровати и приблизился к ней. Девушка замерла с таким восхищением на лице, что я подумала, как бы ее удар не хватил от восторга.

— Можешь погладить, он очень добрый, — произнесла я, наблюдая за её робкими движениями.

— Так это мальчик? А как звать? — спросила она, несмело вытянув руку. Алек, повернувшись, игриво глянул на меня и подставил ей свою голову. — Какой ты большой и красивый, — с придыханием сказала она и провела осторожно за его ушами.

— Алек, дай Табибе лапу, — усмехнувшись, сказала я и села на край кровати.

— Ты еще и дрессированный? Какой хороший мальчик! — восхитилась она, беря его лапу обеими руками. Я никогда не видела такой большой собаки, — с придыханием сказала она, садясь на корточки перед ним.

— Это волк, — призналась я.

— Они же должны быть серыми и чёрными. Белые только в сказках бывают.

— Так он и есть сказочный волк, — прыснув от смеха, сказала я, видя, как девушка осмелела и стала наглаживать Алека, как только возможно.

Трепала его морду, теребила бока, заглянула в зубы и чуть ли не под хвост, приговаривая: «Кто это у нас такой хороший мальчик? Алек — хороший мальчик!» Тот тоже потешался до того момента, пока я не договорила:

— Точнее, он оборотень.

Зря я это сказала, потому что Табиба отпрыгнула от Алека как лягушка и, не удержавшись на ногах, завалилась на спину.

— П-простите, — прошептала она, заливаясь краской.

— Да он не в обиде, ему такое нравится, — ответила я и взяла со столика ложку.

Алек подошел к чашке и, понюхав сухари, стал их пробовать.

— Вам, наверное, такое не понравится. Это собачья еда, — поднимаясь на ноги, сказала она, поправляя свою одежду, но мой непритязательный к еде волк стал очень аппетитно хрумкать эти сухари.

— Табиба, я так рада тебе! Подскажи, пожалуйста, а где я нахожусь?