— Целую сумку одежды для тебя и портальный камень. Он всё ждёт, когда ты к нему в академию пойдёшь учиться.

Вот спрашивается, зачем? Я вчера притворилась спящей, и Алек помог выпроводить Самала, наврав, что я снова болею. На каникулах у нас гостил Суфьян, и я честно устала от постороннего в моем доме, хотя ребёнок он замечательный. Алек находился весь световой день с ним в лесу и только под вечер приводил уставшего и голодного охотника с дичью в руках. Самал был очень доволен, забирая своего радостного отпрыска.

— Сегодня в деревне праздник. Пойдем со мной? Купим яблоко в карамели, ты ведь его так любишь. Тем более сегодня будет обряд наречённых. Нашу Ерке замуж позовут. Такое нельзя пропустить.

— Ты прав, нельзя, — встрепенулась я и подняла голову.

Алек улыбнулся своей невероятно красивой улыбкой и помог мне встать. За эти дни моего полного бездействия тело совсем плохо двигалось. Шрамы на спине и бёдрах словно задеревенели и стягивали кожу, причиняя дискомфорт. Пообедав, я надела самую тёплую и удобную одежду, что была у меня в гардеробе, глянула на портальный камень, лежащий поверх объёмной сумки, и неожиданно положила его себе в карман. До деревни на санях Алек меня быстро довёз и, не заходя в дом, куда-то умчался. Аи вышла на крыльцо в тот момент, когда я затаскивала сани во двор. На ней была новая норковая шубка, а на ногах её любимые, расшитые бисером, унты. По календарю хоть была и весна, но зима не желала покидать свой пост, поэтому мы с ней были одеты как раз по погоде. Увидев меня, она обрадовалась. Узнала, надо ли мне зайти в дом и, услышав отрицательный ответ, сразу потащила на центральную улицу.

— Ерке с подружками с самого утра запёрлись в комнате и меня не пускают, — жаловалась она.

— А куда ты меня сейчас ведёшь? — спросила я, видя, как люди сворачивают на другую улицу.

— На ярмарку. Хочу купить серьги ручной работы. В прошлом году Ерке купила себе, а мне носить их не разрешает. Сейчас увидишь, какие они красивые, и, может, тоже захочешь. Или кольцо, или браслет, — мечтательно произнесла она.

Приближаясь к площади, до нас стали доноситься всё громче и громче звуки музыки, людской гомон и шум машин. «Откуда в нашей деревне столько народу?» — подумала я, когда мы оказались в толпе, а Аи продолжала уверенно вести меня к деревянным торговым лавкам.

— Подходите, красавицы! Выбирайте цацки, достойные царицы, — кричал мужичок с большим животом.

— Булочки, ватрушки, пирожки да кренделюшки! — кричала женщина с другой стороны.

Я вертела головой, крепко держась за руку Аи и быстро шагая, всё же еле поспевала за ней. Вот она остановилась перед прилавком, на котором была насыпана гора разноцветных серёжек. Сбоку лежали браслеты из камня, кожи и даже меди, а возле продавца в коробочке были кольца. Но по сравнению с той горой серёг, в которой было трудно найти вторую пару, колец было намного меньше. Аи потеснила двух девушек, рывшихся в этой горе сокровищ, запустила туда руки и тоже принялась выбирать себе украшения. Я, полюбовавшись на диковинные вещицы, отвернулась и стала рассматривать товар по соседству. Рядом стоял кожевник с очень красивым товаром. Сапоги, сумки, ремни, кошельки и жилеты захватили моё внимание на пару минут. С другой стороны, была лавка с игрушками, и она меня привлекла тем, что с самого края висели маленькие деревянные ангелочки, каких обычно подвешивали над люлькой младенца. Руки сами потянулись потрогать голенького пупсика с маленькими белыми крылышками.

— Я их не продаю, а дарю, если что-то купите у меня, — сказала бабушка с сильно морщинистым лицом.

— Я просто посмотреть. Да и денег у меня нет. Я с сестрой за компанию пришла, — ответила я, не сводя взгляда с малыша.

Пусть их висело несколько, но именно этот притягивал мой взгляд. Белые волосики, голубые глазки, озорная улыбка так и манили улыбнуться в ответ.

— Забирай. Его уже который год никто и даром не берёт, — сказала она и ловко отвязала веревку.

Поблагодарив добрую бабушку, я вернулась к Аи, а та уже отложила для себя десяток украшений.

— Аша, помоги выбрать. Мне нравятся все.

— На сколько штук у тебя хватит денег? — спросила я, рассматривая её добычу.

— На три, — со вздохом ответила она и увидела мою игрушку в руках. — Миленький, кому дарить будешь? Хазор слишком большой для такого.

— Никому. Мне его подарили, а передаривать подарки нехорошо. Бери вот эти серьги и кольцо, — ткнула я пальцем на самые необычные, как мне показалось, украшения.

