Узор был очень похож на мой, но отличался несколькими завитками и красным цветом.

— Раз ты не знаешь, что это и как работает, объясню. Хотя ты всё равно не поймёшь… По-простому скажу — это следилка, и она даёт мне знать, если с тобой что-то не так.

— А со мной что-то не так? — удивилась я.

— Не знаю, что с тобой не так. Она оповестила об опасности, и я переместился к тебе, но не смог оказаться рядом. Меня перебрасывает в то место, где я её тебе поставил. И так как я поставил её тебе в этой комнате, то вот тут, — указал он рукой в сторону дивана, — я и оказался, услышав, как ты кричишь в спальне. Что тебе снилось?

— Кто, а не что, — буркнула я, невольно вспоминая тот бред.

— Ну и кто?

— Вы, — резко ответила я и, посмотрев на свою ладонь, спросила: — А не могли бы вы её убрать?

— Пока тебя не проверю на Камне Правды, не уберу.

— Вы господину Хаас сказали обо мне? — наконец спросила я, волнующий меня вопрос.

— Сказал. Вечером прибудет, — ответил он и, сложив ладонь в кулак возле рта, сказал: «Туула, зайди ко мне», — затем дунул в него, и порыв ветра приоткрыл окно.

Женщина пришла через пару минут. Я не успела даже доесть картофельное пюре с гуляшом, как она появилась на пороге комнаты. Скривив губы, она посмотрела на меня и вопросительно уставилась на ректора.

— Что с одеждой? — спросил он.

— Должны принести с минуту на минуту, — ответила она и сложила руки на груди.

— Я вижу, что ты недовольна, говори сразу, что не так, — сказал он, прищурившись.

— Самал! Всё не так! Эти пустоголовые дуры уже всем растрепали, что ты ночевал не один.

— И?

— Я что Оделии скажу?

— А зачем ей что-либо говорить?

— Кто она? — воскликнула женщина и злобно посмотрела на меня.

— Хотел бы я знать. Через несколько часов с Хранителем посмотрим, — еле сдержав улыбку, ответил он и потянулся за маленькой кружкой, в которой был налит чёрный напиток.

«Что он пьёт?» — стало мне интересно, и я наклонилась слегка вперёд, в надежде уловить запах странной жидкости.

— Хочешь кофе? — спросил он у меня, и я неуверенно кивнула.

Ректор поднялся, подошёл к маленькому столику, на котором стоял железный чайничек, и налил оттуда в такую же кружечку загадочного напитка. Женщина недоуменно посмотрела на сие действо, громко цокнула языком, развернулась и ушла.

— Она моя свояченица, сестра жены, — пояснил ректор, протягивая мне кружечку.

— Вы женаты? — изумилась я. — А почему здесь нет её вещей? Или она живёт в другой комнате?

— В загородном доме вместе с сыном и целым штатом прислуги.

— А почему вы живёте здесь, а не с семьёй?

— А почему ты живёшь в лесу, а не в деревне?

— А можно не отвечать?

— Можно, но Камень Правды мне всё равно расскажет.

— Тогда ответьте на мой вопрос.

— Это договорной брак, и мы не близки.

— А сын?

— Тебе рассказать, откуда дети берутся? — улыбнувшись, сказал он.

— Я знаю об этом. Я вырастила двух… братьев, — слегка замялась я с ответом.

Пусть я слишком рано потеряла Мелека, но он навсегда останется для меня милым ангелочком и самым родным на свете.

— Сколько же тебе лет? — спросил ректор, посмотрев на кружечку в моих руках.

— У Камня Правды узнаете, — поникшим голосом ответила я.

— Так тут и без Камня видно, семнадцать-восемнадцать. Неужели меньше?

Я опустила голову и вдохнула ошеломляющий для себя аромат чёрного напитка. Кофе. Вот как он пахнет. Юрт рассказывал нам о нём, но купить его, хотя бы горсточку, он не мог себе позволить из-за очень высокой цены. Сделав глоток, я еле сдержалась, чтобы не выплюнуть обратно. Гадость! Мать-прародительница! Зачем люди это пьют?

— Я знал, что не понравится, но могу сделать для тебя его намного вкуснее, хочешь?

— Уже нет. Лучше я настойку из полыни выпью, она полезнее будет, — пробурчала я.

Ректор рассмеялся, и я обратила внимание на его лицо. Не такой уж он и страшный, каким казался ранее. Карие глаза сейчас улыбались, и его густые чёрные брови не хмурились, как обычно. И на вид он помолодел даже.

