— А во сколько он прибудет? — спросила я, поднимая раскрошившееся печенье со стола.

— Обещал к восьми, — ответила она.

— Как жаль, но нам нужно будет сегодня домой вернуться… — дальше срочную причину я не успела придумать, потому что Алек, не зная моего мотива, утвердительно заявил:

— Нам никуда не надо, и мы останемся. Путь не долгий, и тебе будет тяжело идти в темноте. Это я могу бегать в любое время суток, — заталкивая в рот очередную печенюшку, проговорил он.

«Ему лишь бы пожрать! Услышал, видите ли, о еде из ресторана!» — подумала я, скосив взгляд на женщину.

А та, как будто не слышала его, потому что снова смотрела на свою ладонь. Дальше время тянулось как-то странно. Я всё чаще смотрела на часы и пыталась придумать причину сбежать из этого, как мне показалось, душного дома. Майга была слишком хорошо воспитана, и в каждом движении виднелось её богатое происхождение. Перед глазами всё чаще всплывал рыжий маг. Почему тут так нравится Алику, я не понимала. Благо, была хорошая погода, и мы вышли в придомовой сад. В тени большого дерева я увидела расстеленное одеяло и поспешила сесть на него, сняв наконец-то жаркие ботинки. Алек принёс нам охлаждённый морс в графине и разлил по стаканам. Майга так нежно смотрела на моего оборотня, что мне становилось не по себе. А как она с ним ласково разговаривала: «Дорогой, принеси, пожалуйста, подушки. Милый, тебе не жарко? Хороший мой, а может, во что-нибудь поиграем? О, как здорово у тебя получается! Ты такой умничка! У тебя такое красивое лицо, так и хочется нарисовать! Принеси, пожалуйста, краски»… и так далее. Алек бегал у неё на побегушках, и меня стало это раздражать. Захотелось уйти уже даже и не из-за мага. Пока я, так насупившись, сидела в тени дерева на расстеленном пледе с подушками, Алек позировал Майге, а та рисовала его портрет.

— Где моя любимая тётушка? — услышала я знакомый голос, и сердце моё пропустило удар.

— Тэун! Мы в саду! У нас гости! — крикнула она, не отрываясь от своего холста.

— Вижу, — уже не так радостно сказал он, глядя на Алека.

— Добрый вечер, — вежливо поздоровался с ним мой оборотень, продолжая смотреть на Майгу.

— Ты нашла себе развлечение? Я рад. Ладно, пойду переоденусь и жду вас за столом. Я голоден, — сказал он, уходя обратно в дом, так и не заметив меня, в то время как мое сердце отбивало бешеный ритм.

Я вспомнила тот ужин и как он смотрел на меня, когда вручал подарок. То мимолётное касание, которое испортил Самал, выдернув мою руку. А сны? Сны были просто замечательные, кроме тех, в которых он зажигал огонь. От понимания того, как я влипла, захотелось провалиться сквозь землю. Как же он мне нравится!

Тэун Хаас

Переместившись к тётушке, я хотел спокойно поесть, поболтать немного с ней и лечь спать. Треклятые орки никак не хотели покидать нашу границу. Мы им вежливо объясняем, что нельзя рубить лес на нашей территории, но они продолжали это делать. Выгоним их, а через неделю возвращаются. Я замотался уже туда-сюда скакать. Особо агрессивных мы ловили и отправляли к их более разумным правителям, и те обещали заняться этим делом, но ничего не менялось. Лами тоже занята на работе, и мы, встречаясь в постели, до сих пор не можем насытиться друг другом, чему я рад. Вот и сегодня я очень хотел поскорее вернуться к моей девочке, но тётушка попросила её навестить. Как я могу ей отказать? Хотя бы на денёк, но выполню её просьбу. И вот спрашивается, зачем теперь я ей нужен, если она развлекается с оборотнем? Смывая с себя накопившуюся усталость прохладной водой, я собрался узнать за ужином, останется ли оборотень на ночь, и тогда у меня появится возможность сбежать. И уж никак я не ожидал увидеть за столом Замарашку. Она, вежливо поздоровавшись со мной, снова опустила голову и замерла, еле дыша. Неужели она всегда такая? И тут я вспомнил, что Балодис искал её. Я ведь после его приказа об адресе тётушки ничего о нём не слышал. Гайлисы тоже от меня отстали, и я всё это время был занят Лами и работой. Интересно, нашёл ли её Балодис и что у них там вообще произошло? Раз после Камня Правды мне не сообщили о её даре, значит, она пустышка. Но как мог ошибиться Омид? Все эти мысли пролетели в тот миг, пока я усаживался на другой конец стола, если честно, подальше от неё и её оборотня, который чуть ли не в рот заглядывал моей тётке.

