— С чего это я хочу просить прощения? За что? — спросил я, глядя на парня.

Алек задумчиво смотрел на меня, но Майге не смог отказать. Ласково посмотрел на неё и, обратившись ко мне, попросил снова Ашу не обижать. Съев полную чашку пирогов, он попрощался с нами и покинул этот дом. С тёткой ещё долго пришлось общаться на эту тему. Я рассказал ей о том, что поведал мне Балодис, и гневно высказался о том, что девка хочет приручить мой огонь. На что тётушка нежно обняла меня, успокаивая, и попросила не делать скоропалительных выводов. Всё, что говорит Камень Правды, всегда слишком туманно, и тут мне пришлось согласиться.

На следующий день мне не сиделось на месте. Во флигеле я помог Егеру отремонтировать пару стульев и, пройдясь по комнатам, задумался, для чего его вообще строили? Неужели планировали держать здесь прислугу или размещать гостей? Из основного дома я носил ненужную мебель и, когда в очередной раз перебегал под моросящим дождем улицу, увидел Замарашку с волком. Вид у них был жалкий, особенно у девчонки. Она шла, еле переставляя ноги. На ботинках было столько грязи, что я представил, как моей тётке станет плохо от этого зрелища. Сама Замарашка шла, ссутулившись, и на чёрном дождевике виднелись дыры. О, Святые! Дайте мне сил не сорваться. Не знаю, какими усилиями воли я доброжелательно отправил их к Егеру, а сам поспешил к себе переодеться. В доме сообщил тётушке о гостях и ушёл к себе. На столе лежал кристалл, и я увидел вестники от Лами. Она спрашивала о здоровье тётки и попросила узнать у неё, когда она сможет навестить нас. Они, кстати, очень сдружились. Я так рад, что Лами приняли в семью как родную и действительно рады видеть нас в гостях. Отец всё чаще стал просить внуков, а матушка напоминает ему о нашем даре. Треклятый огонь выжигает всё живое, и только подходящая женщина может забеременеть. Очень много огневиков бездетны, а те семьи, у кого рождается второй ребёнок, — это вообще считается благословением Матери-прародительницы. После попытки завести мне брата или сестру мама потеряла троих детей, и отец решил больше не рисковать любимой женщиной. Он до сих пор сильно её любит, и это видно невооружённым глазом. Я периодически вижу, с какой нежностью он смотрит на свою жену, и понимаю, как ему повезло. Как же я хочу, чтобы Лами была той единственной, кто подарит мне ребёнка, а если нет, то я всё равно буду любить её несмотря ни на что.

Спустившись в гостиную, я увидел, как Замарашка сидела у камина и грела свои грязные руки. Слово за слово, я не заметил, как снова умудрился её обидеть. Когда она вскочила и пошла якобы помыть руки, я думал, что тётка меня побьёт. Оборотень тоже смотрел на меня далеко не добродушно.

— Она зачем-то пошла на второй этаж, — вдруг сказал он, повернув голову в сторону двери.

— Забыла, наверное, где уборная, — тихо сказала тётка, похлопав по руке оборотня.

— А может, она стащить у тебя что-то хочет, — специально пошутил я, как в прошлый раз, и, усмехнувшись, посмотрел на блондина. Тот гневно зыркнул на меня, но не пошевелился. — Ладно, помогу ей найти дорогу, — сказал я и, похлопав себя по коленям, поднялся.

На самом деле идти и смотреть, как эта деревенщина шатается по дому, не хотелось. Но, завернув за угол, услышал грохот, донёсшийся с лестницы. Девчонка лежала на ступенях головой вниз, зацепившись ногой за нижний выступ перил.

— Майга, сюда! — крикнул я и побежал её поднимать.

Подхватив на руки почти невесомое тело, почувствовал, какая она была горячая.

Прикоснувшись щекой к её лбу, я чертыхнулся. Горит вся! Быстрым шагом понёс в комнату, в то время как за моей спиной оказался оборотень, и по шагам я слышал, как бежит тётка.

— У неё жар, — сказал я, начиная расстегивать туго застегнутую рубаху на горле.

— Отойди. — прорычал Алек и отпихнул меня с такой силой, что я покачнулся.

— О, Святые! — воскликнула тётушка, хватаясь за свою ладонь.

И вот тут я почувствовал, как колет моя печать. Рисунок мерцал. Что за ерунда? Схватив руку Замарашки, я заметил, как её узор стал бледнеть.