Аи тут же сгребла их и, расплатившись с продавцом, повела меня дальше. По пути она рассказала, какая будет вечерняя программа, но я уже не чувствовала ног. Последнее время я очень мало двигалась и довела себя до изнеможения своими думами о Тэуне. Вот и сейчас я снова перестала слушать Аи и ушла в себя. Только благодаря Алеку я нашла в себе силы снова жить. Вернувшись в тот день от Майги, я просто легла на свою лежанку и захотела умереть. Я осознала, какой была дурой, и перед глазами стали мелькать воспоминания о моём поведении при нём. Он, видя это, наверное, смеялся, но, спасибо, вида не подавал. Три дня я лежала пластом, отказываясь от еды. Во сне я рыдала, звала и продолжала любить его. Алек, не зная о моих страданиях, не находил себе места, думая, что я заболела чем-то серьёзным. Стал ухаживать за мной, уговаривая позвать Самала с Агъяном. И вот тогда я встала. Как бы ни было тяжело, я не должна заставлять волноваться моего волка. Отогнав эти воспоминания, я снова взяла за руку Аи. Дойдя до конца первого ряда, я увидела свободную скамью и поспешила к ней.

— Ты иди, погуляй. Я тебя здесь подожду, — сказала я и отпустила её руку.

Она, кивнув, поспешила к очередной лавке с бижутерией, а я медленно опустилась на скамью и, сгорбившись, облокотилась локтями на свои колени. Было тяжело находиться среди шумной толпы. Я и к Юрту не хотела приезжать, чтобы меньше разговаривать. Алека я уговорила оставить меня в покое, тем более морозы стали отступать, и с каждым днём мы всё реже топили печь, поэтому зиму мы, считай, благополучно перезимовали.

— Чего приуныла? Откуда приехала? Не видел тебя тут, — раздался весёлый голос, и я, повернувшись, увидела румяного мужчину, севшего рядом со мной.

— Из Диспека я, — соврала я давно придуманную историю.

— На ярмарку откуда только не приезжают! Чего грустишь-то?

— Устала, — честно ответила я, и пришлось подтянуть ноги под скамью, убирая с дороги, потому что к нам приближался продавец со сладостями.

На его тележке были яблоки в карамели, петушки на палочке, орехи в меду и ещё куча разной вкуснятины. В детстве, побираясь на рынке, я часто воровала что-нибудь из такой тележки. Мужчина, что сидел рядом со мной, вдруг остановил продавца и неожиданно купил у него яблоко, а затем сунул палочку мне в руку.

— Угощаю. Может, повеселее тебе тут будет. Ты мне одну девчонку напомнила. Она страсть как любила яблоки в карамели, но их украсть было сложнее всего. Бдительный продавец частенько давал ей по рукам за воровство. Меня Дилип зовут. Подойдёшь к той лавке, — указал он рукой на дальнюю деревянную палатку, обтянутую расшитым полотном, — и скажешь, что от меня, так тебе скидку дадут на полотенца. У меня свой магазин с текстилем, а на ярмарке жена сидит, — добродушно сказал он, и я медленно повернула к нему голову. Не может быть! Дилип! Мой самый первый друг. Никогда не забуду, как он учил меня буквам. Как же он изменился! Из того щуплого пацана вырос такой широколицый мужчина! Опустив голову, я вцепилась зубами в яблоко, чтобы скрыть свою радость. Мне нельзя было себя выдавать, помня, как Тэун рассказал мне о словах внука мерзкого Кюна… Умерла так умерла.

— Ладно, мне пора, — сказал Дилип и поднялся с лавки.

— Спасибо, — ответила я и посмотрела на удаляющееся от меня напоминание о моём детстве.

Пока грызла яблоко, я всё больше погружалась в уныние. На меня напали воспоминания о матери и Мелеке. Каким бы он был сейчас красивым парнем! Не успела я отбросить эти грустные мысли подальше, как тут же на меня накинулись тяжкие думы о будущем. Камень каждую ночь заставляет меня собрать их всех вместе. Показал даже золотую корону с дырками как раз для камней. Самалу я про это не говорила, потому что тоже избегала его, как и Тэуна. Хорошо, что хоть огневик не может прийти в мой дом, в отличие от ректора. Самал посидит немного рядом и уйдёт. А Тэун изредка пришлёт мне вестник, ругая за то, что прогуливаю занятия, и совсем не думаю о нём. А ведь он и не покидал меня ни на минуту в моих мыслях. Только думаем мы друг о друге совсем по-разному. Он из-за печати и приказа ректора со мной возится, а я… а я закрываю глаза и вижу его улыбку, его руки… то, как он зовёт меня к себе, зажигая на ладони огонёк. От этих воспоминаний стало невыносимо, и я, задрав голову к небу, стала глубоко дышать, пытаясь загнать обратно навернувшиеся слёзы. Какая я всё-таки дура! Придумала себе наше возможное будущее с ним, не зная о его жене с ребёнком. Вытащив ангелочка из кармана, перевязала по-другому веревочку. Погладила крылышки и повесила к себе на шею, спрятав его под шубу. Ну, и чего тут сидеть без настроения? Пойду-ка я к Агли. Может, дело какое даст, и я отвлекусь немного. Поднявшись, посмотрела по сторонам в поисках Аи. Девушку обнаружила возле лавки с шелковыми платками.