— Выгоняете? — вопросом на вопрос ответила я, глядя в белую стену.

— Тебе тут нечего делать.

— Я здесь не чувствую боли, и мне нравится тут сидеть, — ответила я.

— Целитель тебя крепко держит. За грань не сможешь уйти.

— Скажите ему, чтобы отпустил. Я не хочу возвращаться.

— Глупая, — со вздохом сказал он.

— Да, — согласилась я.

— Хорошо. Я ещё раз прошу у тебя прощения! Мы с Эданом совершили ошибку. Я просил сжечь твою хижину, пока тебя там не было, но вышло, как вышло.

— Вы лишили меня дома! — воскликнула я.

— Надо же было как-то тебя вытаскивать из леса… Да и вообще! Велика беда! Теперь ты можешь выбрать себе хоть дворец, только собери нас всех вместе!

— Нет. Ищите себе другую или другого. Я не хочу.

— У тебя, как и у нас, нет выбора. Щиту своему скажи, чтобы нашёл корону.

— Не скажу, потому что я не буду просыпаться. Я не хочу никого видеть. Они из-за вас теперь переживают обо мне. Думают, если погибну, то и они умрут. Отпустите меня, и они станут свободными. Будут жить, как жили. Хватит их мучить!

— Они не о себе волнуются, глупая.

— Ну не обо мне же! Кто я, что бы чужие люди меня любили? Мне не нужна фальшивая забота.

— А как же твоя Жизнь?

— Алек уже взрослый, он справится, — ответила я, вытирая вдруг покатившуюся слезу.

— Не справится, — тихо ответил Камень, погладив меня по голове, — Слышишь? Там что-то происходит. Возвращайся.

Камень замолчал, а я услышала Алека. Точнее, его зверя. Он звал меня. Очень редко я его слышала, когда Алек был ещё маленький, а в последнее время совсем молчал. Как жаль, что я совсем ничего не знаю об оборотнях. Мне порой казалось, что его вторая ипостась — это действительно другое существо, причем очень взрослое, которое вынуждено делить тело с человеком. И вот сейчас я слышу этот хриплый голос, который зовёт меня. Приподнявшись, я посмотрела на старика. Тот стоял, не шевелясь, и на его лице-маске, как всегда, не было ни единой эмоции. Камень, что с него взять!

— Вижу, одумалась. Скажи щиту про корону, — сухо сказал он и ткнул пальцем мне в лоб.

— Самал! Убери его! Иначе я за себя не ручаюсь, — крикнул Агъян, и я застонала.

Алек улёгся на мои ноги, и по звукам я поняла, что он лязгает зубами, отпугивая от меня лекаря. Услышав мой стон, он заскулил и тут же слез, лизнув мою руку.

— Аша, ты меня слышишь? — спросил у меня Агъян.

— Мгм, — выдавила я из своего горла.

Глаза не хотели открываться. Пошевелив пальцами, я подняла руку и осторожно прикоснулась к лицу. Кожа на ощупь показалась мне странной, но что с ней, не могла понять. Ощущения вообще все были какие-то странные. Словно не моя рука гладит не моё лицо. Убрав руку, обратно почувствовала, как рядом прогнулась кровать, и поняла, что это Алек. Он ткнул своим мокрым носом мне в щёку, а затем лизнул.

— Пошёл вон с кровати! — крикнул Самал, и Алек, зарычав, вдруг перестал ощущаться рядом.

— Вот держи его теперь. Ещё раз переодеваться я не пойду, — сказал лекарь, и я наконец-то приоткрыла глаза.

Слишком ярко. Зачем тут так много света? Алек рычал где-то вдалеке, и я поняла, что Самал его удерживает своей магией.

— Отпусти, — прошептала я, поздно поняв, что обратилась к ректору на «ты».

— Пусть примет человеческий вид, — ответил на это Самал.

Повернув голову, я увидела рядом с кроватью сидящего на стуле Агъяна, ректор стоял неподалеку, а Алек висел в воздухе возле двери.

— Алек, пожалуйста, веди себя прилично, и Самал тебя отпустит, — тихо сказала я, и мой оборотень, заскулив, наконец-то опустился на пол. Прижал уши и медленно пошёл ко мне, косясь на ректора.

«Не могу обернуться», — услышала я жалобный скулёж.

— Ладно, разберёмся чуть позже. Посиди, пожалуйста, спокойно и не нервируй их, — сказала я и, вытянув руку, погладила самую любимую мордочку.