— Смотри и запоминай, потом сама будешь себе готовить, — сказал он и, снова поднявшись, подошёл к столику. Взмахом руки он подогрел чайничек и налил из него этого ужасного кофе в кружку побольше, затем взял молоко и налил немного в другую кружку. Провёл ладонью над ним, и оно превратилось в пену, затем он добавил сахар и ещё какой-то коричневый порошок, смешал всё и вылил эту пену в кофе. Взял чайную ложку и поставил кружку передо мной. Корица, этот аромат ни с чем не спутать. Вот что это был за коричневый порошок! Взяв ложку, я зачерпнула немного пены и скептически посмотрела на мужчину.

— Пей уже, я очень терпелив, но сейчас не терпится увидеть твою реакцию, — сказал он и сел на соседний стул.

Я тут же сделала глоток и не смогла остановиться. Этот кофе был не такой уж и горький, а сахар и волшебная молочная пена сделали свое дело — я выпила всё до донышка и довольно улыбнулась.

— Ты очень милая, когда улыбаешься, — вдруг сказал ректор, рассматривая моё лицо.

— А вы женатый мужчина в возрасте, который делает неуместные комплименты, — выпалила я, вспомнив одну из фраз, которую красным карандашом подчеркнула Ерке в одном из любимых ею любовных романов.

— В каком возрасте? Ты что, считаешь меня старым?

— А вы что, не старый?

— Мне тридцать восемь, и я не считаю себя старым.

— И женатым тоже себя не считаете. А ещё у вас женское имя. Знаете, что оно означает у нас в деревне?

— Не знаю. Я даже где твоя деревня, не знал до вчерашнего вечера.

— Самал — это «лёгкий ветерок». Родители, называя девочку таким именем, желали ей лёгкой судьбы и попутного ветра.

Мужчина улыбнулся и посмотрел на часы.

— Мне пора. В восемь я приду за тобой. Не запирайся, пожалуйста, от Туулы и надень то, что она принесёт. Обычно я равнодушен к столь юным особам, но, видя тебя в моём халате на голое тело, невольно возникают неприличные мысли, — всё так же улыбаясь, сказал он и, поднявшись на ноги, быстро покинул комнату.

— Додар, скажи мне, он со всеми своими ученицами так разговаривает? — обратилась я к попугаю.

«Он вообще мало разговаривает», — ответила птица и, вспорхнув, переместилась ко мне поближе.

— Да не заметно, — пробурчала я.

«Ты другая», — снова сказал он странную фразу и неожиданно подошел к моей руке.

Потоптавшись на месте, он вытянул свою забавную лапку и потрогал мой указательный палец. Затем слегка прикусил мизинец.

— Потерпишь? — спросила я и осторожно прикоснулась к его шее.

Перышки были бархатистые и очень приятные на ощупь. Попугаю понравились мои прикосновения, и тогда я начала его гладить немного смелее.

— Ты очень красивый и умный, — похвалила я его, как это делала с Вафой.

Возможно, я избаловала её тем, что постоянно хвалила, но думаю, попугая я не успею испортить своей лаской. Я очень надеюсь сегодня вечером быть у себя дома или хотя бы в той комнате, куда меня определил магистр. Спать в одной кровати с ректором мне совсем не хотелось, тем более после его словесных домогательств.

Посидев так некоторое время с моим новым другом, мы поболтали о всякой ерунде. Додар залез ко мне на плечо, и мы стали расхаживать с ним по всем комнатам. Остановившись возле книжного шкафа, я увидела краешек фотографии, торчащий из книги. Потянув её, я замерла в нерешительности: вернуть обратно и не рассматривать красивую женщину с мальчиком, запечатлённых на этой фотографии, или всё-таки узнать, как выглядит жена ректора.

— Оделия, — сказал попугай, подражая человеческой речи.

У него очень хорошо получалось говорить так, чтобы его понимали обычные люди. Он во время нашего разговора постоянно говорил вперемешку: то посвистывал, и я прекрасно понимала его благодаря дару, то мужским голосом говорил какие-то общие фразы. Занятная птица. Вафа и половину этого не умела. Снова погладив его по шее, я внимательнее посмотрела на цветное фото. Женщина была богато одета: изящное платье под стать идеальной фигуре, туфли на высоком каблуке, сумочка и различные украшения на шее, ушах и руках. Мальчику на вид лет восемь. Обычные чёрные шорты и белая рубашка с коротким рукавом. Лицо серьёзное, и тем самым он очень походил на отца. «Красивый парень растёт», — подумала я и снова в задумчивости погладила попугая.