— Тэун, вызывай господина Хубера! — произнесла тётка, вытаскивая полотенце из шкафа. — Алек, принеси воды, — стала раздавать она указания, подойдя к девчонке.

После визита целителя, когда Аша уже просто спала, мы с тёткой спустились вниз, но оборотень, как верный пёс, остался сидеть рядом с ней.

— Ты видишь, как мы теперь связаны? Мне даже плохо стало! Как будто магическое истощение получила, — прошептала она, разглядывая свой узор на ладони.

— Сколько времени ты уже не пользовалась своим даром?

— Давно. Как погиб Абхей, я им и не пользовалась. Моя магия словно застыла, и я не ощущала её в себе. А когда Аша ко мне прикоснулась, я почувствовала себя живой. Мне снова захотелось жить, и я впервые обратила внимание на мужчину.

— Надеюсь, не Балодис?

— Нет. Его друг, водный маг.

— Ну, ясно, — произнес я, и вдруг посреди комнаты возник тот, кого только что упомянули.

— Где Аша? — спросил он и хмуро посмотрел на меня.

— Спит. Теперь всё в порядке. С ней Алек. Идите на второй этаж, он всё расскажет, — произнесла тётушка, глядя на его сжатые кулаки.

Когда он убедился в этом, пришёл к нам и, сев в кресло, устало сказал:

— Метка запульсировала, и я, почуяв неладное, переместился в лес, затем в деревню. Я не могу перемещаться сразу к ней, меня выкидывает в свою же гостиную в академии. Я изначально хотел привязать её к себе, чтобы не сбежала… но имеем то, что имеем, — устало сказал он, вытянув ноги. — Нам надо заставить её пойти к Камням. Мне надоела эта неизвестность.

— Почему заставить? — удивилась тётушка.

— Потому что она всего боится! Она не хочет ничего знать. Живёт в своей халупке и кричит по ночам.

«Балодис близок к срыву», — заметил я, но ничего не сказал.

— Почему кричит? — снова спросила у него тётка.

— Кошмары ей снятся. Хаас! Мне плевать, что ты думаешь, но ты обязан с ней поработать. Она боится огня.

— Да, я не заметил. Она спокойно сидела у камина, — ответил я со скучающим видом.

— У неё панический страх открытого огня. В детстве она чуть не сгорела. Всё тело у неё в шрамах. А ещё она всю жизнь скрывается в лесу, боясь какого-то наказания. Возможно, мы стоим на месте, потому что ты не можешь по-взрослому отнестись к проблеме!

Хотелось мне ему грубо ответить, но тут я вспомнил сумасшедшую старуху и её рассказ о пожаре и убийстве её мужа.

— Сколько лет Замара… Аше? — спросил я, успев вовремя исправиться.

— Тридцать.

— Сколько? — удивилась тётушка, вытянувшись вперед. — Но её внешность…

— Камень Правды сказал её возраст, — добавил ректор, беря с подноса недоеденный ею пирожок.

Что там говорила сумасшедшая бабка? Сожгла дом и убила мужика? Вот почему она так боялась, когда мы появились. Она думала, что мы пришли к ней из-за убийства. Говорить Балодису или нет? Пока я размышлял над этим, Балодис съел всё, что было в тарелке, выпил холодный чай и, поднявшись на ноги, создал непроницаемый купол.

— Она, скорее всего, потомок царицы Гамиры Первой. У неё дар целительства и… подчинение зверей, — замявшись, сказал он, почему-то глядя на меня.

— Точно! — воскликнула тётка. Это всё объясняет. Она не стареет, и по некоторым рассказам Алека я теперь поняла, что действительно она слышит зверей и птиц.

— А оборотень при ней вас не смущает? — спросил я, припоминая историю, что нам исковеркали.

— О, Святые! — прошептала тётушка, закрывая ладонью рот.

— Пока не приведём её к Камням и пока не вырастут водник и её оборотнем, ничего серьёзного в царстве не случится. Наша задача — помогать ей и защищать в первую очередь от самой себя. У неё в голове хрен пойми что.

— Теперь понятно, что это было. Магическая привязка! Камень с души просто… Я думал, эти сны меня доконают! Хорошо, что вы не влюблены в неё. Я всё поражался, как может кому-то нравиться такая замарашка, — усмехнувшись, сказал я, глядя на архимага.