— Расскажешь, что случилось? — спросил у меня ректор.

— Нет, — ответила я, понимая, что он сейчас зол и любое мое оправдание будет выглядеть жалко.

Пока я была у Камня, осмыслила свой глупый поступок и попыталась скрыться от осуждения, отказываясь просыпаться. Но сейчас я была бескрайне благодарна этим мужчинам за своё спасение, теребя мягкие уши моей Жизни. Стыд не позволял посмотреть на них, и я снова закрыла глаза.

— Снова убивать себя пойдёшь? — не унимался ректор.

— Нет, — честно ответила я, наглаживая волка.

— Я поставил огнеупорные охранки, но кто знает, что у тебя в голове, — сказал он, и по голосу я поняла, что Самал совсем не сердится.

Тогда я, прищурившись, посмотрела на него, чтобы убедиться. Выражение лица было действительно не такое уж и хмурое, но новая причёска ему совсем не шла. Зачем он побрил голову? Посмотрев на Агъяна, тоже заметила, как он изменился. Усталый вид, тёмные круги под глазами. Сами глаза теперь были какие-то тусклые. Лицо осунулось, щеки впали. Волосы теперь были не такие светлые, и на висках я увидела тёмные пряди. Как такое может быть? Но потом вспомнила разговор с Камнем. Он рассказал мне о некромантах. Неужели Агъян переступил черту? Теперь ведь изменения будут необратимы. И всё из-за меня?

— Зачем? — спросила я и потянула к нему руку.

— Накопители уже не помогали, — тихо ответил он. — Ты спала три дня и периодически уходила за грань. Если ты снова решишь умереть, я к тому времени уже смогу сделать из тебя умертвие, и ты покоя в земле никогда не найдёшь, — серьезно сказал он, и я ему поверила.

Уж сильно этот человек теперь отличался от того улыбчивого лекаря, с которым мы проводили вечера.

— Агъян, тебе нужно поспать. Давай отведу, — сказал Самал и, потянув друга за предплечье, помог встать.

О, Святые! Он еле ноги переставляет! Что же я натворила! Помню, как боялась снов, в которых Агъян умирал, а я не могла его спасти, а тут сама чуть не убила. Тяжело вздохнув, я закрыла глаза. Мысли лихорадочно закружились в моей голове. Какая я всё-таки бестолковая. Камень мне много о чём говорил, а я, не желая его слушать, закрывала уши и просто думала о всякой ерунде. Как теперь узнать то, о чём мне поведал Камень?

Когда мужчины вышли, буквально через пять минут пришла Майга. Оказывается, Самал поселил её на первом этаже ректорского крыла, рядом с моей комнатой. Она помогла сесть, накормила меня и принесла зеркало. Кожа на лице была розовая и подозрительно гладкая, но веснушки никуда не делись. Пятна от ожогов были не сильно яркими, но всё же выделялись и, спасибо Агъяну, не такими страшными, как в детстве. На губах сухие корочки не давали нормально открыть рот, а причёска теперь была почти как у Самала. Меня подстригли под ёжик! Такой страшной я себя ещё не видела. Так что по сравнению со мной лысый ректор просто красавец! С одной стороны, были и плюсы — не надо будет расчесываться и заплетаться. Голове стало легко, но есть и минусы: стало немного прохладно, и торчащие уши стали казаться слишком большими для моей головы. Конопатое лицо без бровей и ресниц почему-то вызвало у меня саркастическую улыбку. «Страшилище редкостное», — подумала я, убирая в сторону зеркало.

— Волосы быстро отрастут, если воспользоваться услугами зельеваров. Я как увидела тебя, не сдержалась и отругала мужчин. Это ж надо было додуматься так коротко остричь тебя! — сказала женщина, словно прочитала мои мысли.

— Не надо зелья. Пусть будет так, — тихо ответила я, поправляя одеяло.

Я всё равно отсюда уже никуда не выйду. Самал не отпустит. Закроет в четырех стенах, чтобы со мной ничего не случилось. Так я буду в целости и сохранности, так что стесняться мне некого.

— Как только господин Пэйон разрешит, я заберу тебя к себе. На чистом воздухе ты быстрее поправишься. Я как сюда переместилась, чуть не задохнулась! Выхлопные газы отравили весь город! — продолжала женщина, пытаясь поддержать со мной разговор.