Приступив к ужину, я в основном общался с тётушкой, потому что Замарашка так и молчала, изредка отвечая на какой-нибудь вопрос моей тётки. Оборотень, не стесняясь, сметал всё, что стояло возле него, изредка подкидывая кусочки своей «сестре». «Она вообще живая?» — задал я себе вопрос, пристально посмотрев на неё. Ровная спина, причёсанные волосы, заплетённые в широкую косу, но платье на ней опять какого-то грязно-серого цвета, и тут я вспомнил, что покупал ей вещи.

— Аша, вам подошли мои подарки? — спросил я, и она вдруг вздрогнула.

Слегка подняла голову и мельком посмотрела на меня.

— Увы, мне не отдали вашу коробку, — сказала она, и я заметил, как покраснели её щёки. Веснушки стали от этого ещё ярче.

— Балодис, — утвердительно сказал я, и она кивнула. И тут я не сдержался со своими вопросами: — Зачем он искал вас? Что Камень Правды сказал?

— Я не одарённая.

— А искал-то зачем? Сбежала? Что-то стащила у него? — улыбнувшись, сказал я и удивился её реакции.

Она подняла голову, внимательно на меня посмотрела, а затем поднялась и обратилась к переставшему жевать оборотню.

— Алек, нам пора. Спасибо, госпожа, за приглашение, — тихо проговорила она, слегка повернувшись к моей тётке.

— Ну куда вы собрались в такой поздний час? Тэун неудачно пошутил, — попыталась она заступиться за меня.

— Всё в порядке. Вам нужно провести время с племянником. Он ведь так редко у вас бывает, — вежливо ответила Замарашка и решительно пошла за своей одеждой.

Оборотень тут же подскочил и растерянно посмотрел на тётку, затем, сощурившись, на меня и поспешил догонять её.

— Что? — спросил я у Майги, которая явно расстроилась из-за их ухода.

— Иди извиняйся.

— За что? Нормальный человек на такое не обижается. Пусть идут, раз собрались, — ответил я и демонстративно продолжил есть.

Тётка моя кинула на стол салфетку, и тут я увидел красное пятно у неё на ладони!

— Стой, что это у тебя? — ткнул я пальцем, указав на её руку.

— Потом расскажу, — ответила она и на секунду показала мне узор, вставая из-за стола.

Где-то я такое видел и тут же вспомнил про Балодиса. — Тебе её архимаг поставил? — спросил я, когда она уже выходила из комнаты. Но ответа я не услышал, и мне пришлось идти следом.

— Алек, Аша, прошу, не уходите. Я приношу извинения за моего невоспитанного племянника, — услышал я, как она пытается остановить их.

Оборотень, похоже, тоже хотел вразумить странную девчонку, но она уже завязала шнурки на страшненьких коричневых ботинках и, надев безразмерную, опять же, серую кофту, взялась за дверную ручку.

— Я не знаю, почему ты такая обидчивая, но это глупо идти куда-то ночью, — сказал я со скучающим видом, неосознанно перейдя на «ты».

— Ой, Алек, солнышко! Возьми хотя бы пакет с тем, что я не разложила на стол. Там вам на завтра хватит. Сбегай на кухню, — просящей интонацией проговорила моя нежная тётушка, взяв его за руку, и он, как послушный щенок, действительно побежал выполнять её просьбу. Аша исподлобья посмотрела сначала на то, как он побежал, а потом глянула на мою тётку и вдруг дернула ручку, буркнув совсем недоброжелательно: «Доброй ночи, прощайте!» — и вышла на улицу.

— Тэун! — воскликнула тётка и хлопнула меня по плечу.

Не знаю почему, но я пошёл за ней следом. Вышел и увидел, как она, ускоряя шаг, идёт к калитке. Меня словно в спину что-то толкнуло. Сделав широкий шаг, я не заметил, как догнал её.

— Алек, я сюда больше никогда не приду! — всхлипнув, сказала она.

А я, как тогда в ресторане, не мог остановиться. Мне захотелось взять её за руку, и, не отдавая своим действиям отчёт, схватил за холодную ладошку. Девушка вздрогнула и резко обернулась. Глаза её расширились, а затем я почувствовал, как сердце моё словно в тиски зажали и дыхание сбилось. В ладони в месте соприкосновения с её кожей закололо, и мы оба уставились на свои руки. Не знаю, что у неё произошло, но у меня стал проявляться точно такой же рисунок, как у Балодиса и Майги.